Второе движение

Глава четвёртая. Цена следа

На рассвете Нара разбудила Керена и сунула ему в руки холодный кусок мяса.

— Ешь на ходу.

— Куда?

— С людьми.

У главного огня уже собирались Тарек, Варен и двое охотников. Тарек проверял ремни на древках. Варен сидел у стены и натирал жиром конец своей палки, хотя тот в этом не нуждался. Так он делал, когда предстояло долго идти и ещё дольше спорить.

Керен откусил мясо. Оно оказалось жилистым, с белой полосой замёрзшего жира внутри.

— Я иду с ними?

— Идёшь рядом со мной, — сказала Нара.

— Ты тоже?

— Нет.

Керен перестал жевать.

— Тогда как я пойду рядом с тобой?

Нара затянула на нём ремень через плечо.

— Рядом с теми, кому я тебя отдаю.

— Это не одно и то же.

— Сегодня — одно.

Она повернулась к Тареку:

— Вернёшь его сам.

Тарек поднял глаза.

— Если не будет лезть вперёд.

— Вернёшь, даже если будет.

— Тогда привяжи к Варену. Он медленнее.

Варен не посмотрел на них.

— Я слышу.

— Поэтому и сказал.

Керен улыбнулся. Нара — нет.

Перед выходом она поправила его обувь. После полной перешивки мех стал жёстким и давил возле пятки.

— Жмёт.

— Разносишь.

— Если вернусь с ногой короче, будет впору.

Нара дёрнула ремень сильнее, чем требовалось.

— Вернёшься с обеими.

Она подтолкнула его к людям.

Они вышли до полного света.

У Горла ещё лежал ночной холод. Белая крошка под ногами не успела осыпаться от дневного ветра и держала мелкие следы лучше обычного.

Тарек нашёл первый возле поворота, где накануне Нара прижимала Керена к стене.

След был не ногой.

По каменной пыли тянулась полоса от чего-то мягкого, проведённого вдоль стены: одежды, ладони или меховой обмотки. Начиналась высоко и постепенно опускалась, будто человек двигался пригнувшись.

— Здесь стояли, — сказал один из охотников.

— Или проходили, — возразил Варен.

— Стояли. Слушали.

Тарек приложил ладонь к стене рядом с полосой.

— Человек держался в тени выступа. Отсюда тропу видно, а снизу его — нет.

Керен встал на то место, где находился вчера. Из укрытия действительно можно было увидеть его раньше, чем он увидел того, кто звал.

— Он ждал нас.

Тарек посмотрел на него.

— Тебя.

Слово неприятно легло между лопатками.

Выше по Горлу след разделялся у россыпи камней. Один путь спускался к старому звериному проходу, где человеческие отпечатки быстро смешивались с копытами. Второй выходил на длинный голый скальный лоб, не сохранявший ничего.

Тарек выбрал звериный проход.

— Почему не камень? — спросил Керен.

— Камень никуда не денется. Зверь уйдёт.

Они спустились на четвереньках по узкому желобу. Здесь пахло мокрой шерстью и старым помётом. Сотни копыт выбили землю в одну общую борозду, и отдельного человеческого шага почти не осталось.

Тарек двигался медленно, временами останавливаясь и касаясь земли кончиками пальцев.

Керен тоже смотрел.

Сначала видел только копыта. Потом заметил место, где один отпечаток был смят не зверем. Земля продавилась длиннее, чем должна была под круглой ногой животного. Рядом лежал оборванный волос с меховой обмотки.

— Здесь.

Тарек уже наклонялся к тому же месту.

— Что?

Керен показал.

Тарек поднял волос, растёр пальцами и понюхал.

— Человеческое.

Керен почувствовал короткую гордость.

— Значит, я нашёл раньше тебя.

— Я увидел по твоему лицу.

— Это считается?

— Для меня — да.

— Для Варена?

Тарек спрятал волос в маленький кожаный мешок.

— Варен сначала спросит, видел ли я твоё лицо сам.

Шедший выше Варен услышал.

— Правильно сделает.

Тарек выпрямился.

— Человек вошёл в звериный проход, чтобы смешать след.

— Это видно, — сказал Варен.

— Наконец.

— Не радуйся. Видно, что человек использовал звериный след. Не видно зачем.

— Чтобы мы не нашли.

— Или чтобы мы не убили.

Тарек отвернулся.

— Осторожный чужой и охотник оставляют одинаковую ногу.

— Пока один из них не нападёт.

— Тогда узнаем.

— Тогда будет поздно.

Керен шёл между ними. Следы менялись, но спор всё время возвращался в одно место: Варен хотел дождаться действия, Тарек — пережить его начало.

Звериный проход вывел их на открытый склон.

Далеко внизу двигался табунок — семь животных, может быть восемь. Они шли медленно, против ветра, не чувствуя людей.

Один из охотников опустился на колено.

— Успеем перерезать у седловины.

Тарек смотрел на животных. Керен видел, как решение уже собирается в его теле: плечи чуть подались вниз, стопа развернулась к склону, рука проверила древко.

Охота была там.

След уходил в другую сторону — вверх, к голому камню.

— Тарек, — позвал охотник.

Табунок продолжал идти.

В лагере оставалось мяса на несколько дней. Ночью Керен слышал, как Нара с Селун пересчитывали сухие связки. Зимой зверь мог уйти окончательно.

Тарек посмотрел на Варена.

— Если пойдём за мясом, ты скажешь, что я оставил неизвестного у Горла.

— Не скажу.

— Если пойдём за следом, вечером дети будут грызть ремни.

— Возможно.

— Выбирай.

Варен опёрся на палку.

— Ведёшь ты.

Тарек выругался.

Приказ был бы легче. Варен оставил решение ему.

Табунок приближался к седловине. Ещё немного — и ветер переменится.

Тарек посмотрел на Керена.

— Что видишь?

Керен не ожидал вопроса.

— Зверя.

— Ещё.

— След уходит вверх.

— Что опаснее?

Керен посмотрел на далёкие спины животных, затем на каменный лоб.

— Не знаю.

— Хорошо, — сказал Варен.

Тарек резко повернулся к нему.

— Перестань хвалить людей за незнание.

— Я хвалю тех, кто не прячет его под ответом.

Тарек снова посмотрел на табунок.

— Идём вверх.

Охотник рядом с ним сжал зубы, но подчинился. Керен оглядывался, пока животные не скрылись за седловиной.

На каменном лбу след исчез.

Тарек обошёл его снизу, потом сверху. Люди разошлись цепью, проверяя каждое место, где можно было снова ступить на землю.

К полудню нашли три схода.

Первый оказался старым: в пыли лежала целая паутина.

Второй принадлежал зверю.

Третий находился там, где случайный человек не стал бы спускаться. Узкая трещина вела к уступу, скрытому снизу. На краю осталась свежая светлая царапина.

Тарек присел.

— Вот.

— Человек знал, где сойти, — сказал Варен.

— Знал наши камни.

— Или долго смотрел.

— Это одно и то же.

— Нет.

Тарек ударил ладонью по колену.

— Он меняет шаг. Берёт голоса. Знает тропы. Уводит зверя от воды. Зовёт ребёнка. Сколько частей тебе нужно, чтобы назвать целое?

— Столько, сколько есть.

— Они уже есть.

— Тогда назови, что именно произошло у воды.

Тарек открыл рот.

Керен ждал.

— Не знаю.

Варен кивнул.

— Теперь можно идти дальше.

Тарек поднялся слишком быстро. Правое колено не выдержало, он качнулся и опёрся рукой о камень.

Керен заметил.

Тарек тоже понял, что мальчик увидел.

— Скажешь Наре — оставлю здесь.

— Она и так знает про колено.

— Не знает, насколько.

— Теперь знаю я.

— Оттого и опаснее.

Керен хотел ответить, но снизу донёсся крик.

Один из охотников показывал на седловину.

Табунок вышел на другую сторону склона, дальше, чем прежде. Животные уже бежали. Кто-то или что-то подняло их за гребнем.

Через несколько мгновений они исчезли.

Тарек долго смотрел вслед.

— Его там не было, — сказал охотник. — Мы могли взять двух.

Тарек ничего не ответил.

К вечеру они вернулись без мяса.

У входа их встретили младшие. Один спросил, где добыча. Другой заглянул за спины взрослых, будто зверя могли нести там невидимым.

Нара посмотрела на Керена, пересчитала руки, ноги, лицо и только потом перевела взгляд на пустые древки.

— Ничего?

Тарек прошёл мимо.

У главного огня Селун разделила оставшееся мясо. Куски стали тоньше вчерашних. Старики отдали часть детям, делая вид, что не голодны.

Тарек сел у выхода. Варен опустился на своё место возле сухой стены. Некоторое время они молчали.

— Мы отдали день тому, кого не нашли, — сказал Тарек.

Варен снял обувь и начал вытряхивать каменную крошку.

— Да.

— И мясо.

— Возможно.

— Не возможно. Зверь прошёл перед нами.

— Я видел.

— Зима не станет ждать, пока мы дадим неизвестному правильное имя.

Варен вытряхнул последний камешек.

— И мёртвый не станет ждать, пока мы признаем, что дали ему неправильное.

Тарек встал. Несколько человек повернули головы.

— Ты всё время говоришь о мёртвом. А я пытаюсь сохранить живых.

— Поэтому и не даю тебе ударить того, кого ты ещё не увидел.

Тарек смотрел так, будто хотел сказать больше.

Не сказал.

Поднял древко и ушёл к ночной страже. Правую ногу ставил осторожнее левой.

После еды Мирас позвал Керена на нижнюю площадку.

— Зачем?

— Там есть пыль.

— Это причина?

— Для того, что покажу, — да.

На площадке обрабатывали камень. Белая пыль лежала ровным слоем и сохраняла каждый шаг до первого ветра.

Мирас провёл ногой полосу.

— Пройди.

— Как?

— Как Тарек.

— Зачем?

— Ты весь день ходил за ним. Посмотрим, что видел.

Керен встал в начале полосы, расставил ноги шире, опустил плечи и чуть согнул правое колено.

Мирас усмехнулся.

— Он не настолько хромает.

— Сегодня хромал.

— Сегодня устал.

— Значит, я иду как сегодняшний Тарек.

Керен сделал десять шагов. Старался сильнее ставить пятку, правой ногой двигал осторожнее. На последнем шаге повернул голову к воображаемому склону.

— Ну?

Мирас присел над отпечатками.

— Лицом был похож.

— След лиц не держит.

— Вот именно.

Он показал на пыль.

— Здесь Керен, который притворяется тяжёлым. Пятку вбил, а всё остальное осталось прежним.

— Что остальное?

Мирас положил ладони ему на бока, ниже рёбер. Керен отдёрнулся.

— Стой спокойно. Я не кусаюсь.

— Не знаю.

— Правильно. Но сейчас не буду.

Мирас немного развернул его таз.

— Тяжёлый человек не только давит вниз. Он несёт вес широко. Колени идут не друг за другом. Таз держит ношу. Попробуй.

Керен прошёл снова.

— Лучше. Но ты думаешь о каждой ноге отдельно. Шов видно.

— Какой шов?

— Между тобой и тем, кого показываешь.

Мирас сам вышел на пыль.

Первые шаги сделал походкой Тарека: широко, устойчиво, правую сторону берёг почти незаметно.

Потом не остановился.

Ноги постепенно сошлись ближе. Пятка перестала ударять первой, вес начал переходить мягко, через середину стопы. Плечи освободились.

К концу полосы по пыли шёл человек с тропы у воды.

У Керена похолодела спина.

— Это ты.

Мирас повернулся.

— Всё время был я.

— Но след другой.

— След — не человек.

— Тарек говорит иначе.

— Тарек говорит, что след показывает движение.

— Варен говорит, что движение не показывает всё.

— Оба правы. Оттого и ругаются.

Мирас вернулся к началу и стёр отпечатки ногой.

— Теперь ты.

Керен попробовал. Переход получился резким: на пятом шаге пришлось почти остановиться, чтобы поставить ноги уже.

Мирас бросил ему маленький камень.

Керен поймал.

— Ещё раз. Пока идёшь, перекладывай из руки в руку. На ноги не смотри.

— Зачем?

— Чтобы голова мешала чему-нибудь другому.

На третьем шаге Керен уронил камень. На шестом сбился. На восьмом засмеялся, потому что Мирас за спиной изобразил Тарека:

— Пятка. Таз. Ты опять придумал удар.

Голос получился похожим, но слишком низким.

Керен обернулся.

— Он так не говорит.

— Значит, плохо слышал.

— Ты сказал «пятка» раньше, чем вдохнул. Тарек сначала втягивает воздух носом.

Мирас перестал улыбаться.

— Хорошо слышишь.

— Лучше тебя.

— Пока.

Они попробовали снова. На этот раз Керен прошёл всю полосу. Переход оставался заметным, но уже не требовал остановки.

— Ещё несколько зим — и сможешь обмануть ребёнка.

— Я сейчас ребёнок.

— Поэтому знаешь, насколько это легко.

Керен посмотрел на стёртые следы.

— Зачем ты меня учишь?

Мирас сел и взял недоделанный отщеп.

— Тарек учит тебя читать. Полезно знать, что читаемое умеет лгать.

— След не лжёт.

— След — нет. Нога может.

— Ты сказал, что твоя мать знала игры Вторых.

Камень в руках Мираса щёлкнул. От него отделилась тонкая пластинка.

— Знала.

— И ждать после имени?

— Да.

— И ходить так?

— Да.

— Тогда она была одной из них.

Мирас приложил отщеп к свету, проверяя край.

— Она жила среди Первых.

— Я не это спросил.

— Другого ответа у меня нет.

Керен поднял оброненный камешек.

— Есть. Ты не хочешь говорить.

Мирас посмотрел на него.

— Варен научил?

— Ты.

Несколько мгновений они сидели молча.

Потом Мирас произнёс короткое слово. Оно было мягким, почти без твёрдых звуков. У Первых так не складывали рот.

— Что это?

— Скажи.

Керен повторил.

— Плохо.

— Ты голос Тарека тоже сделал плохо.

Мирас произнёс медленнее и показал, как язык касается зубов, сразу уходя назад. Керен попробовал ещё раз.

— Теперь ближе.

— Что значит?

— «Подхожу без оружия». Иногда — «я свой для разговора».

— Чьё слово?

— Вторых.

Керен почувствовал страх и удовольствие одновременно. Слово уже было запретным, хотя никто его не запрещал: Варен не знал, что Керен его знает.

— Когда говорить?

— Не говорить.

— Зачем учил?

— Чтобы узнать, если услышишь.

— А ответить?

Мирас отложил камень.

— Только после того, как тебе сказали первым. Никогда не начинай сам.

— Почему?

— Тогда ты не отвечаешь. Ты зовёшь.

— Кого?

— Того, кто знает ответ.

— А если он свой?

— У вашего огня нет своих, которые ответят.

— Ты ответишь.

Мирас не улыбнулся.

— Я сказал: не начинай.

— А если нужно проверить?

— Особенно тогда.

Керен повторил слово одними губами.

— Ты ведь уже отвечал?

Мирас поднялся.

— Тебя ждёт мать.

— Это не ответ.

— Сегодня у тебя их слишком много.

Он пошёл вверх.

Керен смотрел ему вслед. Мирас шёл обычной походкой Первого, но теперь было видно, сколько в ней выбора.

Ночью Керен проснулся от собственного имени.

Он сел раньше, чем понял: голос назвал не его.

У входа стоял Тарек. За границей света лежала темнота. Огонь горел низко, и на стену падала длинная тень с копьём.

Голос пришёл из Горла.

Ореков.

Он не позвал человека. Произнёс три слова:

— Не раньше шага.

Тарек приготовился к удару.

Керен узнал всё сразу: пятка разгрузилась, вес ушёл вперёд, пальцы на древке отпустили и сжались. Остриё поднялось к темноте.

Голос умолк.

Тарек стоял, готовый метнуть копьё туда, где никого не видел.

Керен сбросил шкуру и поднялся. Рядом встала Нара. У сухой стены задвигался Варен. Люди просыпались один за другим, но никто не говорил громко.

— Что было? — спросил Варен.

Тарек не опустил копья.

— Голос.

— Чей?

— Орека.

— Что сказал?

Тарек смотрел в темноту.

— Охотничье.

— Слова.

— Про удар.

— Точные слова.

Тарек медленно опустил наконечник.

— «Бей вернее».

Керен посмотрел на него.

— Он сказал не так.

Нара положила ладонь сыну на плечо, но тот уже вышел ближе к огню.

Тарек повернул голову.

— Иди спать.

— Он сказал: «Не раньше шага».

Варен перевёл взгляд с мальчика на Тарека.

— Ты слышал?

— Да.

— Все три слова?

— Все.

— Может, спросонья?

— Я проснулся на первом.

Тарек сжал древко.

— Смысл один.

— Нет.

— Тебе откуда знать?

— «Бей вернее» — это ударить. «Не раньше шага» — ждать.

Огонь треснул. Один уголёк вылетел на камень и погас.

Тарек шагнул к Керену. Нара встала между ними.

— Он повторил то, что слышал.

— Он повторяет то, чего не понимает.

— Тогда объясни, — сказал Варен.

Тарек посмотрел на старика.

— Нечего объяснять.

— Почему изменил слова?

— Мальчику не нужно носить их в голове.

— Но ты носишь.

Правая рука Тарека побелела на древке.

— Это между мной и мёртвым.

— Мёртвый только что вынес это к нашему огню.

— Не мёртвый.

— Тогда кто знает его голос и эти слова?

Тарек снова посмотрел в Горло.

На его лице был не страх перед темнотой. Страх уже находился внутри и только получил голос снаружи.

— На рассвете идём туда.

— Кто? — спросил Варен.

— Все, кто держит копьё.

— На голос не ходят.

— Голос уже пришёл к нам.

— При свете.

— При свете.

Варен долго молчал.

— Горло осмотреть можно. Убивать того, кого не увидели, нельзя.

— Ты повторяешь это, будто оно всегда возможно.

— А ты ведёшь себя так, будто однажды уже оказалось невозможным.

Тарек вскинул голову. Нара резко посмотрела на Варена.

Остальные не поняли, что произошло между ними.

Керен понял только одно: Варен задел то самое место, которое голос назвал тремя словами.

Тарек отвернулся.

— Соберу людей до света.

Он вернулся к границе огня.

Керен лёг, но больше не уснул.

Время от времени Тарек менял руку на копьё: разжимал правую, растирал пальцы и снова сжимал.

До рассвета он ни разу не посмотрел на Керена.

Глава пятая. За светом

Тарек вернулся из Горла к полудню.

Копьё нёс на плече. Остальные шли следом молча, и уже по тому, как никто не посмотрел на разделочный камень, Керен понял: не нашли ни человека, ни стоянки, ни мяса.

— Что было?

Тарек прошёл мимо.

Один из охотников остановился у огня и снял обувь. Между пальцами белела каменная пыль.

— Старое кострище. Холодное.

— Насколько старое?

— Настолько, что Тарек успел на него разозлиться.

Тарек бросил копьё к стене.

— Там не сидели ночью.

— Значит, голос пришёл издалека?

Охотник пожал плечами.

— Или тот, кто звал, не разводит огня.

— Или ушёл раньше нас, — сказал Тарек.

Варен вернулся последним. Сел у сухой стены, вытянул больную ногу и только тогда заговорил:

— Мы нашли место, откуда можно говорить в Горло, не подходя близко. Камень возвращает голос вниз.

— Далеко? — спросил Керен.

— Достаточно.

— Тогда он мог видеть нас?

— Нет.

— А слышать?