Второе движение

Варен посмотрел на него.

— Возможно.

Нара поставила перед сыном миску жидкого отвара.

— Хватит.

— Я только спросил.

— Теперь ешь.

Она не отошла, пока он не взял миску.

После утреннего выхода Варен изменил порядок охраны. До темноты люди должны были проверить верхнюю тропу, воду и старый звериный проход. Стражу у входа удвоили. Младших собрали у внутреннего огня и велели не расходиться.

Следить за ними поручили Керену.

— Я умею держать древко, — сказал он Тареку.

— Они тоже умеют держать то, чего им не дают.

— Я ходил с вами.

— Ходил.

— Нашёл след.

— Нашёл.

— Услышал голос точнее тебя.

Тарек повернулся.

Керен понял, что сказал лишнее, но забрать слова уже не мог.

— Поэтому останешься здесь.

— Почему?

— Голос зовёт тебя, а ты всё ещё думаешь, что от этого стал нужнее остальных.

— Он знает не только меня.

— Но пошёл ты.

— На один шаг.

— У обрыва одного хватает.

Тарек забрал копьё и вышел к людям.

Керен смотрел ему вслед. Правая нога охотника снова двигалась почти ровно. Тарек заметил, что мальчик следит за хромотой, и теперь скрывал её.

Нара принесла связку кожаных кукол — маленьких, грубо набитых сухой травой. Ими младшие играли в зимнюю стоянку.

— Посади их в круг. Пусть не бегают.

— Я не старуха.

— Старухи умнее. Поэтому их слушают.

— Меня не будут.

— Тогда придумай.

Она коснулась его левого плеча. Не удерживала — просто проверила, что он здесь.

— До нашего возвращения не выходи за внутренний камень.

— Даже к нужнику?

— Скажешь Селун. Она выведет.

— Я не младший.

— Сегодня младший.

Нара ушла вместе с остальными.

Керен сел у огня.

Младшие сразу заспорили, кому достанется кукла с костяным ножом. Один мальчик спрятал её под одежду. Девочка рядом закричала, что он Второй и украл чужое лицо. Остальные засмеялись.

— Не называй так.

— Он украл.

— Нож, не лицо.

— Тогда он вор.

— Это можно.

Мальчик показал язык.

Керен отобрал куклу и отдал девочке. Мальчик ударил его в руку. Керен ответил — слабее, чем хотелось, но тот всё равно заревел.

Селун подняла голову от корней.

— Хорошо сторожишь.

— Он первый.

— Тогда ты второй.

Она вернулась к работе.

Керен посадил плачущего у стены и сунул ему другую куклу. Через несколько мгновений тот уже играл.

За внутренним огнём Мирас сортировал каменные заготовки. Работал один и время от времени смотрел к выходу, хотя там давно никого не было.

Потом поднялся и пошёл к нижнему камню.

Керен следил.

Мирас остановился, присел, коснулся земли двумя пальцами. Со своего места Керен не видел, что лежит перед ним, но заметил быстрый взгляд через плечо.

И то, как Мирас спрятал что-то в ладони.

Керен встал.

— Сиди, — сказала Селун.

— Я к Мирасу.

— Он сам придёт.

Мирас уже возвращался. Прошёл мимо, не взглянув на Керена, сел на прежнее место и снова взялся за камень.

— Что там было?

— Где?

— У нижнего камня.

— Пыль.

— Ты спрятал её?

Мирас ударил по заготовке. Откололся неровный край.

— Показалось.

Керен подошёл ближе.

— Знак?

Мирас поднял глаза.

— Тише.

— Значит, знак.

— Иди к детям.

— Куда указывает?

— Никуда.

— Покажи.

— Нет.

Мирас снова ударил по камню.

Керен смотрел на закрытую ладонь.

— Ты сказал Варену?

— Нет.

— Почему?

— Не всякий поставленный камень зовёт Варена.

— Этот зовёт тебя?

Мирас сжал губы.

— Керен.

— Что там написано?

— Камни не пишут.

— Ты понял.

Мирас отложил заготовку.

— Кто-то оставил знак безопасного разговора. Не для тебя.

— Откуда знаешь?

— Потому что знаю.

— А вчера говорил — детские игры.

— Вчера ты меньше спрашивал.

— Вчера ты меньше лгал.

Мирас резко схватил его за запястье.

Не больно, но пальцы легли точно туда, где рука была слабее всего.

— Послушай. Люди вышли на тропы. Тарек хочет найти того, кого можно ударить. Варен — то, чего можно не назвать. Если сейчас принести им знак, они придут к нему вместе со своими страхами. И что бы ни стояло за камнем, разговора не будет.

— А если там тот, кто звал меня?

— Тем более.

— Ты его защищаешь?

— Я защищаю возможность узнать.

— Тогда узнай.

Мирас отпустил руку.

— Не сегодня.

— Почему?

— Знак свежий. Тот, кто оставил, может смотреть.

Керен посмотрел к выходу.

— Откуда?

— Не знаю.

— Во сне человек понял, что я смотрю.

Мирас замер.

— Что?

— Ничего.

Керен вернулся к детям.

Решение уже складывалось внутри.

Оно не казалось нарушением. Варен запретил отвечать голосу. Камень не был голосом. Нара запретила выходить за внутренний камень, но думала, что он пойдёт к Горлу. Керен мог дойти только до нижнего знака, посмотреть направление и вернуться.

Он не собирался ни с кем встречаться.

Только узнает, что спрятал Мирас.

Вечером расскажет Варену. Не как ребёнок, заметивший тень, а как тот, кто принёс точный знак.

Возможно, Тарек впервые выслушает его до конца.

Керен дождался, когда Селун повела двух младших к нужнику, а Мирас ушёл за водой для каменной пыли. У огня осталось четверо детей.

Старшему он сказал:

— Я до нижнего камня.

— Нара не велела.

— Мне велела проверить.

— Не велела.

— Ты слышал?

Мальчик задумался.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Она всегда не велит.

Керен достал из-за пазухи маленький кусок вяленого мяса — свою вечернюю долю.

— Половина сейчас. Половина, когда вернусь.

— За что?

— Следи, чтобы младшие не вышли.

— А Селун?

— Скажешь, я отошёл по нужде.

— Она пойдёт искать.

— Не говори, пока не спросит два раза.

Мальчик взял мясо.

Керен перекинул через плечо короткое древко, положил в ладонь гладкий камень для ответа и вышел.

За границей света было холоднее, чем он ожидал.

Не потому, что день остыл. В Южном рту находились люди, дым и знакомые запахи. Снаружи ничто не удерживало тепло.

Керен быстро спустился к нижнему камню.

Знак оставался на месте.

Малый тёмный камень стоял на светлом. Рядом шли две короткие царапины. Первая указывала к Горлу, вторая — к сухой тропе над водой.

Под знаком лежал плоский осколок с тремя насечками.

Керен не знал их значения.

Мирас знал.

Он взял осколок и положил вместо него свой гладкий камень.

Так делали в игре: нашёл — ответил.

Керен уже собирался идти обратно, когда из Горла позвал голос Орека.

— Керен.

Он замер.

Не повернулся.

Голос кашлянул.

Один раз, сердито — точно как отец перед дальним зовом.

У Керена свело живот.

Варен был прав. Тот, кто слушал, научился.

— Кер, — повторил голос.

Теперь имя было истёрто правильно. Середина исчезла, последний звук прозвучал мягко.

Так звал Орек.

Керен сжал древко.

Он не пойдёт.

Только проверит знак.

Малый камень указывал к Горлу, но камень не был голосом. Мирас научил слову безопасного приближения. Если из темноты ответят, Керен узнает, что там человек, и вернётся за взрослыми.

Это не выход на голос.

Это проверка.

Керен дошёл до устья Горла.

Камень там был мокрым. Расколотая вода звучала далеко, но стены подхватывали гул и передавали внутрь. Свет уже серел. За первым поворотом начиналась темнота.

Керен остановился так, чтобы видеть дорогу назад.

Голос больше не звал.

Он произнёс слово, которому научил Мирас.

Тихо, почти одними губами.

Из темноты ответили тем же словом.

Правильно.

У Керена ослабли колени.

— Покажись.

Ответа не было.

— Я позову взрослых.

Тень отделилась от стены.

Сначала показалась рука. Пустая ладонь была поднята к Керену, пальцы разведены: оружия нет. Потом из-за камня вышло лицо взрослого мужчины.

Незнакомое.

Чуть склонённое набок.

Мужчина остановился в нескольких шагах.

— Ты знаешь наше слово.

Голос был не Ореков. Собственный голос мужчины звучал выше и суше.

— Ты звал меня голосом отца?

— Ты пришёл на голос, который узнал.

— Это не ответ.

— Ответ привёл тебя сюда?

Керен вспомнил слова Варена.

Голос — голос. Не человек.

Посмотрел на рот мужчины, на грудь, поднимавшуюся под одеждой, на открытую ладонь.

Всё выглядело спокойно.

Потом вспомнил сон.

Не лицо.

Ноги.

Правая стопа мужчины стояла поперёк тропы. Не прямо перед Кереном — чуть сбоку, за линией, по которой тот мог отступить. Пока рука показывала безопасность, нога уже отрезала короткий путь наружу.

Верх тела встречал.

Низ удерживал.

Керен поднял древко.

— Убери ногу.

Мужчина не посмотрел вниз.

— Какую?

— Ту, которой закрыл тропу.

На его лице что-то изменилось.

Не страх.

Интерес.

— Тарек научил?

— Отойди.

— Тарек научил смотреть на ноги. Мирас — менять их.

Керен крепче сжал древко.

— Ты знаешь Мираса.

— Я знаю, чему он не перестал учиться.

— Кто ты?

— Тот, кто хотел поговорить.

— Зачем голос отца?

— Иначе ты не пришёл бы.

— Тогда ты не хотел говорить. Ты хотел привести меня.

Мужчина едва улыбнулся.

— Есть разница?

— Есть.

Керен отступил.

Верх тела мужчины не двинулся. Плечи остались расслабленными, ладонь — открытой.

Нога скользнула по камню и снова закрыла путь.

Керен ткнул древком.

Мужчина ушёл от удара легко. Не назад — вокруг древка, оказавшись ближе.

Керен развернулся к выходу.

Левая ступня попала между двух мокрых камней. Он дёрнул её, но обувь застряла. Тело уже поворачивалось, а стопа осталась носком наружу.

Над щиколоткой коротко хрустнуло.

Боль вспыхнула белым.

Керен упал на бок, ударился рёбрами о каменный край. Воздух вышибло. Древко отлетело и зазвенело о стену.

Он попытался подняться.

Левая нога не удержала. От первого прикосновения к земле боль поднялась до колена.

Керен закричал.

Мужчина не бросился к нему. Присел на расстоянии вытянутой руки и посмотрел сначала на ногу, потом на кровь, проступившую на боку.

Так Тарек смотрел на раненого зверя: сколько ещё может двигаться.

— Не трогай.

— Не буду.

Мужчина поднял древко.

— Отдай.

— Ты всё равно не встанешь.

Сказал спокойно, без насмешки.

Керен нащупал в ладони гладкий камень. Можно было бросить в лицо. Закричать.

Из глубины Горла послышались быстрые шаги.

Мужчина обернулся.

Второй человек вышел почти бегом. Двигался неровно: одно плечо ниже другого, левая нога ставилась с небольшой задержкой. Дышал тяжело, не скрывая ни спешки, ни тревоги.

Увидев Керена, сразу опустился рядом.

— Где?

Керен не ответил.

Человек показал обе руки.

— Я коснусь ноги.

— Нет.

— Не буду, пока не разрешишь. Покажи сам, где больнее.

Керен указал на наружную сторону голени над щиколоткой.

Человек провёл ладонью в воздухе, не касаясь.

— Пальцами можешь двигать?

Керен пошевелил. Смог.

— Чувствуешь?

Человек коснулся большого пальца. Керен отдёрнул ногу и застонал.

— Чувствует, — сказал тот первому. — Кость, похоже, треснула. Не разошлась, но идти не сможет.

— Тем лучше.

Второй поднял голову.

— Что лучше?

— Они придут искать.

— И?

— Поговорим.

— С копьями?

— Сначала придут к ребёнку.

Керен понял.

Его не собирались просто унести. Хотели оставить там, где крик услышат. Нара пойдёт первой, за ней Тарек. Мужчина с пустой рукой уже знал, как они двигаются.

Второй человек тоже понял.

— Нет.

— Он вышел сам.

— Выйти не значит согласиться остаться.

— Ты опять даёшь форму тому, у кого её нет.

— Это ребёнок с переломанной ногой.

— Это путь к разговору.

Второй встал между Кереном и первым.

Не угрожая. Просто занял место.

— Я не оставлю его здесь.

— Тогда понесёшь.

— Понесу.

— И приведёшь Первых к нашему огню.

— Не приведу.

— Как?

Второй не ответил.

Первый усмехнулся.

— Тогда делаем по-моему.

— Следы — твои. Ребёнок — мой.

— Не твой.

— Пока болен — на мне.

Первый перестал улыбаться.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем он протянул древко второму.

— Унеси с камня.

Тот опустился возле Керена.

— Я подниму тебя. Ногу держу снизу. Рукой возьмёшь за шею. Не за плечо — плечо слабое.

— Куда?

— К огню.

— К какому?

— Не к твоему.

Керен потянулся за древком.

Человек позволил взять.

— Он ударит тебя, — сказал первый.

— Может.

— Свяжи ему руки.

— Нет.

— Тогда потеряешь глаз.

— Будет мой.

Второй подложил одну руку под колени Керена, другую — под спину. Когда приподнял повреждённую ногу, боль опять стала белой. Керен вцепился в его одежду и на несколько мгновений перестал видеть.

От человека пахло дымом, незнакомой горькой травой и потом.

Живым телом.

— Дыши. Не держи.

Керен выдохнул.

Первый мужчина уже шёл к выходу. Возле мокрого камня остановился, посмотрел на кровь Керена и оторвал полоску ткани от края его одежды.

— Что ты делаешь?

Мужчина промокнул тканью кровь, провёл ею по камню в сторону верхней тропы.

Потом вернулся, изменив походку.

Теперь ставил ноги широко и тяжело, как Первый с ношей. Прошёл несколько шагов по влажной земле, поднялся на сухой камень и вернулся по нему, не оставляя отпечатков.

Снова сменил движение.

Положил лёгкую цепочку к воде.

Третий путь повёл по звериному проходу.

Керен смотрел на него с рук второго человека.

— Они увидят.

— Увидят.

— Найдут правильный.

— Для этого нужно знать, какой правильный.

Мужчина положил окровавленную ткань у развилки и прижал камнем.

— Твои люди верят следу. Пусть след даст им выбор.

Второй отвернулся.

— Хватит.

Первый поднял пустые руки.

— Я не касаюсь ребёнка.

— Ты касаешься тех, кто пойдёт за ним.

Они ушли в глубину Горла.

Керен держался за чужую шею. Каменные стены проплывали рядом. Каждый шаг отдавался в сломанной ноге. Он пытался запоминать повороты, но боль стирала расстояние.

Перед тем как свет исчез окончательно, Керен обернулся.

У входа стоял первый мужчина.

Верх его тела оставался неподвижным.

Ноги уже прокладывали ещё один след.

Селун спросила о Керене один раз.

Старший мальчик ответил:

— По нужде.

Селун вывела младших к внутреннему камню, вернулась и спросила снова:

— Давно?

Мальчик вспомнил уговор. Второй вопрос уже прозвучал.

— Он пошёл к нижнему камню.

— С кем?

Мальчик посмотрел на половину мяса в руке.

Селун вырвала кусок.

— С кем?

— Один.

Она ударила в подвешенную кость тревоги.

Глухой тяжёлый звук пошёл по Южному рту.

Люди вернулись не сразу: они были на трёх тропах.

Первой пришла Нара.

— Где?

Селун указала вниз.

Нара не стала спрашивать остальное. Схватила копьё и побежала.

У нижнего камня оставался знак. Вместо плоского осколка под ним лежал гладкий камень Керена.

Нара узнала его. Сын носил этот камень с лета, тёр пальцами, когда думал.

От знака след вёл к Горлу.

Древко у устья нашли не сразу. Оно лежало в щели, куда отлетело после падения. На наконечнике крови не было.

Кровь была на камне.

Немного.

Нара опустилась рядом и приложила ладонь к тёмному пятну, будто могла определить, тёплое ли оно.

Тарек пришёл следом. За ним Варен, Мирас и охотники.

Тарек увидел землю и выругался.

От места падения расходились три пути.

Один шёл вверх тяжёлыми шагами человека, несущего ношу.

Второй — к воде, лёгкий и узкий.

Третий растворялся в зверином проходе.

На каждом находились признаки того, что ребёнка могли унести именно туда: сбитая пыль, смазанная кровь, край ткани, сломанная ветка на высоте человеческого плеча.

— К воде, — сказал Тарек. — Они уйдут по камням.

— Верхний след глубже, — возразил один из охотников. — Там несли.

— Его сделали глубоким.

— Откуда знаешь?

Тарек не ответил.

Мирас стоял возле знака.

— Ты прочёл его, — сказал Варен.

Мирас поднял голову.

— Видел.

— Что он значил?

— Безопасный разговор.

Нара повернулась к нему.

— Безопасный?

Мирас не выдержал её взгляда.

— Для того, кто знает ответ.

— Керен знал?

Мирас молчал.

Нара шагнула к нему. Тарек перехватил её поперёк тела.

— Не сейчас.

— Ты научил его?

— Я хотел, чтобы он узнал слово, если услышит.

— Он услышал.

— Я не велел отвечать первым.

— Он ребёнок!

— Он не хотел им быть.

Нара ударила Мираса кулаком в лицо.

Тот упал на колено и не защитился.

Варен опустился над тремя следами.

Свет уходил. Скоро влажная земля схватится морозом, края отпечатков станут ломкими, кровь потемнеет окончательно.

— Делимся, — сказал Тарек. — Я к воде. Двое вверх. Остальные по зверю.

— В темноте потеряете людей.

— Уже потеряли.

— Поэтому не потеряем ещё троих.

Тарек поднял копьё.

— Я иду.

— Идёшь. Не один.

Варен распределил людей. Каждой группе дал срок вернуться к Горлу. У развилки поставили огни, чтобы обратный путь оставался виден.

Нара пошла к воде.

До полуночи проверили все три направления.

Верхний след оборвался на голом камне.

Лёгкая цепочка у воды закончилась там, где человек должен был войти в ледяной поток или исчезнуть.

В зверином проходе отпечатки смешались с копытами и вывели к пустому склону.

Ни один путь не продолжился.

К рассвету люди вернулись к крови.

Нара не села. Стояла у камня, сжимая гладкий ответный камень Керена.

Тарек смотрел на три ложные дороги.

— Они знали, как мы ищем.

Мирас держал разбитую губу.

— Да.

— Кто?

— Вторые.

Впервые он назвал их сам.

Варен закрыл глаза.

— Тело видел кто-нибудь?

— Нет, — ответила Нара.

— Смерть?

— Нет.

— Значит, он жив, пока мы не узнали обратного.

Нара повернулась к нему.

— Не говори мне правило.

Варен опёрся на палку и поднялся.

— Его место у огня не занимать. Имя не отдавать мёртвым. Поиски продолжать при свете.

— Не называй его историей.

— Нара.

— Он мой сын.

— Поэтому его история открыта.

Она сжала камень так сильно, что край вошёл в ладонь.

Раньше эти слова не позволяли похоронить пропавшего раньше времени. Нара сама повторяла их другим матерям: оставляла место у огня, хранила долю, не давала произнести имя среди мёртвых.

Теперь слова ничего не возвращали.

Перед ней лежали три дороги.

Ни одна не вела к Керену.