Дедлайн апокалипсиса

Мы замерли в тени деревьев, тяжело переводя дух.

Марина опустила переноску на траву, вглядываясь в сияющие огни за забором:

— Мы дошли… Зелёный сектор. Артём, они же нас пустят? У них же там тепло, есть врачи…

Я посмотрел на охранников с карабинами, затем перевёл взгляд на нашу группу.

Пять грязных, промокших насквозь людей. Один парень с травмированной ногой, которого тащат на руках. Старик с плотницким топором за поясом. Таксистка с разбитым в кровь лбом. Заплаканная девушка с мокрым котом. И я — в изодранной мембранной куртке, с остатками галстука под воротником и чужим ведомственным планшетом в кармане.

У нас не было денег, не было пропуска резидента и не было золотой карты. Мы были теми самыми неликвидными активами, от которых этот забор и был призван защищать своих обитателей.

— Пустят, — тихо сказал я, перехватывая Кирилла поудобнее. — Но счёт за этот вход нам выставят такой, что мы ещё пожалеем о брошенном фургоне.

Я повернулся к Михалычу:

— Выходим на свет. Оружие не светить, руки держать открытыми. Пора узнать, по какому тарифу нынче продают человеческую жизнь.