– И нечего мной командовать, – отрезал Тиди слегка заплетающимся языком. Потом заметив пушку, которую Куколка держал в опущенной руке, возмущенно взорвался: – Это еще что? Пистолет? Кто, черт побери, дал вам право приносить в мой дом оружие?
Куколка, которому беседа наскучила, отвесил Тиди оплеуху. Пошатнувшись, продюсер плеснул томатным соком на ковер: он не мог прийти в себя от изумления.
– За что? – заскулил он. На щеке у него проступала красная пятерня, на глаза наворачивались слезы.
Куколка врезал ему коротким левым в скулу, отчего Тиди рухнул на пол.
– За то же самое.
Тиди постанывал и зажимал ухо.
Из сада раздался глухой грохот. Вспомнив про Конрада, Куколка застыл на месте. Внезапно, забыв обо всем, чему научился в этой жизни, Куколка выбежал на лужайку с оружием наготове. Рухнув плашмя, он стал всматриваться в тени, выискивая в них хоть какое-то движение. Все тихо. Звезды над головой сияли поразительно прекрасные.
С того места, где лежал Куколка, просматривался весь сад. Ничто не шевелилось. Светлый купол летнего домика четко выделялся на фоне неба и темного берега. За спиной цветисто ругался Тиди. Настороженно прислушиваясь, Куколка выждал еще минуту. Ему показалось, он уловил стон, который как будто исходил из летнего домика.
Вскочив на ноги, Куколка побежал, забирая в сторону. Наконец он оказался между озером и летним домиком, а там опустился на одно колено у подножия деревянной лестницы. Дверь была приоткрыта. Опирая «ПП-93» о колено, он тщательно прицелился на дверь и стал ждать. Прошло несколько минут, он слышал только собственное дыхание.
Потом раздался стон, за ним последовало шарканье нетвердых шагов. Дверь распахнулась. Видимость у края воды была плохой. Вывалившаяся, спотыкаясь, в дверь фигура была лишь тенью, но даже в темноте нетрудно было разглядеть светлый колпак. Куколка открыл огонь, послав пулю в грудь незнакомцу. Человек в колпаке удивленно хмыкнул, но не упал. Куколка выстрелил снова, на сей раз прямо в колпак. Жертва упала на колени и плашмя повалилась со ступенек, головой к ногам Куколки.
Куколка был так счастлив, что его даже дрожь пробрала. Неужели все так просто? Возбужденно он сорвал колпак, чтобы посмотреть на самого знаменитого убийцу Манчестера. И обнаружил застывшее, мертвое лицо Конрада. Пуля в голову прошла через левый глаз, оставив ярко-красное отверстие. Осмотрев колпак, Куколка обнаружил, что в нем нет прорезей для глаз. Это был просто хлопчатый мешок с двумя дырками от пули, прошившей голову Конрада.
Надо отдать ему должное, Куколка не запаниковал. Он обыскал летний домик и сад, давя в себе желание начать слепо и наугад палить в темноту. Лишь убедившись, что нигде никого нет, он вернулся к телу Конрада. Его собственный брат. У Куколки голова шла кругом от такой садистской изобретательности. Это чудовище, этот ужасный, неумолимый палач обманом толкнул его на братоубийство. Злыдень послал Куколке ясное предупреждение. И говорило оно: «Ты пустышка».
Прохладный бриз с озера овевал Куколке лицо и шею. А он смотрел на развороченное лицо Конрада, понимая, что Пономарь поражений не терпит. Спокойно, неторопливо Куколка снял пиджак и накрыл голову и плечи брата.
Еще не оправившись от шока, вернулся в дом. Скорчившись у окна, Тиди вглядывался в темноту и при виде Куколки еще больше съежился. Куколка подошел к бару и налил солидную дозу коньяка в стакан для виски. Потом заметил, что Тиди во все глаза смотрит на кровь у него на руках и рубашке.
– Что случилось? – спросил Тиди. – Вы ранены?
Куколка его словно не слышал. Одним духом проглотив коньяк, он упал в кресло. Положил «ПП-93» на подлокотник, запрокинул голову и закрыл глаза. Наблюдавшего за его действиями Тиди прошиб пот. Кровь на одежде этого человека, цвет его лица подсказали продюсеру, что произошло нечто ужасное.
Слишком трусливый, чтобы броситься вон из дома, Тиди начал понемногу отступать, думая, что, пока у него есть шанс, надо вызвать полицию. Он полз по комнате практически беззвучно, но уже у самой двери колено у него скрипнуло и тем самым его выдало. Куколка тут же открыл глаза. А после взял автоматический пистолет, рывком поднялся и последовал за Тиди на кухню.
Пока Злыдень и Куколка были заняты своим делом, Малькольм Пономарь и его люди играли в «слова».
Весь день Малькольм Пономарь был в скверном настроении. Он сознавал, что поступил неразумно, наняв человека, личность которого неизвестна. Впрочем, винить оставалось только себя. Но Пономарь никогда ни в чем себя не винил. А потому полную ответственность за нынешние затруднения возложил на Шефа. За один только тот вечер он при всех обзывал свою правую руку сальным тупицей, дизентерийной вонючкой и недоноском.
К словесным оскорблениям Шеф относился философски. Он понимал, что за гневом босса кроются неуверенность и беспокойство. Если доверенный Мрачный Жнец Пономаря может вдруг ни с того ни с сего переметнуться на сторону врага, что мешает поступить так же всей его банде?
В попытке отвлечь босса от планируемого убийства Злыдня Шеф предложил поиграть в «тихие игры». Кроссворды и викторины Пономарь любил почти так же, как пожрать, поэтому Шеф организовал вечер с барбекю и викториной, сочтя, что пусть мальчики повеселятся, раз уж все равно ждут, когда зазвонит телефон. Он приказал Грязюку, главному повару «Марокканца», нажарить в патио сосисок и гамбургеров, а в гостиной тем временем две команды гангстеров демонстрировали обширное отсутствие базовых знаний. Шеф объединился с Дюймовочкой и Зверюгой, чтобы сразиться с Пономарем, Лолом Шепхердом и Ошейником.
Ошейника недавно назначили главой службы безопасности Пономаря. До сих пор Пономарь не проявлял никакого интереса к безопасности, полагаясь на свою грозную репутацию. Теперь владения Пономаря двадцать четыре часа в сутки находились под вооруженной охраной.
Дюймовочка подозревал, что Пономарь мухлюет, заранее запомнив все ответы. Что и подтвердилось, когда Пономарь выиграл ответом на вопрос о пищевом расстройстве под названием булимия. Гогоча и собирая выигрыш, Пономарь высказался о своем озарении:
– Просто так вышло, что я знал слово. Бывают такие слова: их или знаешь, или нет.
– А что оно все-таки значит? – поинтересовался Лол.
– Болезнь, которая бывает у толстых засранцев, – сказал, усмехнувшись поверх стакана с пивом, Дюймовочка.
Пономарь вскочил еще до того, как Дюймовочка закончил фразу. Осознав свою ошибку, Дюймовочка поднял глаза и подавил нервный смешок. С невероятной для человека своих объемов быстротой Пономарь швырнул доску для «слов» через всю комнату и рывком поднял Дюймовочку на ноги.
– Да? Хочешь мне что-то сказать?
Схватив Дюймовочку за мошонку, Пономарь толкнул его на стену. Дюймовочка завопил. Остальные гангстеры сгрудились вокруг. Толстые короткие пальцы Пономаря сжимали яйца Дюймовочки, как пинцет.
– Я не о тебе говорил! Не о тебе! – взмолился Дюймовочка.
– Да? А кто еще в этой комнате толстый?
– Он не о тебе говорил, босс, – сказал Зверюга, отчаянно пытаясь разрядить ситуацию. – Ты же не толстый, у тебя просто кость широкая.
– Я толстый, черт побери! – взревел Пономарь, а Дюймовочке: – Какой я?
– Толстый! – завопил Дюймовочка. Разъярившись снова, Пономарь съездил Дюймовочке по зубам.
– Кого ты тут называешь толстым, дрочок долбаный? Я твой хрен на кусочки порежу и по одному тебе скормлю. Слышал меня?
Пономарь сжал крепче. Дюймовочка завыл. Его перекошенное лицо покраснело, на глаза навернулись слезы. Лол нерешительно потянулся тронуть Пономаря за локоть.
– Поосторожней, Малькольм. Можешь изувечить его раз и навсегда.
Шеф оттолкнул руку Лола и качнул головой, показывая, что это худшее, что сейчас возможно.
– Ничего такого дурного он не сказал, – повторил Шепхерд.
Не сводя глаз с залитого потом, побагровевшего лица Дюймовочки, Пономарь ответил:
– А ты застегни варежку и пойди выгуляй гребаного пса.
Безутешный Лол подчинился.
Впечатляющей демонстрацией силы Пономарь поднял правую руку, так что ноги Дюймовочки оторвались от земли, а затылок заскреб по обоям.
В открытом окне появилась голова Грязюка, который объявил, что жратва готова. Пономарю хотелось есть, поэтому он отпустил Дюймовочку. Задыхаясь и охая, гангстер сполз по стене на пол. Уходя, Пономарь бросил:
– Даже трудиться, мать вашу, не стоило. Грязнуля и Зверюга помогли Дюймовочке подняться и расправили замявшиеся складки на костюме.
Тут сотовый Шефа заиграл государственный гимн. Шеф поспешно схватил трубку, беспокоясь, как бы про звонок не узнал Пономарь. Если Куколка потерпел неудачу, надо будет изложить новости как-нибудь помягче. С телефоном в руке он ушел в пустую прихожую.
– Да? – Шеф услышал ровное дыхание на том конце линии. – Алло?
– Интересно, не хочешь ли ты передо мной извиниться?
Шеф сразу узнал голос Злыдня, но был слишком ошарашен, чтобы ответить. По скальпу у него побежали мурашки. Он ждал, шумно дыша в телефон, пока Злыдень не заговорил снова:
– За то, что пытался меня убить. Это было не слишком вежливо. Думаю, я заслуживаю извинения. – Голос звучал устало и скучно.