Еще рубль!!! Снова Юрке повезло.
Я старательно обгоняю всех в надежде, может и мне достанется ценная находка. Но нет! Юрка, прямо из-под моего носа, выхватывает еще рубль!
– Это я первый увидел! – обиженно кричу я на Юрку.
– Зато я первый поднял. Кто нашел, того и будет! – веселится Юрка.
Вдруг раздается громкий звон. На асфальт падает и катится в траву металлический рубль. Дети кидаются за ним. Везет Женьке.
Так вот это кто шутил! Дядя Володя Злобин!
Дядя Володя отказывается, говорит, что железный рубль тоже на дороге лежал, а он его просто случайно ногой поддел. Так что все права на находки сохраняются за нашедшими.
С вечерней прохладой, два Володи и их дамы накупавшиеся и назагоравшиеся, наевшиеся шашлыка под сухой «Ок Мусаллас», просят моего отца, третьего Володю, принести аккордеон. Душа запросила песен.
Красивее всех поет дуэт моей мамы и сварщика Володи Руденко. Он, хоть и хохол (как все вокруг его зовут) но знает множество русских народных песен и умеет красиво их петь. Потом на аромат шашлыка приходит Коль Колич из соседнего коттеджа. Он высокий и широкий в плечах. Задумчивый и улыбчивый. В песню он вступает не сразу, а немного сидит и прислушивается (то ли к пению, то ли к истоме после стакана вина и пары палочек шашлыка). Потом, когда Руденко плавно переходит на тягучие украинские песни, ему на удивление правильно начинает подпевать русский Коль Колич.
Мой отец, поначалу подыгрывает певцам на аккордеоне, но, постепенно хмелея, перестает попадать и в тон, и в клавиши. Отставляет инструмент и, подперев щеку слушает, разглядывает звезды и о чем-то думает.
Женщины шутили, что нашу субботу всегда начинают три Володи: Злобин, Кашканов и Руденко, а потом их разбавляет пришлый Коль Колич.
Дамы из наших трех семей: мама, Шура Злобина и маленькая тоненькая Надя Руденко как-то умудрялись никогда не спорить и не лезть в дела друг друга. Просто жили на одном пятачке, зная друг про друга все и при этом, не досаждая советами.
Самой счастливой парой были Злобины. Тут была и горячая любовь, и достаток в деньгах и полное взаимопонимание в семейных делах. Мои родители жили пристойно. Не ругались. Растили детей. Любви хоть и не было, но внешне это никак никому не показывалось. Руденки жили как на вулкане. Отец семейства много зарабатывал и был душевным человеком пока трезв. Выпив же, становился невменяем, агрессивен, драчлив. Вымещал накопившуюся обиду на телевизорах. То ли лица ведущих программу «Время» его раздражали, то ли руководители партии и правительства не устраивали.
Обычно, после очередной удачной пьянки Надя, хохолова жена, истошно кричала: «Изверг! Мебель не трогай!!!» После этого слышался глухой «Бух…» и мелкий звон рассыпавшихся осколков. Надя с детьми в такие драматические минуты убегала к Шуре, ища укрытия. На крупную Шуру Руденко не рисковал возвысить голос. И Надя отсиживалась у нее в безопасности.
– Опять хохол телевизор обновляет, – философствовал сосед Злобин, слушая битву в коттедже напротив.
Злобин нередко ходил урезонить Руденку. Делал это мастерски. Через полчаса Руденко уже каялся, просил прощения и готов был простить и Надю, и детей, и кошку, и собаку. Если успевал – просил и прощал. Если не успевал – валился в сон и утром снова был прекрасным человеком, удивлявшимся, кто это вчера тут поломал мебель и разбил телевизор?
С получки хохол приносил новый телевизор. Покупал недорогие, черно-белые. Зачем платить за цветной, когда жить телику все равно от силы три месяца.
Бурно строившийся и расширявшийся Ташкент постоянно обзаводился новой городской инфраструктурой и в первую очередь транспортом. Уже бегали новые чешские и рижские трамваи, уже просторные троллейбусы стали привычными, а автобусный парк все еще наполняли собой старые ЛАЗы и ЛиАЗы. Но однажды время потребовало, и Партия ответила «Есть!» На улицах появились необычные сочлененные городские Икарусы ярко-желтого цвета.
Первый «Икарус» был реальным общегородским событием! С Чиланзара Икарус начал ходить от Подмосковной конечной по Волгоградской улице, по-моему, в аэропорт. Поначалу люди специально, жертвуя временем, пропускали ЛАЗ этого же маршрута, стараясь попасть в Икарус. Ну а мелкота и подростки с удовольствием просто за 5 копеек катались на новом «аттракционе-гармошке» Дети, обычно лезшие к окнам, стали занимать места в темном сочленении салонов – в «гармошке». «Гармошка» скрипела новой резиной и смешно складывалась на поворотах. В первые недели эксплуатации народу в аттракцион всегда набивалось больше, чем в обычный автобус. «Гармошка» – автобус для удовольствия, а на работу можно ехать и обычным ЛиАЗом, причем, свободнее, пусть и не так весело.
Не избежали искуса и мои друзья, и мои родители. В одно из воскресений отец, собрав специально на покатушки ватагу детей из коттеджей, возглавил поездку на троллейбусе на конечную, а оттуда на Икарусе-гармошке, веселясь и удивляясь, мы поехали назад к нашему кварталу.
Я немного несправедливо уделяю мало внимания своему главному занятию – учебе в школе. Попробую это исправить, но попозже. А пока вспомню те случаи, когда меня в качестве ответного визита отправляли в Челябинск посетить родные березки.
В-общем, это бывало совсем не так часто. За все время я погостил всего два раза и третий раз приехал уже после окончания школы поступать в Челябинский мединститут. Не поступил, но пока не об этом, а о безобидных поездках просто в гости.
Лучше всего гостилось у Пузанковых. Во-первых, там было с кем поговорить серьезно и по-умному (с сестрой Наташей), там же была возможность пошалить в рамках дозволенного с братом Андреем и поиграть новыми для меня его игрушками. Кроме того, там был дядя Лёша и его «Победа», которая возила всю команду то в лес за грибами, то на озеро за раками, то просто в загородный сад покормить комаров и самим пощипать смородины и вишни.
Для меня, как для любого образованного и воспитанного подростка, слово «Победа» это была и киноэпопея с Олялиным, и песня в исполнении Лещенко, и парад на 9-е мая. Но самая главная ассоциация с «Победой» – это запах бензина, утробный сочный сигнал и вечная зависть к двоюродным брату и сестре.
Дядина «Победа» отличалась крепостью и уверенным ходом со скоростью не более шестидесяти км в час. Если дядя пытался разогнать свой танк до шестидесяти одного километра, «Победа» начинала гудеть как самолет Ил-18, и ничего не оставалось, как придерживаться безопасного режима движения.
Когда дядя покупал свое авто, выбора не было, и он взял самое лучшее, что было в продаже для простого народа. Не учел только, что со своим росточком в метр шестьдесят, он оказался мелковат для управления серьезной машиной. Выход нашла его супруга Валя. Она сшила специальную подушечку, чтобы Лёша из-под руля мог увидеть дорогу. Как при этом Алексей Андреич доставал до педалей никто не знает. Дядя Лёша стеснялся распространяться на такую щекотливую тему.
Благодаря надежности и проходимости «Победы» были попробованы раки и грибы из всех озер и лесов Челябинской области. Благодаря грибам и ракам дядя Леша получил рак всего, что только находилось у него в организме. После атомной катастрофы пятьдесят восьмого года грибы и раки активно впитывали радиацию и щедро отдавали ее грибникам и любителям раков.
Дядя Леша прожил не очень долго. Сделанная на века «Победа» пережила его.
В березовых рощах мы собирали грибы. Но Алексей Андреич признавал только грузди для засолки и пельменей, а также волнушки-сыроежки для жарки и приготовления закуски. Все остальные грибы, как бы они ни были красивы, были обречены на съедение червякам. Я всей этой системы селективного сбора грибов не знал, радовался и валуям, и лисичкам и всему прочему разнообразию лесных организмов в шляпках. Когда я к месту встречи приносил с десяток грибков в корзинке, дядя Леша придирчиво рассматривал мою добычу и безжалостно выбрасывал все, что выходило за рамки его маленького перечня съедобных грибов. Однажды я нашел ну очень красивых лисичек. И уже готовился стать триумфатором, но в пункте сбора Алексей Андреич, перегнувшись через переполненные корзины и ведра со скучными груздями, посмотрел на мои лисички и зашвырнул их подальше в лес.
– Ты знаешь, что бывают ложные лисички? – устало спросил он.
– Ну да, – протянул я неуверенно, – У меня они в книжке нарисованы.
– Вот и я знаю, что нарисованы. Ты помнишь их отличия от настоящих?
– Не совсем, – честно признался я.
– Вот и я не помню. Значит? – он поднял испачканный черноземом палец, – Долой все непонятное! Особенно, это касается грибов.
Лисички было немного жаль. Я очень надеялся, что они не ложные.
Дома по приезду стоял дым коромыслом. Валентина Борисовна половину груздей засолила в трехлитровых банках, вторая половина, мелко изрезанная пошла в начинку для пельменей. Волнушки зажарились с луком и оказались в банках поменьше. Все это по мере готовности относилось в «сарайку» которая располагалась в сухом и прохладном подвале под домом.
Ну а потом лепилось и варилось огромное количество пельменей с груздями. Откуда-то приходили незнакомые мне гости. Ели, пили, разговаривали. До сих пор помню слегка горьковатый вкус пельменей с груздями, хоть и прошло с тех пор более полувека и мне не было шанса освежить свои вкусовые воспоминания.
– Завтра с утра едем на Увильды за раками, – в один из дней объявил свое решение дядя Лёша.
– Ура! За раками!
Дети, вопреки ожиданиям, угомонились быстро. Открытая форточка и перина оказывают отличное убаюкивающее действие.
Утром в шесть «Победа» уже стояла под окнами в полной готовности к путешествию. Собрались моментально! И вот уже, гордо вытянув шею, чтобы поверх капота видеть дорогу, дядя Леша выруливает со двора. Машина, утробно урча мотором и мягко переезжая выбоины в асфальте, легко вливается в редкий поток транспорта.
– Дети, не балуйтесь. Я взяла подушки, лучше поспите пока мы едем. Как будет что интересное, я вас позову, – предложила тетя Валя.
Андрей уже через пять минут свернулся калачиком на подушке и уснул.
«Только зря место у окна занял, лучше бы я там сидел», – обиженно подумал я.
Машина выехала за город. Пошли березовые рощи, вдоль дорог скучно замелькали столбы. Наташа у другого окна тоже уснула.
– Димка, ты тоже поспи. Час еще ехать, – глянув в зеркало на племянника, сказал дядя Леша.
– Не охота, – ответил я, но скоро тоже мирно спал, привалившись к Наташиному теплому боку.
Озеро Увильды одно из самых чистых в Челябинской области. Вода настолько чистая, что, плавая в лодке в хорошую погоду и глядя на дно, ни за что не угадаешь настоящую глубину озера. Камни на дне и длинные темно-зеленые ленты водорослей видны с любого места.
Для ловли раков лодка не нужна. Раки сидят под камнями у берега на мелководье. Тут-то им и капец!
Дядя Леша в черных семейных трусах на время превратился в азартного охотника. Идет, опустив руки в воду и повернув голову набок. Руками шарит под камнями и будто прислушивается, что это там происходит под водой? Вдруг резкий наклон, и пойманный рак летит в эмалированное ведро, которое услужливо несут за охотником сын и племянник. Час охоты два ведра раков. Окрошка на берегу на травке и в обратный путь.