– Чертова касторка! – мне оставалось только ворчать, выдергивая хорошо укорененные непрошенные всходы, – пользы никакой, а живучая, зараза!
Может быть где-то на специальных касторковых полях растения болеют и не приносят ожидаемых урожаев. Это только потому, что они культурные и выращиваются специально. Если же случайно посаженное культурное растение окажется сорняком среди других культурных, то изобильности его урожая можно будет только завидовать и злиться на его живучесть.
Другим экспериментальным растением стали мочалки. Задумка была проста и незатейлива. Во-первых, мочалки вьются и, пока виноград думает, мочалка уже спасает веранду от солнечного пекла. Во-вторых, мочалка дает богатый урожай мочалок, что в жарком климате особенно полезно для ежевечернего поддержания гигиены тела.
Плоды появляются сначала в виде светло-зеленых полосатых огурчиков очень похожих на настоящие. К августу огурчики вырастают, превратившись в толстые зеленые торпеды. В сентябре кожица на них высыхает и трескается. На землю высыпаются семена. Итак, цикл завершается, вернувшись в исходное положение.
Для использования мочалок по назначению их на определенном этапе зрелости срывают, вываривают и сушат. Получается приятное и удобное банное средство.
Это в теории все так хорошо и предсказуемо. Практика немного сложнее.
Дополнительно ко всем вышеперечисленным этапам мочалки надо еще и уберечь от набегов малолетних и бестолковых огородных воришек. Они принимают молодые мочалки за огурцы и кусают все подряд, очевидно не в состоянии с первого раза понять, что, раз у огурцов такой противный мыльный вкус, значит это не огурцы?
Позади дома, на бетонной отмостке, из старых коробок и ящиков я соорудил свой персональный «штаб». Штаб от посторонних взоров был укрыт кустами разросшейся ежевики и шиповника. В смотровую амбразуру можно было наблюдать за движением пешеходов и велосипедистов на дороге и, при необходимости, обстреливать их из мощного космического бластера.
На роль бластера отлично подошел старый, нерабочий стиральный вибратор – старинное гениальное изобретение для стирки белья в тазу. Мои родители возили его с собой из квартиры в квартиру просто потому, что выбросить жалко. Сколько себя помню, у нас всегда были стиральные машины. Зачем им было таскать вибратор?
Но вот, наконец, и он пригодился. Я открутил большой чечевицеобразный рабочий диск и получил замечательный «пулемет-максим» с двумя ручками, стволом и электрическим шнуром. Пристрастие к фантастике про космические скитания-приключения подсказало, что вот именно так должно выглядеть космическое оружие!
Весь день я пролежал в своем ДОТе, отслеживая перемещения потенциальных врагов и изредка постреливая по ним электромагнитными лучами.
Огневая точка просуществовала недолго. Пока я на следующий день сидел на уроках в школе, враги выследили мое укрытие и украли бластер.
Обжившись в Ташкенте, уже через полтора года родители устали и взяли двухдневные путевки в дом отдыха, располагавшийся в горах неподалеку от их старого доброго Ангрена.
Автобус пришел к воротам пансионата уже под вечер.
Поселились в комнату в деревянном домике и пошли на ужин. Красота вокруг, как на Черноморском курорте. Асфальтовые дорожки петляют вокруг огромных чинар. Невысокие фонари пятнами освещают парк и спрятавшиеся за зеленью домики. Возле столовки на площадке, неярко освещенной фонарем, собираются устроить танцы. Протягивают провода от усилителя к динамику. Дети шалят в темноте. Взрослые приглядываются друг к другу.
После ужина включили музыку. Мама танцевала с каким-то незнакомым мужчиной. Папа не танцевал. Он в сторонке с друзьями курил и шутил. Друзья благодарно хохотали.
Неожиданно я встретил бывшего одноклассника Сашку Саладьева. Вот так встреча! Сашка – вылитый Пушкин в детские годы. Откуда только такая буйная кучерявость шевелюры и африканские черты в ташкентских горах? К сожалению, по письму и чтению Сашка сильно отставал от своего известного тезки. Выше тройки редко, когда получал. Зато с ним можно было обсудить все новости и вспомнить одноклассников.
Родители выловили нас и отправили спать только часам к одиннадцати. Сами же взрослые еще долго где-то ходили, танцевали, смеялись, пели.
Утром обнаружилось, что на местном сае устроена приличная бетонная плотина, и получилось целое озерцо, в которое можно даже понырять с вышки. Был сделан песчаный пляж с лежаками и грибками от солнца. Курорт!
Местные дети из соседнего кишлака тоже купались здесь же. Они немного дичились приезжих русских и старались играть своей стайкой. Заводилой у них была девочка лет двенадцати. Вместо купальника на ней только трусики и приезжим мальчишкам много усилий стоило не пялиться на ее уже заметно выпуклые смуглые острые грудки.
С гор до Ташкента автобус ехал, петляя по серпантинам, почти четыре часа. Пассажиры, постепенно перемещаясь из дикой природы в цивилизацию, привыкали к городскому, пахнущему асфальтом и бензином жаркому воздуху.
За нашим коттеджем росли две старые орешины. Высоченные деревья с толстым стволом и раскидистой кроной. К сожалению, каждую осень в сентябре обильный урожай грецких орехов приносил обитателям коттеджа больше неприятностей, чем радости. Мальчишки, идущие из школы, камнями и палками сбивали орехи. Часть камней била и без того не новый шифер на крыше.
Однажды чаша терпения переполнилась, и я пошел защищать родное жилище от вредоносных сборщиков чужого урожая.
Когда очередной камень стукнул по шиферу, я выскочил за дом. Несколько пацанов швыряли камни в надежде сбить орехи.
– Это наше дерево, – заявил я право собственности.
Прозвучало не совсем убедительно, хотя бы потому, что дерево росло в метре за забором и никак не могло принадлежать жильцам.
– Это общее дерево, – парировали пацаны, – Народное.
– Зато ваши камни наш шифер ломают.
– Мы же не специально.
– Ну и что? Вот идите и собирайте орехи на ваших орешинах. А эта – наша!
Препирательства с расстояния метров двадцать продолжались бы и еще. Но кто-то из пацанов кинул в нарушителя спокойствия камень. Галька звонко щелкнула о ствол дерева. Недостатка в камнях вокруг не было. Я ответил броском на бросок.
Камни полетели гуще. Нападавшим везло. Я не попадал. Зато мне, когда я неосторожно высунулся из-за ствола дерева, камень попал точно в плечо. Войну можно было продолжить, ведь пострадало левое плечо, но враги сами отступили, струсив вероятных последствий.
На плече вздулась огромная шишка. Пришлось обращаться за помощью домой. К счастью, у нас гостила бабушка. Она посоветовала пописать на ватку и приложить к шишке. Было противно лечиться таким способом, зато шишка действительно быстро прошла, и плечо почти не болело.
На соседнем квартале, примерно в километре от нашего дома, достаточно пересечь проспект «Дружбы народов», располагался большой парк. Это был (да и сейчас есть, только под другим постсоветским названием) парк имени «40-летия ВЛКСМ». В нем, кроме дорожек, деревьев и ларьков были две жемчужины: просто озеро и «Бублик». На просто озере можно было поплавать на лодке или катамаране, поваляться на песчаном пляже, но там не было тайны, возможностей для первооткрывателей. «Просто озеро» и этим все сказано. Соседний Бублик имел посередине высокий остров с обрывистыми глиняными берегами. Собственно, именно поэтому озеро так и называлось. Чтобы забраться на остров, мало было переплыть неширокое озеро. Потом надо было карабкаться по скользкой мокрой глине, а это было доступно только отчаянным и смелым. Кстати, я смелостью никогда не отличался, и на «дырку от бублика» попал уже во взрослом возрасте по мосту, перекинутому между берегами.
На бублике лодок не было, и никто не мешал плавать там и развлекаться, так как твоя душа желала.
Летом на озере тот король, у кого есть плавсредство. У пацанов какое может быть плавсредство? Лодок у них не бывает, плот в парке на воду не спустишь. Единственное, что можно придумать – это автомобильная камера с обмотанным изолентой соском. Сосок обматывают не для красоты, а для безопасности, чтобы не ободраться об него.
Легковые камеры – это так себе, для мелочи, на такой даже вдвоем не усидишь. Хороши камеры от «ЗИЛа». Легко выдерживают двух взрослых, а дети даже могут свободно нырять с нее. Удобна такая камера, но великовата. Не всякий пацан сможет легко катить к озеру и домой тяжелый черный бублик.
Но самые впечатляющие камеры – от «Беларуся». На воде такая камера напоминает черный плавучий остров с сидящими на нем аборигенами. Аборигены периодически ныряют в воду, а потом с помощью товарищей залезают обратно. Настоящая величина камеры становится очевидной, когда этот остров вытаскивают на сушу и ставят вертикально. Хорошо надутая камера много выше роста взрослого человека, толстенная в обхвате и катить ее могут только двое мужчин, посекундно удерживая от падения или наезда на пешеходов, или других отдыхающих.
А что, если взять камеру от БелАЗа? На ней и в океан пуститься не страшно. Жаль только, говорят, что у БелАЗов колеса без камер обходятся.
С камерами и прочими доморощенными плавсредствами допускали только на Бублик. «Просто озеро» было притоном цивилизации и порядка. Там купались только на пляжике, за буйки не заплывали. Дикарей с камерами и пивом задвинули в демократический Бублик. Правда, через несколько лет их и там не осталось. Во-первых, потому, что камеры постепенно вышли из употребления, а во-вторых, потому, что берега Бублика спрятали под бетонными плитами, по асфальтовой дорожке вокруг него стали гулять благопристойно одетые люди, на остров перекинули мост, а на самом острове отрыли кафе. Дикари, не смирившиеся с наступлением чистоты и порядка, просто вымерли как класс.
Поначалу парк был довольно беден аттракционами. Пару качелей, цепочная карусель и все. Это потом, уже ближе к 90-м ларьками и разного рода развлекаловками уставили все доступное пространство. В 70-е люди отдыхали довольно бесхитростно. Во-первых, на углу парка со стороны проспекта «Дружбы народов» был весьма внушительный пивбар с устроенным рядом туалетом. Народ гудел там как пчелы в улье. Пили и внутри, и выносили с собой в трехлитровых банках и бидончиках. Несмотря на отстраненность питейного заведения от туалета, смрад стоял ужасный, особенно в летнюю жару. Видимо, не у всех хватало скорости, чтобы добежать двадцать метров до сортира.
После объявления о независимости Узбекистана пивбар наконец-то закрыли. На его месте открылось кафе с мороженым и безалкогольными напитками. Поставили яркие красные зонтики. Стало не страшно и не противно идти мимо. Правда, туалет еще несколько лет «озонировал» окружающую атмосферу.
Подростками мы бегали в парк на «Бублик» каждые выходные в конце весны и начале лета. Обычно, собирались взрослые из трех или четырех коттеджных квартир, ватага детей. Несли с собой подстилки на землю, закуски, по дороге наливали в пивбаре пиво в тару. Мелочь катила свои опасно надутые ЗИЛовские и ГАЗовские камеры.
В парке взрослые прежде всего (в буквальном смысле) накрывали поляну, то есть попросту стелили покрывала на утоптанную землю, раскладывали закуски и выставляли пиво. Начиналось пиршество с разговорами. Не помню точно, но почему-то кажется, что пить пиво в общественном месте из непрозрачной посуды не возбранялось. Хотя, может, закон и не позволял, но если пили и не дебоширили, то закон закрывал глаза. Наши родители были как раз из числа веселых посетителей и пиво было просто катализатором веселости, но никак не провоцировало на скандалы. Да и вообще, пьяных, валявшихся или непотребно шатавшихся я что-то не припомню.
Пока взрослые закусывали, мы, скатив наши чернобокие каравеллы, плескались вокруг них в мутной желтоватой воде Бублика. С начала мая и до середины июля вода, поступавшая в Бублик прямиком из Бурджара была еще относительно чистой и прохладной. К августу озера перегревались, в них обильно заводились всякие болезнетворные микроорганизмы и купания прекращались. Но пока купаться было безопасно, мы не упускали ни одного шанса.
К сожалению, из озер периодически вынимали утопленников. Тонули в основном, ныряя с камер в очень нетрезвом виде. Глубина была невелика и самые отчаянные легко доставали лбом глинистое дно. После таких забав некоторые не всплывали и их потом доставали водолазы.
Одного из моих одноклассников однажды убили на Бублике.
Он жил не в коттеджах, а на втором этаже ближайшей к коттеджам пятиэтажки. Мальчишка был шебутной, колючий и не по размеру задиристый. Как-то он с друзьями из своего двора отправился купаться. Покатили свой баллон. На озере, кто-то из залетных охламонов докопался до пацанов, то ли баллон хотели забрать, то ли просто мелочи насшибать. Как водится, поругались, пообещали начистить рыло друг другу, но до реальной драки дело не дошло. На том и разошлись. Наши (назову их так для простоты понимания ситуации) попрыгали в воду, а залетные, ощутив свою безнаказанность, начали кидать камни с берега. Одна галька попала прямо в середину лба моего одноклассника. Он утонул мгновенно. Пока окружающие сообразили и стали нырять, было уже поздно. Вытащили на берег уже мертвого.
На похороны мы заглянули, но войти и, хотя бы посочувствовать родителям, духу не хватило. Так, потолкались снаружи у подъезда, пошептались да проводили взглядами маленький гроб на руках плачущей родни.
Убийцу так и не нашли. Говорили, что залетные были из Домрабадской махалли. Кто же их там будет искать? Это ведь могло спровоцировать межнациональную ненависть. Кому это надо?