– Юка, метеорит! Мы умрем! – кричала она, падая на землю. Задумчиво глядя на «падение», Юка вошла в дом.
К ночи они с Маей созвонились телепатической связью, договорившись по инициативе Юки проехаться в нежилую квартиру Илады, – убедиться, что там все в порядке. Юка оставила напоследок записку на Марином столе, – в глаза она не умела врать, а в записке, творческом сочинении, можно было без сожаления все приукрасить.
12/27/24
Ночью сестры встретились на остановке, неспешно пройдя еще восемь остановок пешком, – наслаждаясь морозным воздухом, тишиной и безлюдьем. Машины тихо спали под снежным покрывалом на пригретых парковочных местах. Пройдя по опустевшей эстакаде, они двинулись в сторону спящего рынка.
Болтали обо всем и ни о чем. В этих разговорах была непринужденность, в которой обе нуждались. Для них не существовало запретных тем. Их разговоры – это истерический и непрекращающийся смех кукабары, окрыленной музой. Сама ночь расцветает – оживая незаметно для всех, – окрыленная этой музой бездумной непосредственности. Становился явным и неоспоримым всемирный заговор, который они сдували со своих ладоней вселенской золотой пылью. Маленькие сверхчуткие души братьев меньших выходили из-под покровов тьмы созерцать новый порядок перекроенного мира, покуда «большие умы» мира сего только видели об этом сны.
Когда они подошли к заброшенному парку Горина, чтобы сократить путь по диагонали, выключенный телефон Юки зазвонил, разредив тишину; Юка дернулась в испуге, непроизвольно оглянувшись. Проиграв несколько секунд, мелодия прервалась; ей пришлось включить телефон, чтобы проверить входящий.
– Номер неизвестный, – пробубнила Юка. – Пошли, – добавила она, бросая телефон в большую кожаную сумку с цветными лоскутками. Теперь в ее голове играла мелодия Chimes.
– Это из клуба… – сказала Мая встревоженно. – Мы должны сдать информацию.
Для Юки это было самой неприятной частью задания, но еще неприятнее было то, что она – впервые – не хотела этого делать.
Не дождавшись ответа, Мая благоговейно воскликнула, широко улыбнувшись:
– Неужели, Юка?!
Юке стало неловко; она не любила делиться своими переживаниями, но Маю было не обмануть. «Не неужели», – ответила Юка телепатически, опустив глаза в землю.
После отъезда матери квартира три года оставалась бесхозной, – она уехала в соседнее государство, где нашла себе очередного мужа, в очередной раз окунувшись в конфетно-букетный… Комнаты были просторными и светлыми; некоторые вещи все так же лежали на своих местах, как их оставили перед отъездом. Пока Мая мыла руки, Юка тайком прикасалась к вещам, вдыхая их запах, – разрыв между ней и матерью исчезал; теперь она ощущала ее присутствие.
Сестры пошли на маленькую лоджию с кружками чая, откуда виднелся поглощенный синевой одинокий островок школы, в которой раньше училась Юка. Высунувшись в окна, они пускали дым и мечтали. В небе на большом расстоянии от луны светился яркий ореол. Юка отвела взгляд в сторону:
– Он просто одинокий, как и я, – неразборчиво проговорила она себе под нос. – Как я могу его сдать?
– Ю, ты что-то сказала? – переспросила Мая. – Пожалуйста, повтори, мне это очень важно!
Юка покачала головой, опустив взгляд во двор.
– Как же красиво! – Мая улыбнулась, подставив лицо небу. – Лучшее время!.. Ты понимаешь, Ю?! – ее глаза озарились светом всех солнц.
Вскоре сестры легли спать. Перед рассветом со двора донесся пронзительный гудок, похожий на звук клаксона. Юка вздрогнула от неожиданности. Мая сонно дернулась в кровати.
– Что это? – вяло спросила она.
– Тебе лучше знать. Ты же предвидишь будущее, – ответила Юка, подскакивая к окну. Мая подбежала следом.
Окинув взглядом расцветающий, но все еще мрачный двор, Юка посмотрела вниз. Под домом находилось какое-то продолговатое черное пятно. Вскоре из большого пятна отделилось пятно поменьше, уставившись – как Юке показалось – на них. Мае приспичило накраситься; торопливо подбежав к зеркалу, она начала прихорашиваться в темноте. У Юки похолодели конечности: посвященность в сверхъестественное отнюдь не уменьшала ее трепета перед ним. Внутренняя скованность Юки, ущемляющая ее энергию, оборачивалась смутными предчувствиями и опасениями. Накинув цветочный халат поверх маминой ночной рубашки, она руками прибрала волосы в излюбленный хвост с перепонкой. Мая поминутно спрашивала у сестры, как она выглядит, и, не дожидаясь реакции, принималась исправлять мнимые недочеты. В это время Юка слонялась по прихожей, продумывая речь, оправдывавшую отсрочку информации.
Услышав шорох и стуки на этаже, сестры не сговариваясь побежали прятаться на лоджию. Мая, преданная клубу, но понимая чувства сестры, негласно решила ее прикрыть перед сотрудниками клуба.
Закрыв пластиковую дверь, сестры притаились друг напротив друга.
– Не очень хорошая затея прятаться в квартире. Они же нас увидели в окно, – проговорила Юка, укоряя себя.
– Так он, может, и не зайдет… Надеюсь… – Мая улыбнулась; она была возбуждена предпринятой авантюрой.
С наступившей минутой тишины сестры взглянули друг другу в глаза.
– Как же удивительно, – сказала Мая задумчиво. – И все-таки это странно… – она повернула голову набок, расширив глаза. – Ты замечала, Ю, как много у нас общего? – протянула она.
– Ты о чем?
В ответ Мая улыбнулась глазами, мягко притронувшись ладонью к Юкиной щеке.
– Наши глаза… оба разного цвета!.. Неужели ты не задумывалась? – говорила она с характерной загадочно-восторженной мягкостью.
Юка опустила глаза в пол.
– Обычно я много чего думаю, только сейчас… – до сестер донеслись приближающиеся шлепки по полу и утробное бормотание. – Не лучшее время для…
Послышались взмахи крыльев.
– А ну вы-выходите! В-вас обеспечили в-властью над п-природой, а в-вы? К-клуб о-отнимет ваши с-сверхспособности, без него в-вы ни… – запнулся прерванный Рокосуд.
Юка, выбежавшая первой, крикнула с прорвавшейся злостью:
– Кто?! – ее голос оставался тверд; энергия холода возрастала. Сестры стояли в дверях. Гусь застыл, вопрошающе вытянув к ним шею.
– Ты. В-вы… – гусь напрягся. – Но т-тогда в-вы будете обычными! – закончил он растерянно.
– Насколько мне подсказывает память, способности у нас появились еще до клуба, так что, как бы ни хотелось, обычными нам стать не судьба, – продолжала Юка.
Температура в квартире ощутимо понизилась. Мая постучала Юке по плечу, на что та мигом отреагировала, зная причину. Ее глаза вспыхнули голубым; она плавно перевела взгляд на гуся. Потерянный Рокосуд пританцовывал от холода, не находясь, что ответить.
На дворе рассветало; многоэтажки за окном рассеивались забившей в окно метелью.
– А пойдемте пить чай? – отозвалась Мая с ничего не значащей пустой улыбкой; в комнате запахло чайной розой. Мая сияла.
Метель тотчас поутихла; Юка облегченно кивнула, и следом, изогнув шею, неуверенно закивал Рокосуд, не зная, чего в другой раз ожидать от сестер.
Люди, когда-либо встречавшиеся с сестрами, больше не находили себе места. Парень, однажды встретивший их на улице, тщательно прошаривал интернет в поиске хоть одной наводки, которая бы немного приблизила к ним. Не найдя ответов, терзаемый наваждением, он оставил включенным компьютер, поднялся на ночную крышу и, процитировав отрывок из написанных стихов, сделал шаг в необратимое. На столе остались лежать обрывки вырванных страниц с бегло написанными стихами, посвященными «двум пленительным лунным цветкам, осветившим мой ночной путь».
Встречавшиеся с ними горели нестерпимым желанием неожиданной встречи, превращаясь в параноиков, безотчетно вглядывавшихся в видения – отдаленно напоминавшие загадочных сестер, которые вскоре рассеивались миражом.
Вскоре чайник под пристальным взглядом Маи закипел, – она не любила тратить электричество на такие пустяки. Все уселись за обеденным столом кухни. Лучи солнца пробивались в глаза Рокосуда, сидевшего у стенки на подушке, – он предпочитал сидеть на мягком.
– С-скажите, с-скажите, ка-ак там мальчик? Не-не испортили вы его еще с-своими чарами? – встревоженно опомнился Рокосуд, выпучив кукольный голубой глаз на солнечный луч.
Только Мая открыла рот, чтобы ответить, как раздался телефонный звонок, – она таинственно улыбнулась сестре. Юка поплелась отвечать.
– Рокосудушка, мы все знаем твой неподдельный интерес к… мальчикам, но чтобы настолько сильный!.. – Мая плавно растянула губы в улыбке, игриво развернув опущенную на ладонь голову к плечу, опущенную на ладонь.
Юка медлила, прикусив изнутри уголок губы, устремив взгляд сквозь пространство; достав телефон из сумки, она ответила решительным голосом: