Игры героев

– Извините, я не понял, – сказал Гейдрих.

– О, это просто старая ирландская присказка, – вмешался Зиферт. – Каламбур. Ужас делает предложение священнику[7]. Ее значение, опасаюсь, как и смысл многих кельтских фраз, затерялось во времени.

– А, – нахмурился Гейдрих, – в этом таится опасность для языка, сплошь построенного на метафорах. Согласен, Вальтер. Неясный смысл. Непонимание. Мы, немцы, стремимся к наибольшей точности в языке.

Гейдрих внезапно встал, глядя на них сверху вниз. Джек понял, что этот человек не так глуп, как кажется.

«Он не только хитер, но и опасен, – подумал Джек, – ирония с таким человеком, как Гейдрих, не поможет и неуместна».

– Итак, перейдем к главному, – сказал Гейдрих, вышагивая вдоль стола. – Не буду обременять ваш очевидный ум изящной ложью. Короче говоря, я освободил вас из тюрьмы в Испании, так как могу вас использовать, и полагаю, вы можете использовать меня тоже. Или, скорее, Германию. – И, обращаясь к Зиферту: – Он знает о положении на фронте?

Зиферт вздохнул:

– Он видел несколько свежих газет.

– Итак, – Гейдрих снова повернулся к Джеку, – видимо, вы осознаете, что сейчас мы стали хозяевами Европы. Россия, в определенном смысле, является нашим союзником. Скажем так, мы договорились разделить сферы влияния. Сейчас нам противостоит только Англия.

– Упрямый народ эти англичане, – заметил Джек. – Мы, ирландцы, имеем кое-какой опыт в этом отношении.

– Весьма точно, именно так, – согласился Гейдрих, беря со стола вторую папку в обложке из манильской грубой холстины. – Это, мистер Кавена, детальный план вторжения в Англию. У нас создалось впечатление, что нет другого способа убедить их закончить войну, кроме как послать наших солдат на их землю, то есть поступить так же, как англичане, которые находились на вашей земле столько веков.

– И все еще находятся, – добавил Джек.

Гейдрих кивнул.

– Да, Ольстер – заноза в теле Ирландии.

– Мы изменили название страны на Эйре в 1937 году.

– Да, но это вряд ли изменило всю сложность существующего положения на вашем острове, не так ли? Вряд ли это будет способствовать вам в главном – добиться объединения Ирландии. Язык – это не решение вопроса. Особенно кельтский язык с его «туманными истоками».

Ситуация стала проясняться. Джек взглянул на Зиферта, но его старый друг по-прежнему смотрел прямо на Гейдриха и прятал от него глаза.

– Думаю, знаю, к чему вы клоните, герр Гейдрих, – сказал Джек.

– И что бы это могло быть, мистер Кавена? – спросил Гейдрих, удобно располагаясь напротив их в кожаном кресле за своим столом.

– Думаю, вы хотите, чтобы ирландцы помогли вашему вторжению. И вы собираетесь сказать мне, что несчастье Британии окажется возможностью для Ирландии получить свободу. Вы хотите вспомнить о 1916 годе, когда вы, немцы, обещали помощь, если мы поднимем восстание против англичан. Так?

Гейдрих помахал Джеку правой рукой в знак согласия.

– Нечто вроде этого.

– И знаете, что бы я ответил вам?

– Нет, мистер Кавена. Так что же вы мне сказали бы?

– Что Германия в 1916 году испортила все дело. Посланное вами оружие захватили англичане, но бедные глупые ирландцы тем не менее подняли восстание. В результате мы получили новое поле могил мучеников за свободу, герр Гейдрих.

Гейдрих обратился к Зиферту:

– Что означает выражение «испортила все дело»?

Зиферт сделал вдох, собираясь ответить, но Джек опередил его:

– Чертовски паршивое положение, в которое вы нас поставили, вот что это значит. Оставили ирландцев в беде. В их числе был и мой отец. И вот я хотел бы спросить вас: что помешает произойти подобному и во второй раз?

Последовало продолжительное глубокое молчание. С улицы внизу послышалось завывание полицейской сирены.

Через некоторое время Гейдрих заговорил вновь:

– Понимаю ваши опасения, мистер Кавена. Я, как военный человек, будучи на вашем месте, тоже захотел бы услышать о гарантиях. Безусловно, события 1916 года были крупной неудачей и большим несчастьем. Однако Германия сегодня совсем иная. Сегодняшняя Германия покорила всю Европу. Нынешняя ситуация совершенно не похожа на ту, что существовала в 1916 году.

– Очень даже похожа, если вы не господствуете на море и в воздухе.

Гейдрих перенес свое внимание на Зиферта.

– Я был уверен, что твой друг готов к сотрудничеству в большей степени, Вальтер. Что он проявит больший энтузиазм и большее желание нам помочь.

Джек поднялся, будто собрался уйти.

– Не будь слепым упрямым дураком, Джек, – произнес Зиферт, оставаясь сидеть в кресле. – Я лично разработал план во всех деталях. На этот раз вы не останетесь без поддержки. Ты все понял неверно.

– Возможно, знакомство с этими планами сможет снять ваши опасения. – Гейдрих протянул Джеку вторую папку.

Джек перевел взгляд с Гейдриха на Зиферта.

– Просто взгляни на них, Джек. Это не принесет тебе вреда, – мягко сказал Зиферт.

– Хорошо. – Джек взял документы и снова сел.

Несколько минут все молчали, пока Джек просматривал документы; на первом в правом верхнем углу стоял заголовок: «Директива № 16. Подготовка десантной операции против Англии. Кодовое название „Морской лев“».

Директива предусматривала осуществление в середине сентября вторжения в Юго-Восточную Англию на протяжении фронта от Брайтона до Фолкстона. Первый эшелон вторжения должен включать 13 германских дивизий. Удар наносится из Голландии. Одновременно из Остенде, Дюнкерка, Кале, Булони, Дьепа и Гавра. Еще 20 дивизий составляли второй и третий эшелоны вторжения и находились в резерве. Флотилия десантных судов должна прикрываться колонной минных тральщиков в Ла-Манше, а с воздуха несколькими эскадрами люфтваффе. В дополнение к этому предусматривалось десантирование 7-й воздушно-десантной дивизии на стратегические аэродромы Южной Англии для обеспечения высадки сил, предназначенных для вторжения с воздуха.

Джек сразу же сообразил, что задумана операция огромных масштабов, в которой будут задействованы десятки, сотни тысяч немецких солдат и офицеров. Потери с обеих сторон предполагались ужасные, ведь на землю Британских островов нога захватчика не ступала с 1066 года. Тогда британцы потерпели поражение.

– Детали ирландской операции вы можете найти в конце досье, – сообщил Гейдрих.

Джек, не поднимая глаз, продолжал изучать планы. Там, где его подводило недостаточное знание языка, на помощь приходили карты и схемы. Когда он закончил читать документы по операции «Морской лев», то понял, что видит перед собой план крупнейшей военной операции, предусматривающий задействование огромного количества сил с моря и с воздуха, крупнейший во всей военной истории. Он понимал, что операция может пройти успешно, но… ценой скольких человеческих жизней!

Когда он добрался до документов «Операции „Ястреб“», так называлась вторая папка, то понял, что из области точной военной логики операции «Морской лев» он переместился совсем в иную сферу. Было совершенно очевидно, что план операции в Ирландии подготовлен не опытным военным специалистом, а романтическими фантазиями поэтической натуры. «Рука Зиферта», – решил Джек. План предусматривал возрождение старого фейнистского «an seabhac», Ястреба, как звали организатора Ирландского Республиканского Братства в XIX веке Джеймса Стивенса. Ястреб, вернувшийся в Ирландию из ссылки в Америке, чтобы поднять парней на героическое восстание 1867 года. «Эту жалкую, провалившуюся попытку мятежа», – с раздражением подумал Джек. Группу фермеров возглавляли тогда бывшие солдаты, получившие боевой опыт в Гражданской войне в США. Они обстреляли несколько полицейских казарм, в результате чего оказались в тюрьме. Нынешняя операция «Ястреб» предусматривала выброску в Ирландии еще одного Ястреба с группой ирландских добровольцев, набранных из числа захваченных в Дюнкерке военнопленных. После того как вооруженные немцами Ястреб и его люди окажутся в Ирландии, они должны будут призвать к восстанию около десяти тысяч убежденных членов ИРА в южных графствах. Они освободят лидеров ИРА, «которые были арестованы ирландским правительством и содержались в заточении, в лагере Керрей. Они захватят правительственные здания в Дублине и свергнут коррумпированное правительство де Валеры, которое так хотело сохранить нейтралитет в войне, что „забыло свою истинную миссию“».

«Чистая риторика Зиферта», – решил Джек. Он только сейчас услышал об ирландском нейтралитете. Такой курс показался ему весьма разумным. Джек знал, что ирландский премьер-министр Эмон де Валера весьма хитрый политик, во всяком случае достаточно хитрый, чтобы не принимать чью-либо сторону в этой драке. Джек продолжал читать.

Все перечисленное должно быть синхронизировано с германским вторжением в Англию в сентябре. Ирландцы, Эйре, смогли бы тогда с некоторой помощью со стороны люфтваффе атаковать британские гарнизоны в Ольстере. Британия, которая окажется в состоянии войны на два фронта, не будет знать, куда наносить первый удар. Зажатая в клещи, она вынуждена будет капитулировать. Германия захватит Англию, а Ирландия вновь станет единой.

Джек закончил чтение и иронически взглянул на Зиферта, потом закрыл досье и положил его на колени.

– А почему не предусмотрена поставка труб для духового оркестра, Вальтер? Или мы должны маршировать на Дублин и Белфаст под волынку?

– Признаю, что концепция в некотором роде романтическая… – начал Зиферт.

– Романтическая?! Черт возьми! Она совершенно опереточная, – перебил его Джек и, поворачиваясь к Гейдриху, заключил: – Спорю, что ваши военные еще не видели плана операции «Ястреб».

Гейдрих сжал пальцы в кулак и одобрительно поглядел на Джека.

– Нет, только мы трое. И фюрер, – добавил он, помолчав. – Военные детали должны быть разработаны на месте. Вот почему мы выбрали для этой работы военного человека, которого знают и которому доверяют ирландцы.

Джек покачал головой и рассмеялся.

– Самое забавное здесь то, что этот план может сработать.

– В таком случае ты сделаешь это. – Зиферт расплылся в улыбке.

– О нет, только не я, Вальтер, мои бои за добрую старую Ирландию окончены. «Урна для голосования, а не бомбы». Не ты ли мне это советовал, Вальтер?

– Ситуация изменилась, – заметил Зиферт.

– Нет, – возразил Джек, – меняются только люди, Вальтер.

– Единая Ирландия, мистер Кавена, – напомнил Гейдрих.

– Конечно, звучит это прекрасно. Но знаете, что я думаю, герр Гейдрих? Вы просто ищете нечто, что сможет отвлечь англичан, когда начнется вторжение. Свобода Ирландии для вас не стоит и двух пенни.

– Возможно, – признался Гейдрих. – Но в таком случае, мистер Кавена, успех Ирландии будет также успехом Германии. И поверьте, судьба Германии меня в высшей степени волнует.

Джек положил папку перед Гейдрихом на стол.

– Нет, спасибо. В Испании у меня было время поразмышлять. И тогда я дал себе одно обещание. Мне бы в высшей степени не хотелось нарушать его в первый же день моего возвращения. Согласитесь, что в противном случае это свидетельствовало бы о моей непоследовательности.

Джек встал и поправил свои фланелевые брюки. Он был доволен собой. Лет десять назад он бы обеими руками ухватился за предлагаемую ему роль Ястреба, освободителя Ирландии. Теперь же это показалось ему детским упрямством, глупой игрой в героизм. И тут его охватило дурное предчувствие: что с ним будет после того, как он узнал о секретных планах?

Гейдрих остался сидеть, барабаня кончиками пальцев по столу.

– Ну, возможно, через несколько дней, поразмышляв над этим… – начал он.

– Какие несколько дней! – прервал его Джек, продолжая свою игру до конца, и, взглянув на Зиферта, добавил: – Ты сказал, что я буду волен уехать.

– Куда уехать, мистер Кавена? – Гейдрих в улыбке растянул свои плотно сжатые губы. – Вы же знаете, что вам физически некуда ехать. Европа принадлежит нам, а все, что вас ожидает в Эйре, так это концлагерь, один из тех, что ваш мистер де Валера организовал для лидеров ИРА.

– Я не являюсь больше членом этой организации. Премьер-министр де Валера знает об этом, – возразил Джек, чувствуя тем не менее, как стальные зубы капкана захлопнулись.

– На вашем месте я бы не был в этом так уверен, мистер Кавена. Как вы объясните ему наш интерес в вашем освобождении из испанской тюрьмы? Или ваш краткий визит в Германию? Рискнет ли он оставить вас на свободе и тем самым поставить под угрозу свою драгоценную политику нейтралитета?

Джек машинально продолжал смотреть на Зиферта, понимая, что попался.

– Нехорошо, Вальтер. Ты меня подвел.

– Ну, это все же лучше Испании, а, Джек? – Зиферт тоже встал. – Лучше, чем еженедельно ходить на казнь. Да, я сказал, что ты будешь свободен. И мы не станем заставлять тебя принимать участие в нашем маленьком предприятии, если ты не захочешь этого. Но теперь, когда ты знаешь о наших планах, я уверен, ты понимаешь, что мы не можем тебе позволить вернуться в Дублин, не рискуя оглаской этих планов. Мы найдем тебе какую-нибудь полезную работу в Берлине, пока не закончатся военные действия.

– Боже, и ты туда же клонишь, куда и он. – Джек кивнул в сторону Гейдриха.

– Возможно, через несколько дней вы измените свое мнение, – повторил Гейдрих. – Сейчас, мистер Кавена, я не стану вас торопить. Я человек терпеливый. Понимаю и вашу горячность. Особенно после двух лет, проведенных в тюрьме, но здесь Германия, а не Эйре. Здесь за языком нужно следить.

Джек вновь почувствовал исходящую от Гейдриха опасность и придержал язык. «Нацистские тюрьмы могут оказаться еще хуже испанских», – подумал он.

– Поговори с ним, Вальтер, – сказал Гейдрих вслед, когда они уже были у двери. – Покажи ему Берлин. Возможно, он увидит, что мы не такие уж чудовища, как он себе представляет. Уверен, здравый смысл у него возобладает.

Зиферт кивнул, отдал честь, и они вышли из кабинета. Джек чувствовал, как у него от отвращения сводит в желудке, будто там залег холодный камень, но он решил сдержать свой гнев, пока они не окажутся на улице.

Едва за Кавеной и Зифертом закрылась дверь, Гейдрих сразу нажал кнопку селектора и сказал в затрещавший микрофон:

– Пришлите Ранке.

Дверь в дальнем конце кабинета открылась, и вошел молодой капитан в форме дивизии СС «Мертвая голова», высокий, стройный, ростом примерно с Джека, с рыжеватыми светлыми волосами, подстриженными очень коротко, жесткое худое лицо не отражало никаких эмоций. Держа в руке черную фуражку, он четким шагом подошел к столу.

– Вы видели его? – спросил Гейдрих, когда человек стал навытяжку перед ним.

– Так точно. Но сходство с фотографией невелико.

– Скоро мы его опять откормим. Об этом не беспокойтесь. – Гейдрих смерил гауптштурмфюрера взглядом. – Ваше мнение о нем?

– Он не боится говорить то, что думает.

– Да, – кивнул Гейдрих. – Я бы сказал, он – типичный романтически настроенный ирландец. Он, конечно, согласится. Они всегда соглашаются. Подождем несколько дней. Пусть он осознает свое положение. Затем я продемонстрирую ему нашу козырную карту: захваченный британский документ. Это должно решить дело.

– А если нет? – поинтересовался Ранке, продолжая стоять навытяжку.

– В таком случае о нем придется позаботиться вам, гауптштурмфюрер. Мы не можем идти на риск и позволить просочиться на свет хотя бы одному слову о нашем плане. Ирландцы уже нервничают, поскольку обнаруживают у себя в Ирландии агентов адмирала Канариса под каждым кустом. Детали оставляю на ваше усмотрение, вы лучше подходите для той роли.

– Слушаюсь. Так точно.

– Внимательно следите за ним. У вас есть время, чтобы его подробнее изучить. Присматривайтесь к его манерам, к походке, поведению. Все, что нами оговорено. Ясно?

Ранке кивнул.

– Вы принесли с собой все необходимое? – спросил Гейдрих.

Последовал еще один короткий кивок Ранке.

– Хорошо. Идите в мою личную ванную комнату, а не в общий туалет. Нам не нужно, чтобы вас видел кто-то посторонний.

Ранке четко отдал честь и, повернувшись, вышел из кабинета через заднюю дверь.

Гейдрих посмотрел на фотографию Кавены, лежащую перед ним на столе. «Терпение, – подумал он. – Слишком мало времени, чтобы найти другую кандидатуру для операции „Ястреб“. Кавене придется согласиться. – Гейдрих был уверен в этом. – В нем слишком много гнева, чтобы сдерживать его длительное время».

Ожидая, пока Ранке загримируется, Гейдрих побарабанил пальцами по столу и вновь поглядел на фотографию Кавены.

«Ранке мастер подобных превращений, – подумал Гейдрих, – недаром в управлении его называют хамелеоном. Но ведь тебя беспокоит не это? – спросил он себя. – Тебя беспокоит непредсказуемая натура ирландца. Но об этом тоже позаботится Ранке. Вот он очень предсказуемый человек, этот гауптштурмфюрер Ранке. Знает, чего хочет».

Прошло еще минут десять. Вновь отворилась задняя дверь кабинета, и вошел… Джек Кавена. В кепке, надвинутой на глаза, в твидовом пиджаке и мятых фланелевых брюках. Но это был в некотором роде обновленный Кавена, не тот, который только что вышел из тюрьмы, а мужчина, полный сил. Он подошел к столу Гейдриха такой же шаркающей походкой, как Кавена, остановился над Гейдрихом и, глядя на того сверху вниз, улыбнулся с тем же дерзким выражением глаз, что и ирландец.

– Отлично, Ранке. – Гейдрих захлопал в ладоши. – Цвет волос безупречен, одежда тоже. – Он внимательно оглядел Ранке и нахмурился. – Момент. Вам нужны будут цветные глазные линзы. У Кавены глаза желтоватого цвета, цвета пива.

– Я заметил это сегодня. Линзы будут заказаны. – Он продолжал смотреть на Гейдриха почти презрительно, что навело оберштурмбаннфюрера на мысль о том, играет ли Ранке свою роль или же выражает подлинные чувства. Наконец он сказал:

– Хорошо, гауптштурмфюрер. Можете идти.

Когда Ранке вышел из кабинета через заднюю дверь, Гейдрих потянулся к зеленому телефону на своем столе. Это был телефон прямой связи с Гитлером.