Надо же, каким удачным оказалось расположение.
Однако, если не зацикливаться на мистических случайностях, дом, действительно, имел выгодное расположение, так как не проглядывался ни с одной из пролегающих рядом улиц. Стараниями братца.
На очередном повороте она попросила таксиста остановиться и вышла из машины. Прошла немного по малолюдной улице, свернула в одну из улочек, дойдя до конца которой, свернула на другую, более длинную, которая заканчивалась зарослями деревьев. Дорога стала гравийной, общественный транспорт здесь не ездил, да и люди не ходили.
Брина прошла мимо решетчатой стальной ограды и, наконец, увидела его – дом своего детства: среди густой, богатой зелени возвышалось трехэтажное белокаменное строение.
Выглядел дом воистину величественно: местами арки, местами капители; балконы, полукругом огибающие фасады, под строй высоких статных колонн; резные витиеватые узоры. Пышно и помпезно – все так, как любила ее семья.
Брину никто не встречал, хотя она не сомневалась, что родственнику уже доложили о прибытии сестры.
Брина поднялась по каменным ступеням, с обеих сторон огороженным балюстрадой, и подошла к высоким белым дверям.
Она вошла и оказалась в прохладном, немного тусклом холле. Брина присмотрелась – в глаза моментально бросилось богатство убранства, с дорогущими китайскими вазами и позолоченными ручками. В то же время мраморный «шахматный» пол, белые стены и широкая винтовая лестница, тянущаяся по центру холла, создавали впечатление сдержанной привлекательности.
Брина услышала приглушенные шаги – казалось, сердце перестало биться. Она посмотрела наверх и стала наблюдать, как по лестнице весьма торжественно спускается знакомая мужская фигура: спускается и при этом улыбается до боли знакомой, дорогой улыбкой.
– Я готов был ждать до следующего месяца, а затем намеревался сам тебя навестить, – почти что ласково сказал ее братец, ступая на гладкий, блестящий пол. – Ты лишила меня удовольствия ознакомиться с твоим новым скромным жилищем.
Брина выдохнула. За сотню лет она и подзабыла, что единственной ее семьей был Лисандр.
Глава 2
Лисандр. Ее любимый брат. Он стоял прямо перед ней. Как много времени прошло с их последней встречи… И как сильно он изменился…возмужал, заматерел…
…а в глазах история, отнюдь, не счастливая, на лице отпечатки непростого времени. Одни лишь рубцы на щеке чего стоили. Рубцы, которых раньше не было. И волосы стали короче: они светлой гладью закрывали шею. Брина всегда подмечала перемены, происходящие в нем изменения. Подметила и теперь.
– Лиси, – он широко улыбнулся, – а ты все такая же, роковая и прекрасная, только повзрослевшая. – Он оценивающе оглядел ее с головы до ног и, довольный увиденным, пошел навстречу.
– Не называй меня так, теперь я Брина. – Ласкательное имя из прошлого, которым называл ее Лисандр в детстве, заставило скинуть оцепенение.
Небрежно бросив сумку в сторону, она решительно прошла вперед, но не навстречу Лисандру, как он решил изначально – Брина отказалась от радушного приветствия и, пройдя мимо брата, направилась в гостиную, которая располагалась за белоснежной лестницей.
Брина прошла к центру светлой комнаты, отражающей веяния современной моды, и, недолго думая, развалилась на диване, ранее ей незнакомом: ноги опустились на мягкий подлокотник, голова пристроилась на втором таком же.
– Смотрю, твои манеры не изменились? – Положа руки в карманы, Лисандр вошел в гостиную.
– Смотрю, твоя напыщенность тоже при тебе. – Задрав голову, Брина посмотрела назад: белая шелковая рубашка, подчеркивающая крепкое мужское тело; сшитые на заказ черные брюки, высококлассные итальянские туфли – Лисандр выглядел неотразимо. – Неужели нельзя попроще?
– Положение не позволяет.
– Ах, положение, – протянула Брина. – Ты король Монако?
Лисандр молчал, продолжая смотреть на нее со снисходительностью.
– Ах, нет, ты же наш король – король всех догмар…или что-то вроде того.
– Тебя это не радует? – Лисандр прошел чуть вперед и, наконец-то, оказался в пределах ее видимости, так что Брина смогла расслабиться и не напрягать шею и глаза.
– Отчего же? Напротив, меня это очень радует. Не придется продавать себя еще одному лидеру догмар, ведь связь с братом – это уже инцест, – Брина изобразила улыбку, – а мы ведь не извращенцы.
В глазах Лисандра что-то мелькнуло – она задела его за живое, – но быстро погасло.
– Это было так давно, – беспечно протянул Лисандр, – ты до сих пор на меня злишься?
– За то, что ты предложил меня Деону? Да ты что! Вовсе нет! Как я могу на тебя злиться, о, великий, непогрешимый, Лисандр? – Брина отвернулась и стала разглядывать огромный фикус, произрастающий в дальнем углу.
– Злишься, – констатировал Лисандр. – Непонятно почему: из вас получилась бы прекрасная пара.
– А из тебя, полагаю, прекрасный правитель, – Брина поводила взглядом по насыщенным зеленым листьям, а затем переключилась на новенький газовый камин неподалеку, стилизованный под дорогую классику, с белой лепниной и серыми разводами.
– Тебе прекрасно известно, что подобная власть мне была не нужна. Нам и так хорошо жилось. Ты меня знаешь.
– Знаю, потому и говорю: ты не был дураком, чтобы не подстраховаться…и, как видно теперь, не зря. – Брина посмотрела на него с любопытством. – В какую дыру он тебя засунул?
Лисандр не отвечал. Он стоял неподалеку от Брины – у изящного «фигуристого» кресла, – на его губах играла слабая улыбка, но в глазах поселился мрак – их затягивало черной пеленой.
Брина напряглась. Такого эффекта она не ожидала, хотя бы потому, что раньше за Лисандром такого феномена не наблюдалось. Она всегда играла у него на нервах, и он стоически это переносил: да, злился, временами выходил из себя, но никогда не отыгрывался на ней в ответ и не причинял вреда. И уж точно не менял цвета глаз. Однако сейчас он сделал именно это, и Брина не понимала, что подобное должно значить. Прошло больше ста лет с их последней встречи – период, значительно превосходящий тот, что они прожили вместе, под одной крышей. Превосходящий в три-четыре раза. За это время можно кардинально измениться и стать совершенно другим догмаром. И Лисандр мог. А если верить сплетням, которые дошли до нее после его исчезновения, он должен был измениться. Просто обязан.
А она тыкала в тигра палкой…
– А твои слова все так же беспощадны, – интонации голоса Лисандра не изменились, однако чувствовалось: беседа стала еще более натянутой. – Вижу, ты не просто злишься. Что это, Лиси? Ненависть? – Он усмехнулся. – Чувства, испытываемые тобой, столь сильны, что ты до сих пор меня не простила?
– Такое не прощается, Лисандр, – Брина отвернулась и посмотрела на белый потолок. Не потому, что обиделась: просто голове так было удобнее. – Я ведь не просто так ушла из дома.
– Ты не ушла, ты сбежала.
Брина промолчала.
– И это при том, что сама же вешалась на Деона. Я лишь подтолкнул тебя к неизбежному, исполнил твое желание.
– Я не вешалась на него, и тебе это прекрасно известно! – Брина села, возмущенная несправедливым обвинением. – Я лишь…Это была…
– Игра. – Лисандр жег ее глазами. – Это была игра, Лиси, игра под названием «Удастся ли мне соблазнить самого Деона?» Ты можешь собой гордиться, тебе удалось. Но за каждую подобную игру приходится платить. Вела себя как шлюха – получила достойное шлюхи обращение. И жизнь никудышную в итоге.
– И кто же сделал из меня шлюху?! – Брина вскочила, не в силах контролировать свои эмоции. – Ты! Ты же и сделал! Ты ведь был моим братом! Единственным близким мне существом! Как ты мог? – Под конец излияний голос и вовсе осип: в нем смешалось столько боли и обиды, столько искреннего непонимания, как Лисандр мог почти собственноручно положить ее в постель к Деону, что Брина возненавидела себя за проявленную слабость и отвернулась от Лисандра.
– Ох, пожалуйста, не нужно драматизировать. – Все то время, что Брина негодовала, Лисандр сохранял спокойствие, и не думая сожалеть. – Я не успел.
Брина непонимающе обернулась.
– Не успел сделать из тебя шлюху, – пояснил Лисандр. – Ты сбежала.
Брина была поражена, удивительно, как ей не стало дурно. И такое говорил ей он, Лисандр – родная кровь, заменившая отца, после преждевременной смерти родителей. Брина совсем его не узнавала. Он не походил на старшего брата, которого Брина знала в детстве. Да, идеальным он не был, недостатков в нем хватало: нетерпимость, непреклонность, деспотичность, а порой, напротив, пугающее равнодушие. Но он никогда не проявлял к ней жестокости, даже на словах. И если не считать его последнего поступка, который попросту ее шокировал, и из-за которого Брина вынужденно покинула дом, Лисандр был весьма себе положительной личностью. Он заботился о ней, опекал ее, пускай неявно, пускай неловко беспокоился о Брине. Да, потому что Лисандр умел быть другим: мягким, чутким, любящим. Он умел обволакивать теплом…
Умел. Когда-то. Но теперь он действительно изменился.
– Зачем ты заставил меня вернуться, Лисандр? – упавшим голосом спросила Брина и, спокойная, села на диван. Не стоило поддаваться эмоциям, подобное хорошо не заканчивалось, особенно с Лисандром. Пора узнать, что нужно от нее этому незнакомцу, и скорее убираться из Радлеса, пока этот город вновь не испортил ей жизнь.