Оценить:
 Рейтинг: 0

Приют Грез. Гэм. Станция на горизонте

Год написания книги
2020
Теги
<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 15 >>
На страницу:
11 из 15
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Куда ты направляешься в этом восхитительном розовом облаке газа, Паульхен?

– На гулянье, дорогой дядя Фриц.

– На гулянье? – переспросили оба разом. – А что это?

– Ну, на променад, если тебе так будет понятнее, господин Эрнст, на главной улице гулянье с половины шестого до половины седьмого.

– Ах вот оно что, понял, – заметил Эрнст, – раньше мы называли это Гусиный луг.

– Помолчи, противный. До свиданья, дядя Фриц. – Паула убежала, но тотчас вернулась: – До свиданья, Эрнст.

– Так-то оно лучше. Желаю повеселиться, Паульхен.

Они пошли дальше. На вокзале Эрнст вручил служителю квитанции и адрес. И тут же предложил отправиться в кафе.

– В какое? – уныло спросил Фриц.

– В «Виттенкинд». Вперед, старина, не скисай. Нужно же мне повидаться с вашими девочками.

– А у вас там их, что ли, не было?

– О Господи, какие это девочки! Они все сплошь «образованные»: либо уже пооканчивали университеты, либо еще учатся. Внешние признаки последних: стоптанные каблуки, пенсне в черной оправе, обтрепанные подолы. Или же: зализанные волосы, мужская рубашка со стоячим воротничком и длинными рукавами. Хуже всех студентки музыкальных училищ. Особая категория – дочки художников. Платья с большим декольте при наличии гусиной шеи и угловатых плеч, а также отсутствии бюста. Не придают внешности никакого значения! Во-вторых: они тоже «образованные». Новый сорт. Пьют только чай, малюют альпийские ландшафты, играют на рояле «Тоску по родине», «Молитву девы» и «Любовную жалобу», читают «А любовь никогда не кончается», «Разбитые сердца» и так далее. Однажды я показал двум-трем из них несколько номеров журнала «Красота».

О Боже, какой был взрыв! Таков этот народец! О солнце, свежем воздухе и красоте они и ведать не ведают, эти бесполые книжные черви! Фриц, «образованная» женщина – это чудовище. У нас есть все мыслимые законы, но нет такого, который обязывал бы, чтобы всех девиц, со скуки ударяющихся в политику или сочинительство, немедленно отдавали замуж. После этих эстетствующих бесцветных рож человека неодолимо тянет к простым, сердечным, милым девушкам, которые целуют и любят, как велит мать-природа. Вывод: в добрый час!

В кафе было довольно много посетителей, так что им пришлось поискать место. За одним из столиков в центре зала сидела очень элегантная молодая дама. Эрнст поклонился ей с легкой иронией. Она подняла глаза и спросила не очень уверенно:

– Господин Винтер?

Эрнст с улыбкой протянул даме руку.

– Добрый день, фройляйн Берген. Я ищу два свободных места и вдруг вижу их за вашим столиком.

– Прошу вас, пожалуйста.

Эрнст представил Фрица, и оба уселись. Эрнст взглянул на Трикс Берген.

Та залилась краской и сказала:

– Я давно вас не видела, господин Винтер.

– Меня здесь не было. Я только сегодня приехал.

– А я – три дня назад. Где же вы были?

– В Берлине.

– Ах, Берлин! Такой прекрасный город! Множество развлечений и шумных празднеств.

– И густонаселенные дома-казармы, – ехидно ввернул Эрнст.

– А на них смотреть вовсе не обязательно. Жизнь свою нужно обставить как можно приятнее.

– А что потом? – спросил Фриц.

– Ах, потом меня не волнует. Ведь сегодня еще сегодня! Я пока молода и красива. – Она начала подпевать мелодию оркестра и поводить плечами. – Мне так хочется потанцевать. Но в этих отвратительных городишках ничего такого нет. То ли дело Берлин – там везде есть танцплощадки. Бостон, фокстрот, матчиш, капельмейстер входит в раж – и тут начинается. Но здесь… – Трикс прищелкнула пальцами. – Я скоро уеду снова.

– Опять в Берлин?

– Конечно! Там всегда много всего…

– Для счастья вовсе не обязательно жить в большом городе, – заметил Фриц.

– Счастье можно найти и в медвежьем углу, тут вы правы.

– Само понятие о счастье бывает разным, – вставил Эрнст. – У меня есть прелестная знакомая, которая пишет мне, что совершенно счастлива: у нее родился ребенок.

Трикс звонко рассмеялась:

– Не повезло ей!

Эрнст спокойно посмотрел на нее:

– Она замужем и давно хотела ребенка.

– Каждому свое. А я против этого удовольствия, я хочу жить!

– Жить можно по-разному – внутри себя и вовне, – ответил Фриц. – Вопрос лишь в том, какая жизнь ценнее. Шампанское, туалеты, кавалеры, празднества – мне кажется, со временем все это тоже надоедает и наводит тоску. А чем кончается песня? Что остается в старости? Другая жизнь кажется мне, напротив, возвышеннее. Для женщины, высший смысл которой состоит в ее женственности, материнство – прекраснейшая доля! Подумайте только, как это замечательно: продолжать жить в детях и таким образом обрести бессмертие.

Вспыхнув, Трикс перебила его:

– Кто вы такой? И что вам от меня нужно?

А Фриц продолжал как ни в чем не бывало:

– Женщина, не ставшая матерью, упустила самое прекрасное, да, самое прекрасное, что было ей написано на роду. Какое разливанное море счастья для матери заключено в первых годах ее ребенка, от первого неразборчивого лепета до первого робкого шага. И во всем она узнает себя самое, видит себя молодой и воскресающей в своих детях. Женщина может натворить в своей жизни бог знает что. Но одно-единственное слово все перечеркивает: она была матерью. Вероятно, вы знаете это еще от вашей матушки.

Трикс уставилась на него невидящими глазами. Потом резко вскочила и вышла из зала.

Эрнст заговорщически улыбнулся. Вскоре вышел и он.

Вернувшись, Эрнст не мог скрыть волнения:

– Она стояла в гардеробе и сотрясалась от рыданий, – рассказал он. – Я мягко поговорил с ней и дал твой адрес. Она все время спрашивала: «Кто этот человек? Что это со мной?» Наверное, она вскоре к тебе заявится.

– А я намеренно все это сказал, – заявил Фриц. – Я раскопал глубоко зарытое и заставил звучать забытые струны. Они еще долго будут звенеть в ее душе, образуя диссонанс с другими струнами, вибрации которых доныне заполняли жизнь. Вопрос только в том, какие окажутся сильнее.

Эрнст кивнул:
<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 15 >>
На страницу:
11 из 15