В выходной я встаю рано, мама ещё спит. У нас есть традиция – завтракать вместе по воскресеньям, поэтому я жду, когда она проснётся. Боюсь, что если однажды мы нарушим этот распорядок, наши параллельные жизни могут больше никогда не пересечься.
Ближе к полудню мама выползает из комнаты. На ней пижама и тапочки, волосы растрёпаны. Ещё одна причина, почему я люблю наш утренний ритуал – только в эти моменты она выглядит как живой человек, а не как работник месяца.
– Доброе утро, Мария! Что у нас сегодня подают на завтрак?
Это любимая мамина шутка. Каждую неделю я готовлю яичницу, и сегодня – не исключение. Мы едим не спеша. Обе знаем, что это наше время, торопить его не стоит.
– Как дела на работе? – спрашиваю я. – Я тебя на этой неделе ни разу не видела по вечерам.
– Это похоже на упрёк, – говорит мама, даже не поднимая на меня глаз.
– Думаешь? – хмыкаю я.
– Ты должна понимать, чего мне стоило получить эту должность. Мне нужно во многом разобраться, чтобы соответствовать. Если я не справлюсь, меня легко заменят, а вот я такую работу могу больше не найти.
Мама громко стучит вилкой по тарелке. Наверное, представляет себе меня на месте яичницы. Молчу, не хочу заводить её ещё больше. После пары минут тишины она всё же смягчается:
– Как только я налажу работу отдела, смогу приходить домой раньше.
Я киваю, хотя и знаю, что это неправда. Эти речи я слышала от мамы уже много раз. Как только она «налаживает работу», ей становится скучно. Некоторое время она страдает, а потом находит новую вершину, которую будет покорять. И она доберётся до неё, даже если ей придется идти туда босиком по битым стёклам. На самом деле, я подозреваю, что чем больше битого стекла, тем маме интереснее.
– А как у тебя в школе? – меняет она тему.
– Всё хорошо, – отвечаю я на автомате.
Хотя вот уже несколько дней мне не даёт покоя ситуация с Толстым. Что, если Нелли права, и он хотел помочь мне, поэтому и позвал в команду? Мне хочется услышать ещё одно мнение, поэтому я решаюсь посоветоваться с мамой.
– Я вот думаю кое о чём, – начинаю я издалека. – У нас в школе есть дополнительные тренировки по баскетболу.
– Бесполезная трата времени, – отрезает мама. – Тебе сейчас надо готовиться к экзаменам.
– Да, я знаю. Я хотела сказать, что командная игра вроде как помогает сплотиться…
– Мария, с каких пор тебя интересует спорт? Выкинь эти глупости из головы. Твоя задача – поступить в хороший университет. Остальное не должно тебя волновать. Ты думаешь, я работаю для того, чтобы потом оплачивать твою лень?
– Да я же не об этом.
– Всё, слышать больше ничего не хочу. Вроде не маленькая, должна понимать, как важно получить высшее образование. – Она прерывает наш завтрак даже не допив чай. – Ладно, у меня ещё много дел.
Зря я попыталась спросить у неё совет.
В свой единственный выходной мама занимается домом: убирает квартиру, готовит кое-какую еду, гладит себе костюмы на следующую неделю и развешивает их в чехлы. Вечером, когда я ковыряю вилкой подгоревшие котлеты, сделанные мамой из полуфабрикатов, у меня наконец-то появляется идея, как мне разрешить ситуацию с Толстым.
Глава 13
И вот в понедельник я стою в конце класса и морально готовлюсь подойти к Толстому, чтобы заговорить. Не могу поверить, что делаю это добровольно. Парень сидит на своём месте, уткнувшись в телефон. Он выглядит таким самоуверенным: развалился на стуле как на диване, вытянутые ноги торчат на весь проход, скучающее выражение на лице. Не может быть, что Нелли была права. Бред какой-то. Сейчас я просто пойду и опозорюсь.
Я пытаюсь отогнать от себя эти мысли. Я уже всё обдумала, и мой план достаточно прост: если, как утверждает моя соседка, Толстый и правда хотел мне помочь, я дам ему повод сделать это другим способом. А если изначально была права я, и Толстый – обычный придурок, сейчас он посмеётся надо мной, зато я перестану мучиться от чувства вины.
– Привет, – я подхожу к нему, переминаясь с ноги на ногу.
– Привет, Петрушка, – отвечает парень, не переставая пялиться в телефон.
Очень вежливо. Я стараюсь побороть своё раздражение и продолжить следовать плану.
– Я хотела сказать, что спорт – это не моё.
– Это я уже понял.
Теперь самое сложное. Видимо, я выгляжу странно, потому что не знаю, куда деть руки и постоянно меняю их положение. Толстый наконец-то отвлекается от телефона и следит за моими манипуляциями.
– Я… Я слышала… Мне сказали, что ты умеешь готовить.
– Допустим. И что? – он смотрит на меня недоверчиво.
– Может, ты мог бы научить меня готовить что-нибудь простое? А то я только сосиски варить умею. И пельмени.
Толстый смотрит на меня, как будто обдумывает, не шутка ли это. Потом он передвигается на соседний стул и жестом приглашает меня присесть. Слава богу, он не спрашивает, умею ли я пользоваться интернетом и кулинарными книгами, и неужели некому меня научить, раз уж я прошу о помощи именно его. Вместо этого он зачем-то оправдывается:
– Когда занимаешься спортом, нужно особое питание. У нас большая семья, отдельно для меня никто готовить не будет, вот я и научился сам.
Я киваю и сажусь на соседний стул.
– А у меня мама много работает, так что мне приходится самой о себе заботиться, – я вообще-то не собиралась делиться такими подробностями с посторонним человеком, тем более с Толстым, но это вырывается как-то само.
Мы обсуждаем, что именно я хочу научиться готовить. Я так до конца и не могу поверить, что это действительно происходит. Когда у меня уже есть подробный рецепт, написанный корявым почерком Толстого на клетчатом листочке, он спрашивает:
– А кто тебе сказал про меня?
– Нелли.
Толстый не отрывает взгляд от ручки, которую крутит в руках.
– Что ещё она рассказала?
– Больше ничего, – говорю я на всякий случай, чтобы не подставить соседку.
Парень молча кивает.
Глава 14
Я провозилась три часа, но всё же сварила куриный суп, как учил меня Толстый. Получилось неплохо. Порция большая, хватит на несколько дней. Надо будет поблагодарить его.
Наливаю себе тарелку горячего супа и слышу, как в замке поворачивается ключ. Моя первая мысль: «Кто-то ломится к нам в квартиру». Мо бежит в коридор встречать пришедшего, и я следую за ним.
– Чем это у нас пахнет? – слышу мамин голос прежде, чем успеваю увидеть её.
– Ты чего так рано?