Школьный туалет – место не самое приятное, но нам выбирать не приходится. Располагаюсь на одном из унитазов. Нелли демонстративно зажимает нос двумя пальцами.
– Надеюсь, не придётся торчать здесь, пока уроки не закончатся. Что ты придумала?
– Снимай юбку, – говорю я и достаю из рюкзака дорожный швейный набор.
– Серьёзно? – стонет Нелли. – Кто вообще носит с собой в школу нитки и иголки?
– И это мне говорит человек с чемоданом косметики в рюкзаке.
– А вдруг в тебя бросили снежок, и ты не можешь отмыть тушь водой? – парирует она.
– А вдруг у тебя треснула юбка, и ты оказалась посреди школы с голой жопой?
Мы смеёмся. Вот уж не подумала бы, что в таких ситуациях есть место для веселья.
– Ладно, я согласна, вещь полезная, но я же буду выглядеть глупо в заштопанной юбке. К тому же она опять разойдётся, как только я сяду.
– Тут дел на десять минут. Давай я зашью, а потом решишь. По крайней мере ты сможешь дойти в ней до дома.
Нелли кивает, снимает юбку и отдаёт мне.
– И всё же откуда эти иголки? – спрашивает она. – Я видела, как ты на переменах что-то рисуешь в блокноте. Ты ещё и крестиком вышиваешь, чтобы время убить?
Я сижу на унитазе и вытаскиваю рваные нитки из лопнувшего шва. Как я и думала, на подгибах есть достаточно ткани, чтобы сделать юбку шире. Тогда она не лопнет снова. Нелли скрещивает руки на груди и ходит по туалету взад-вперед в полупрозрачных чёрных колготках и ботинках на шнуровке. Я часто слышала, что если ты боишься сцены, надо представить, что все зрители в зале голые, но никогда не понимала, чем это должно помочь. Оказалось, что открыться человеку действительно проще, если ты видишь его трусы.
– Я тебе рассказывала, что мы жили небогато, – начинаю я.
– Ага.
– Ну так вот. Мы не могли себе позволить часто покупать одежду. Пока вещь не была заношена до дыр, о новой можно было и не думать. Конечно, мне хотелось красивые наряды, но я всё понимала. Большой проблемой это стало, когда я начала быстро расти. Особенно сложно было с джинсами. Они становились слишком короткими за пару месяцев, – я вздыхаю, вспоминая, как глупо я выглядела в то время. – Мама старалась покупать их на вырост, но я всегда была тощей, на мне даже штаны подходящей длины сильно болтались. Короче, эти дурацкие джинсы стали ещё одним поводом издеваться надо мной. И вот, однажды я решила что-то с этим сделать. Я вырезала полоски из тех штанов, что были мне уже малы, и пришила эти кусочки снизу.
Я подзываю Нелли к себе, примеряю юбку на неё, отмечаю, где надо сшить. Неудивительно, что она порвалась. У соседки потрясающая фигура с тонкой талией и округлыми бёдрами (ещё один повод для зависти). Вот только одежда из магазина обычно рассчитана на более прямой силуэт, поэтому юбка болтается на талии и слишком сильно перетягивает попу.
– И что было дальше? Получилось круто? Все заткнулись? – Нелли явно болеет за меня в этой истории.
– Нет, получилось ужасно. Я вырезала неровные куски, поэтому одна штанина вышла короче другой. Швы были кривые. Ну и цвет этих полосок отличался от остальной ткани. Но я промучилась целый вечер, исколола себе все пальцы и на следующий день пошла в них в школу.
– Все смеялись? – хмурится Нелли.
– Нет, они даже не заметили. Зато заметила мама. На следующий день она притащила домой швейную машинку. Такую древнюю в большом деревянном коробе.
– И ты попробовала снова?
– Ага.
Мы улыбаемся друг другу, как будто это наша общая победа.
– А потом я перешила под свой размер пару маминых вещей, которые она уже не носила.
Подзываю Нелли для следующей примерки. Придётся переделать ещё и пуговицу, чтобы юбка села как надо.
– Ты же не расскажешь об этом другим девчонкам? – осекаюсь я.
– Маша, я же говорила, ты можешь мне доверять.
– Именно так обычно говорят маньяки в фильмах.
– Ай! – кричит Нелли. – Маньяки скорее тычут подругам иголкой в зад.
– Извини, – хихикаю я.
– Так значит ты стала носить мамины шмотки? – возвращается Нелли к разговору.
– Сначала да, но вещи у неё были…
– Старушечьи?
– Скажем так, старомодные.
– И что ты придумала? – в глазах Нелли весёлый блеск.
– Пошла в секонд. Рылась там часами, находила хорошие вещи: иногда брендовые, иногда просто из хорошей ткани, иногда мужские. И перешивала их на себя.
– Ого, – восхищается Нелли, – это же потрясающе!
– Ага, потрясающая история моей бедности.
– Глупости, – отмахивается она. – Никто из тех, кого я знаю, не смог бы провернуть такое.
– Да что тут особенного, – бормочу я.
– А вещи, которые на тебе сейчас? – она осматривает меня.
– Это из обычного магазина. Я перестала шить, когда появилась возможность покупать новую одежду.
Юбка готова, и Нелли сначала осматривает её.
– Чёрт, она выглядит как новая!
– Надо бы ещё, конечно, погладить.
Нелли надевает юбку, не обращая внимания на мои реплики, и разглядывает себя со всех сторон.
– Ну-ка, сними видео, – суёт она мне свой телефон.
Я снимаю, а Нелли крутится и танцует победный танец. Мы вместе смотрим на результат. Она смеётся как всегда громко и заразительно, и я тоже не выдерживаю и смеюсь вместе с ней. Мы подскакиваем, когда кто-то ломится в закрытую дверь туалета.
– Занято! – кричим мы хором.