Прости нам наше спасение
— Можем сделать перерыв.
Старик покачал головой.
Она подвинула доску ближе, чтобы ему не приходилось тянуться через стол. Сава посмотрел на неё, затем снова взял мел.
Через неделю к рабочим пришли люди из главного храма. О найденной кладке они уже знали, хотя окончательный отчёт бригада ещё не сдала. Участок закрыли, а описание работ велели переписать, убрав из него полость и чёрную породу.
Сейра вспомнила официальный документ, который Корвен показывал ей в соборе.
— Вы видели этих служителей раньше?
Сава покачал головой. Он написал несколько слов о тёмных плащах, затем нарисовал небольшой круг и перечеркнул его одной чертой.
Такой знак был вырезан на застёжке плаща одного из пришедших. До того дня Сава его не видел.
Сейра задержала взгляд на рисунке.
— А потом?
Старик стёр написанное и некоторое время держал мел над доской. Затем вывел имя Халя.
После ремонта Халь продолжал слышать звон. Постепенно среди него начали появляться слова, а позже он стал различать женский голос. Ардек уговаривал товарища избавиться от камня, но Халь отказался.
— Он хотел узнать, кто с ним разговаривает? — спросила Сейра.
Сава кивнул.
Некоторое время он не писал, затем медленно вывел новую строку:
«Он ответил».
Сейра посмотрела на старика. Тот сидел неподвижно, ожидая, пока она прочтёт.
— Что случилось после этого?
Сава написал, что через два дня Халь исчез. Его искала семья, позже к поискам присоединилась церковная стража, но никаких следов не нашли. Через девять дней он вернулся домой сам.
— Звон остался?
Старик покачал головой.
— А голос?
Сава снова покачал головой.
Затем написал:
«Он знал, где солнце».
Сейра перечитала строку.
— Настоящее солнце?
Сава кивнул, но тут же потянул доску обратно. Стёр последние слова и написал заново:
«Он знал, где оно сейчас».
Сейра задержала взгляд на новой строке. Перед глазами возникла женщина с внешней дороги, рассказывавшая о белом сиянии, которое поднималось над землёй. Она тоже говорила о свете, которого не должно было быть за пределами освещённого пояса.
— Халь объяснял, откуда узнал это?
Сава покачал головой.
Из нижней части дома донёсся негромкий стук посуды. Жена Савы вернулась к своим делам, и некоторое время из соседнего помещения слышались её шаги. Снаружи прозвучал очередной храмовый час, приглушённый стенами дома.
Сава тем временем очистил доску и продолжил писать. Халь повторял, что солнце никуда не исчезло и Угасание произошло не так, как их учили. Откуда он получил эти сведения, товарищам не рассказывал. Через несколько недель люди в тёмных плащах пришли снова.
— За Халем? — уточнила Сейра.
Сава кивнул.
— Вы видели, куда его увели?
Старик написал короткое «нет». После этого он больше не встречал Халя.
Сейра посмотрела на перечёркнутый круг, который Сава нарисовал раньше. Такой же знак она видела в больничных книгах, на пластине Верена и среди записей Оррена. Теперь перед ней сидел человек, заметивший его на церковном плаще три года назад.
Она задала ещё несколько вопросов о камнях. Сава не знал, куда Ардек спрятал свой, и не видел камня Халя после появления голоса. Люди из главного храма расспрашивали рабочих о находке, но Сава не присутствовал при их разговорах с Халем.
Когда Сейра поднялась, старик положил мел на столик. Она поблагодарила его и направилась к двери, однако Сава неожиданно схватил её за рукав. Пальцы сжали ткань с такой силой, что она остановилась.
Он отпустил её, взял мел и быстро написал на очищенной доске два слова.
«Не отвечай».
Сейра задержала на них взгляд. То же самое предупреждение она уже слышала от Корвена.
Сава смотрел на неё, ожидая ответа.
— Я услышала, — сказала Сейра.
Старик медленно кивнул. Она попрощалась с ним и вышла из комнаты.
У входа её ждала жена Савы. Женщина проводила Сейру через небольшой коридор, по дороге спросив, не слишком ли утомился муж. Сейра ответила, что они сделали перерыв, когда ему стало трудно писать, и поблагодарила за возможность поговорить.
— Он редко вспоминает ту работу, — сказала женщина. — После неё долго не мог спокойно спать.
Она открыла дверь и вернулась в дом.
На улице Сейра остановилась под навесом соседнего здания, чтобы поправить вуаль. Рассказ Савы оставил несколько вопросов, на которые он уже не мог ответить. Халь услышал женский голос за три года до нынешних событий и сознательно вступил с ним в разговор. Девять дней спустя он вернулся без звона.
По дороге от Савы Сейра зашла в квартальный храм, к которому относился прежний дом Халя. Запись нашлась среди умерших за позапрошлый год. Халь Нерен прожил после ремонта стены ещё десять месяцев; причиной смерти значилась лихорадка.
Сейра уже закрывала книгу, когда заметила номер свидетельства. Рядом стояла печать главного храма.
Она переписала номер и вернула книгу писарю.
На улице её ждал Ивар. Он стоял у ступеней, держа шлем под мышкой. До начала следующего обхода оставалось меньше часа; встретиться они должны были здесь.
Он посмотрел на неё.
— Вы уже успели где-то побывать.
— Да.
— По работе?
Сейра вспомнила разговор с Корвеном.
— Нет.
Ивар кивнул и больше не расспрашивал. Сейра спустилась с последней ступени, и они направились к улице, ведущей к следующему кварталу.
В этот момент свет изменился.
Тень от края крыши медленно поползла по мостовой. На стене напротив золотая полоса сдвинулась, захватив часть окна, прежде остававшегося в тени. Люди замечали перемену один за другим и останавливались, поднимая головы.
Ивар тоже посмотрел вверх. Над крышами Святое Око едва заметно сместилось, и теперь его положение относительно Башни отличалось от прежнего. Движение легче было различить по теням зданий, чем по самому золотому кругу.
Несколько прохожих торопливо отошли от домов. Кто-то начал молиться, другие пытались разглядеть Око над крышами. Ивар остановился рядом с Сейрой, наблюдая за светом.
— Вы это видели?
— Да.
Он посмотрел на неё.
— То же, что в первый раз?
Сейра некоторое время следила за медленно смещавшейся тенью.
— Нет. Тогда оно двигалось быстрее.
Ивар больше ничего не спросил. Через несколько мгновений движение прекратилось, но люди ещё долго оставались на улице, разглядывая изменившееся положение теней.
Сейра вспомнила расчёты Оррена. До предсказанного им изменения оставалось пять дней.
Глава 11 Отречение
К началу обхода тревога успела разойтись далеко за пределы квартала. К Ивару несколько раз подходили прохожие с вопросами о движении Ока, а возле храмов служителям приходилось задерживаться на ступенях, отвечая собравшимся. Сейру останавливали реже: серебряный знак ищейки скорее заставлял людей уступать ей дорогу.
Первые два вызова оказались напрасными. В одном доме хозяйка услышала скрежет внутри стены и потребовала проверить комнаты; Ивар отодвинул тяжёлый шкаф, за которым обнаружилась щель с сухой травой и мышиным помётом. В другом доме хозяина напугал дребезг оконного стекла. Пока Сейра осматривала комнату, по улице прогрохотала гружёная телега, и стекло снова задрожало в расшатанной раме.
Третий вызов касался ребёнка, увидевшего во сне звёзды. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени, и пытался объяснить Сейре, что огни были не нарисованными. Они висели высоко в чёрном небе, их было столько, что он не смог сосчитать. Мать стояла у двери, следя за каждым движением ищейки.
Сейра выслушала мальчика и прислушалась. Знакомого звона не было, а сам ребёнок выглядел скорее испуганным рассказами взрослых, чем собственным сном. Она спросила, видел ли он такое прежде, и получила отрицательный ответ.
Когда Сейра поднялась, мать поспешно спросила:
— Вы его не заберёте?
— Нет.
Женщина посмотрела на сына. Тот всё ещё сидел на кровати, хотя уже перестал сжимать одеяло в руках. Сейра убрала записную книжку и направилась к выходу, а мать молча отступила, пропуская её.
На улице Ивар дождался, пока за ними закроется дверь.
— Завтра нас вызовут из-за слишком тёмной воды в колодце.
— Послезавтра из-за чёрной кошки.
— Кошку хотя бы можно допросить.
Сейра посмотрела на него. Ивар произнёс это совершенно серьёзно, но уголок его рта дрогнул.
— Поручу это вам.
— Я стражник, а не ищейка.
— Значит, она ничего вам не расскажет.
На этот раз Ивар улыбнулся. Сейра задержала на нём взгляд, прежде чем повернуться к улице.
У главного храма её окликнул дежурный служитель: Эдран просил зайти после обхода. Внутри было непривычно многолюдно. По галереям спешили люди с бумагами, у приёмной несколько горожан требовали объяснений, а возле лестницы женщина спорила со стражниками, не желавшими пропускать её наверх.
Ивар остановился у лестницы.
— Дальше мне с вами?
— Нет. Эдран просил только меня.
— Тогда до следующего обхода.
— До следующего.
Ивар направился к выходу. Сейра задержалась у лестницы, глядя ему вслед, и только потом поднялась наверх.
В кабинете Эдрана было тише, чем в коридорах. На столе лежали раскрытые донесения, рядом стояла чашка с остывшим настоем. Эдран дочитал страницу, оставил короткую отметку на полях и поднял голову.
— Садись.
Сейра заняла привычное кресло напротив. Она помнила трещину у края стола и потёртость на подлокотнике, оставшуюся ещё с тех времён, когда Эдран проверял её первые отчёты. Он снял очки для чтения и отложил бумаги.
— Я хотел поговорить о том, что сегодня произошло с Оком.
— Сначала я хочу спросить о Хале Нерене.
Эдран задержал на ней взгляд.
— Откуда у тебя это имя?
— Из строительного отчёта. Он работал вместе с Ардеком.
— Корвен дал тебе отчёт?
— Показал.
— И ты запомнила имена.
— Два.
Эдран слегка покачал головой.
— Разумеется.
Некоторое время он смотрел на неё, затем отложил очки.
— Ты сегодня ела?
— Вы вызвали меня говорить об Оке. Теперь мы говорим о Хале.
— А ты снова не отвечаешь на простой вопрос.
Сейра промолчала.
Эдран открыл нижний ящик стола и достал завёрнутый в ткань хлеб с сыром.
— Значит, нет.
Сейра посмотрела на свёрток.
— Вы по-прежнему храните хлеб среди документов?
— Здесь до него никто не доберётся.
Она оглядела заваленный бумагами стол.
— Даже вы.
Эдран подвинул свёрток ближе.
— Ешь.
В четырнадцать лет он говорил тем же тоном. После проверок Сейру иногда мутило от еды, и Эдран не заставлял её есть — оставлял тарелку рядом и возвращался позже. Если еда так и оставалась нетронутой, на следующий день приносил новую.
Сейра развернула ткань и отломила кусок хлеба.
— Свидетельство о смерти Халя выдал главный храм.
Эдран перестал перебирать бумаги.
— Он умер здесь.
— От лихорадки?
— Лихорадка началась в последние дни. Когда его привезли, он уже был истощён, плохо спал и временами не узнавал родных.
— Из-за голоса?
Эдран поднял на неё глаза.
— Откуда ты знаешь о нём?
— От Савы Келя. Я была у него сегодня.
— Что он рассказал?
Сейра положила хлеб на ткань. Она начала со старой кладки под внешней стеной и полости, обнаруженной рабочими после обвала. Ардек, Халь и Сава вынесли оттуда по куску чёрной породы. Сава вернул свой, когда двое других начали слышать звон.
Эдран слушал, не перебивая. Сейра рассказала о людях из главного храма, которые пришли к рабочим через неделю и велели переписать отчёт. У одного из них на застёжке плаща был перечёркнутый круг.
Эдран взял остывшую чашку, но тут же поставил обратно.
— Я уже спрашивала Корвена об этом знаке, — сказала Сейра. — Он назвал его внутренней отметкой.
— Так и есть.
— Для чего она нужна?
— Об этом я тебе сейчас не расскажу.
Сейра посмотрела на него, затем продолжила.
— Халь начал слышать не только звон. Появился голос, сначала отдельные слова, потом он стал понимать их. Однажды Халь ответил. Через два дня исчез и вернулся только через девять. После этого звон пропал.
Она замолчала.
— Вы знали?
— Да.
— Когда?
— Когда Халя привезли сюда.
— Он рассказал, что произошло за девять дней?
— Мне — нет.
Сейра задержала на нём взгляд.
— А Корвену?
— Корвен с ним разговаривал.
— И?
— Я не присутствовал при их беседах.
Сейра взяла хлеб, но есть не стала.
— После возвращения Халь утверждал, что знает, где находится настоящее солнце.
— Здесь он говорил то же самое.
— Что именно?
— Что оно не исчезло во время Угасания.
— А где находится сейчас?
Эдран покачал головой.
— Мне он этого не сказал.
Сейра посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.
— Разговоры с ним записывали?
— Да.
— Записи сохранились?
— Сохранились.
— Я хочу их увидеть.
— Нет.
Сейра положила хлеб обратно на ткань. Эдран сам когда-то начал водить её в архивы, учил работать со старыми делами и постепенно открывал доступ к документам, которых не касались её первые обязанности. Теперь он спокойно сидел напротив, не предлагая ни объяснений, ни другого пути.
— Они закрыты?
— Да.
— Даже от меня?
— Сейчас — да.
— Вы мне не доверяете?
Эдран нахмурился.
— Не путай доверие с правом знать всё, Сейра. Это разные вещи.
Она поднялась из кресла.
— Удобное различие.
— Иногда неудобное для обоих.
Сейра взяла сумку. Эдран не попытался удержать её разговором и не стал оправдываться.
— Я думала, вы хотите, чтобы я разобралась с голосом.
— Хочу, — ответил он. — Но я не отдам тебе закрытые записи только потому, что ты нашла дорогу к ним с другой стороны.
— Это решение церкви?
Эдран помолчал.
— Моё тоже.
Сейра некоторое время смотрела на него, затем направилась к двери.
— Хлеб, — сказал Эдран.
Она остановилась и обернулась.
Он кивнул на оставшийся свёрток.
— Забери.
— После всего этого вас беспокоит хлеб?
— Ты от моего отказа сытнее не стала.
Сейра вернулась к столу, завернула хлеб и убрала в сумку.
— Вы неисправимы.
— Это ты знаешь давно.
Она невольно улыбнулась, хотя желание продолжать разговор так и не появилось. У двери Сейра снова остановилась.
— Если я найду записи сама?
Эдран не ответил сразу.
— Не ищи.
— Это приказ?
— Совет.
Сейра положила руку на дверную ручку.
— А если не послушаю?
— Тогда поговорим снова.
Она кивнула и вышла в коридор.
Снаружи по-прежнему стоял шум. Несколько служителей переносили книги из одного помещения в другое, кто-то торопливо записывал имена пришедших горожан, из нижнего зала доносились голоса. До дома Сейра могла дойти за несколько минут, но у выхода свернула в сторону лечебницы.
В приёмной пахло горячей водой, травами и мазью от ожогов. Лианна стояла над рукой пожилого мужчины и затягивала свежую повязку. Увидев Сейру, она лишь указала подбородком на стопку чистой ткани.
— Раз пришла, держи.
Сейра сняла перчатки и подошла. Мужчина оказался разговорчивее, чем требовала небольшая рана: пока Лианна промывала порез, он успел рассказать, где находился во время движения Ока, куда легла новая тень и почему считал это наказанием за закрытые ворота Отсвета. Лианна затянула последний узел и велела ему вернуться, если рука опухнет, а богословские выводы оставить храмовым служителям.
Когда дверь за ним закрылась, она посмотрела на Сейру.
— Я рада тебя видеть.
— Это прозвучало подозрительно.
— Ты уже держишь бинты. Теперь поздно убегать.
Сейра осталась. За следующим больным пришла женщина с дочерью, разбившей колено, затем привели грузчика, которому на ногу упал ящик, когда люди вокруг бросились смотреть на изменившиеся тени. Лианна работала быстро, без лишней мягкости, одёргивала пациентов, мешавших ей работать, и успевала замечать, когда Сейра подавала не ту склянку.
Через час приёмная опустела. Лианна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Теперь можешь объяснить, почему явилась добровольно.
— Нельзя просто прийти к тебе?
— Можно. Поэтому я и спрашиваю.
Сейра села на край стола.
— Я хотела тебя увидеть.
Лианна немного помолчала.
— Всё настолько плохо?
Сейра рассмеялась раньше, чем успела сдержаться. Лианна удовлетворённо кивнула, поставила чайник и достала две чашки. Одна была с трещиной у ручки; Сейре она доставалась столько раз, что подруга уже не спрашивала, какую дать.
Они перебрались в маленькую комнату за приёмной. Чай получился горьким, но Сейра всё равно пила его, согревая пальцы о чашку. Некоторое время они сидели молча, и Лианна не торопила её.
— Свет дошёл сегодня до дальней стены палаты, — сказала она наконец. — Я сначала решила, что кто-то переставил зеркало. Потом увидела тени.
— Ты испугалась?
Лианна покрутила чашку в ладонях.
— Да.
Она отпила чай и поморщилась.
— Все спрашивают, что будет, если Око снова дрогнет. Один больной потребовал у меня средство от Угасания. Я предложила ему сонное.
— Дала?
— Нет. Он оскорбил мой чай и лишился привилегий.
Сейра улыбнулась.
Лианна посмотрела на неё поверх чашки.
— А ты испугалась?
— Я ждала, что оно изменится снова.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Лианна некоторое время рассматривала её, затем взяла чайник и долила горячей воды в обе чашки.
— Сегодня одна девочка решила, что движущаяся тень сможет добраться до неё под кроватью, — сказала она. — Пришлось объяснять, что тени не умеют открывать двери.
— Поверила?
— Нет. Потребовала, чтобы я проверила.
Сейра рассмеялась, а Лианна продолжила рассказывать о больных. Потом вспомнила старуху, которая потребовала перенести её койку так, чтобы свет всё время падал на лицо. Они долго обсуждали, как та сумела убедить двух помощников передвинуть тяжёлую кровать, прежде чем Лианна обнаружила происходящее.
Новый стук в приёмную заставил Лианну подняться. Она завязала передник и на ходу собрала волосы.
— Завтра придёшь?
Сейра тоже встала.
— Если будет время.
— Ужасный ответ.
— Постараюсь.
— Этот оставим.
Когда Сейра вышла на улицу, люди всё ещё поглядывали вверх, хотя нового движения Ока не происходило. У нескольких домов остались меловые отметки на мостовой, сделанные после сбоя. Сейра прошла мимо них и направилась домой.
В комнате она раскрыла журнал Оррена на последней странице. До рассчитанного часовщиком изменения оставалось пять дней, однако Око уже сдвинулось. Сейра перечитала последние измерения, пытаясь определить, какую часть наблюдений упустила.
За дверью послышались шаги, затем кто-то постучал.
Она закрыла журнал и убрала его под лежавшую рядом книгу. На пороге стоял храмовый служитель, державший сложенный лист.
— Отец Эдран просил передать.
Сейра взяла записку и закрыла дверь.
Эдран нашёл запись в журнале лечебных комнат главного храма. Под датами поступления и смерти Халя стояла короткая пометка лекаря, сделанная за день до его смерти.
«Больной вновь просил отвести его к внешней стене».
Сейра перечитала строку. Затем положила записку рядом с журналом Оррена и некоторое время смотрела на лежавшие перед ней бумаги.
За окном прозвучал очередной храмовый час.
Глава 12 Ересь
К следующему дню на стенах появились первые метки.
Сейра заметила их по дороге к месту встречи с Иваром. Кто-то провёл углём черту вдоль края тени от вывески и подписал рядом час; возле мастерской сапожника две такие линии уже расходились.
Хозяин соседней лавки стоял перед дверью с куском мела и поглядывал то на камни мостовой, то на Святое Око. У его ног уже темнели несколько черт, проведённых в разные часы.
У небольшого храма Сейра видела священника, который присел возле начерченной на ступени линии и некоторое время рассматривал её, прежде чем войти внутрь. Люди перестали спорить о том, двигался ли свет. Теперь они хотели знать, когда это случится снова.
Ивар ждал её возле караульного дома. Увидев Сейру, он закрыл журнал дежурств и передал его сидевшему у двери стражнику.
— Вы вовремя.
— Вы удивлены?
— После последних дней я уже ничему не удивляюсь.
Сейра взглянула на него.
— Опасное заявление.
Ивар едва заметно улыбнулся, и они направились к нижним кварталам. После вчерашней суматохи вызовов стало меньше, хотя люди по-прежнему чаще обычного останавливали стражников на улицах. Ивару несколько раз пришлось объяснять, что движение тени само по себе не считается признаком помеченности, а Сейра дважды услышала вопрос, не собираются ли открыть внешние ворота Отсвета.
Ответа у неё не было. Ворота оставались закрытыми.
Первый вызов привёл их к женщине, чей муж после движения Ока заперся в кладовой и отказывался выходить. Звона Сейра не услышала. Мужчина сидел на полу между мешками крупы и признался, что просто не желает находиться рядом с окнами. Его жена выслушала это, назвала его дураком и велела хотя бы освободить место для муки.
На следующей улице Ивар ненадолго задержался у поста стражи. Сейра дождалась его у старого колодца, наблюдая за тенью от каменного борта. Кто-то уже провёл вдоль неё тонкую меловую черту.
Сегодня тень лежала дальше.
Сейра подняла голову. Око сияло над крышами так же ровно, как прежде. После вчерашнего движения нового смещения она не заметила.
— Проверяете? — спросил подошедший Ивар.
— Не я первая.
Он посмотрел на меловую линию.
— У караульного дома сделали три.
— И?
— Пока совпадают.
Они продолжили путь.
После полудня Ивар должен был вернуться к страже. На перекрёстке, где их дороги расходились, он остановился.
— Следующий обход завтра в тот же час?
— Если Эдран не решит иначе.
— Тогда я буду ждать здесь.
Сейра кивнула и пошла дальше.
Пройдя несколько шагов, она неожиданно захотела обернуться. Не стала.
До дома Халя Нерена оставалось несколько улиц.
Адрес Сейра переписала из той же квартальной книги, где нашла запись о его смерти. Дом оказался старым, двухэтажным, с низкой дверью и узкими окнами. Возле порога стояли два горшка с высохшими стеблями, которые давно следовало убрать.
Открыла женщина лет пятидесяти. Серебряный знак Сейры она заметила сразу.
— Халь Нерен жил здесь? — спросила Сейра.
Женщина долго смотрела на неё.
— Жил.
— Я могу задать несколько вопросов?
— Церковь уже задавала.
— После его смерти?
— И раньше.
Она всё же открыла дверь шире.
В доме было прохладно. Женщина представилась Мирой и провела Сейру в комнату, где у стены стоял длинный стол с двумя стульями. На полке теснились глиняные чашки, коробка с нитками и несколько детских деревянных фигурок. Ни портрета, ни знака, ни другой вещи, которую Сейра могла бы сразу связать с Халем, на виду не было.
Мира не предложила ей сесть.
— Что вам нужно?
— Я говорила с Савой Келем.
Женщина изменилась в лице.
— Он ещё жив?
— Да.
Мира опустила глаза.
— Я не видела его с похорон.
Сейра не стала спрашивать почему.
— Он рассказал о ремонте стены.
— Значит, знаете достаточно.
— Не всё.
— Тогда спрашивайте.
Сейра начала с камня.
Мира выслушала её молча, затем отошла к столу и опёрлась ладонями о край. Знала она немного. Халь принёс кусок породы домой в тот же день, завернув его в рабочую куртку. Несколько вечеров держал в сарае, потом перенёс в дом. После этого стал просыпаться от звука, которого никто больше не слышал.
— Я думала, у него в ушах звенит, — сказала Мира. — У моего отца такое было перед смертью. Сказала сходить к лекарю.
— Он ходил?
— Нет.
— А когда появился голос?
Мира посмотрела на дверь, хотя в доме, кроме них, никого не было.
— Сначала я решила, что он разговаривает сам с собой.
Халь мог сидеть ночью на кухне и прислушиваться к тишине. Иногда что-то спрашивал, потом сердился, когда Мира входила и мешала. О голосе рассказал лишь после того, как однажды она застала его с камнем в руках.
— Он говорил, чей это голос?
— Женский.
Сейра не шевельнулась.
Вопрос возник сразу, и ей пришлось удержаться, чтобы не задать его. Называл ли голос Халя по имени? Плакала ли женщина? Сейра уже знала, как легко случайная подсказка могла изменить чужое воспоминание.
— Что она ему говорила?
— Мне он не рассказывал. Сказал только, что она знает о свете.
Мира произнесла последние слова тише.