– Опять, наверное, вчера употребил, а сегодня забыл дорогу домой. – Стас вылезает из-под машины весь в свежих чёрных пятнах, усмехаясь сквозь зевоту, и я понимаю, что сегодня ночью он не ложился.
– Дружище, тебе бы отсыпной. – Протягиваю ему стакан, понимаю, что забыл, в каком кофе крепче. – Я сам тут повожусь.
– Ло уехала к маме, поэтому соглашусь. Глеб, кстати, забегал ночью, но явно не ожидал меня тут увидеть. Забрал инструмент и вылетел пулей. Натоптал ещё, пришлось полы мыть. Где он только нашёл столько грязищи? Сумку свою оставил, она на диване если что. – Стас зачёсывает рукой свои взлохмаченные волосы, достаёт из кармана очки.
С сумками у меня теперь не лучшие ассоциации. Стас ещё раз широко зевает, и залпом выпивает весь свой кофе, будто это стакан воды. Мы не прощаемся, потому что оба знаем, что вечером он всё равно придёт в сервис: ещё ни разу он не выдержал сутки дома.
Когда он уходит, подхожу к дивану. Перекладываю сумку – она невероятно тяжелая. Глеб что там, кирпичи таскает? Мы со Стасом подарили ему эту сумку на день рождения вместе с золотой пряжкой. Но пряжка не может столько весить!
Меня подмывает проверить содержимое сумки. Вот только я сам учил сына не лазать по вещам. Тем более, по вещам друга. Хотя… В лесу его это не остановило. Провожу пальцами по внешней стороне сумки, пытаясь угадать, что внутри. Кожа отдаёт холодом, я автоматически одёргиваю руку. Из бокового кармана выглядывает маленький продолговатый предмет. Закрываю глаза, вытаскиваю практически невесомый пластик – если я не вижу, значит, этого не происходит в действительности. Тем более, вовнутрь я не стал залазить.
Открываю глаза – вижу ручку. На ней надпись: «Досуговый центр доктора Рима». Рим – это моя собака. Забавное совпадение.
Делаю глоток кофе – выплёвываю обратно в кружку. Чертовски крепкий.
6. Стас
Впервые в жизни Стасу отвратительна тишина. Она его старый добрый друг, но сегодня пришла так не вовремя. С Денисом они бок о бок уже лет сто. Обсуждать коробки, футбол и новую игру, вышедшую на приставке, они могли часами. И вот, находясь в одной комнате, один из них непривычно молчит. Глеб обязательно пришёл бы, если бы не пропал много лет назад.
Стас до сих пор может вспомнить противный вкус кофе – это вкус потери. Потери Глеба. Той ночью он видел друга в последний раз. Когда Глеб залетел ночью в гараж, они даже словом не успели перекинуться. Если выпить или съесть что-то накануне плохого события, этот вкус привязывается к несчастью.
– Ты всё ещё переживаешь? – Стас слышит свой голос, и ему хочется забрать слова обратно, но они слишком быстро впитываются в стены. Ему хочется попросить Дениса открыть сумку с пряжкой, которую полицейские так и не нашли. Дэн, ну открой же эту сумку хотя бы во сне!
– А я ведь и правда изменяю Ло. Я не мог тебе этого сказать: боялся, что ты перестанешь приходить ко мне по утрам с кофе. Перестанешь разговаривать со мной, осудишь, и… какая же это всё ерунда! Я должен был тебе сказать. Ты мой единственный друг. На днях моя коробка сломалась. Представляешь? А ведь ты говорил, что нужно её как-нибудь вместе перебрать. – Стас с силой приглаживает волосы пальцами и снимает очки. Он всегда крутит их в руках – так легче сосредоточиться.
– Мне тогда казалось, что с ней ничего никогда не случится. Мне всегда казалось, что с тобой тоже. Её зовут Ли. Представляешь, поменял Ло на Ли. Она обожает машины, мы часто зависаем в старом сервисе, рассказываю ей всякое про нашу дружбу и всё такое, да ты и сам всё знаешь. – Стас надевает очки, и картинка становится чётче. Но это далеко не та картинка, которую он хочет чётко видеть. Он не хочет запоминать палату, мониторы, капельницы и друга, бездвижно лежащего на кровати.
– О, яблоко. Я, кажется, знаю, кто его принёс. Как же она любит яблоки.
Стас кусает яблоко так, будто оно и есть та самая раковая опухоль, забравшая у него Дэна. Яблоко – причина, по которой пропал Глеб. Яблоко – вся боль и всё одиночество, накопившиеся за столько лет. Когда в руках остаётся только небольшой огрызок, Стасу кажется, что от него, в конце концов, останется тоже никому ненужный, успевший почернеть огрызок.
– Да, я всё ещё переживаю.
7. Денис
Как и следовало ожидать, Стас сменил меня ближе к ночи. Глеб так и не объявился. Ну, ничего, завтра придёт и будет смотреть своими виноватыми глазами, как нашкодивший кот. Интересно, он знает, что мы никогда на него всерьёз не злимся? Да потому что всерьёз он никогда нас не подводил. Да, немного лентяй, совсем много раздолбай, но шутки у него смешные.
Работу делает качественно, хоть и в самый последний момент. Но со Стасом они всё равно идеальная команда. Со Стасом вообще хоть кто может быть идеальной командой: он всегда поможет, подправит, подскажет. Ему просто необходим такой, как Глеб: всегда есть, кого научить, немного поругать и похвалить. У нас свои дочки-матери в гараже.
– Папа, а когда мы снова поедем в лес? – Костя вытаскивает меня из мыслей и погружает в реальный мир с голодной собакой, грязными вещами на стиралке и ребёнком, который отчаянно хочет гулять. У этого ребёнка в руках ещё одна грязная вещь – плюшевый монстр. И кто придумывает такие дурацкие игрушки? Тот же, кто и сумки разбрасывает по лесу, это же очевидно.
– Давай разделимся: ты гуляешь с Римом, а я занимаюсь стиркой? – предлагаю я недолго думая. Убью двух зайцев – и Костя устанет, и дела будут сделаны.
– А потом поедем в лес? – сын прижимает к себе игрушку и смотрит на меня глазами ребёнка, которому нельзя отказать.
– А потом поедем в лес, – соглашаюсь с уверенностью. Да потому что знаю, что после Рима ни в какой лес он не захочет. – Давай сюда своё чудовище, а то мама убьёт нас, если узнает, что мы притащили его с улицы.
Костя ещё с минуту решает, отдать мне свою игрушку или нет, в итоге неохотно протягивает монстра и зовёт Рима на улицу. Я выдыхаю: ещё одно выигранное сражение с ребёнком. Теперь нужно выиграть сражение с монстром. Закинуть его в машинку или постирать на руках? Монстр, выбирай оружие!
Замачиваю его в тёплой воде с порошком. Начинаю тереть правую лапу, потом левую. Твёрдый сгусток грязи скребёт по руке. Или не грязи… Тогда что это? В лапе зашит твёрдый кусок. На ткани вижу неаккуратные стежки, могу сказать, что шили наспех. Нина, моя жена, часто шьёт, уж я-то знаю, как выглядит идеальный шов.
Насколько ребёнок был бы в шоке по шкале от одного до десяти, если бы увидел, как отец вспарывает его любимую мокрую игрушку первыми попавшимися под руку тупыми ножницами?
– Пап, тебе помочь?
Вздрагиваю от неожиданности. Линда всегда бесшумно подкрадывается сзади и говорит абсолютно бесстрастным голосом. Если Костю можно найти в любом углу дома по топоту и громкому крику, то Линда в прошлой жизни явно служила в разведке.
– Только не рассказывай Косте, – говорит она.
Об этом можно даже не говорить: они с Костей не в самых лучших отношениях. Когда один из них плачет, другой обязательно смеётся. Я, кажется, упустил момент, когда между ними пробежала чёрная кошка. В моей голове это выглядело так, будто Линда стала старше и откололась от нашей семьи, замкнулась и ушла в свой мир с громкой музыкой и рок-звёздами.
Протягивая дочери синюю бесформенную ткань, обтягивающую поролон, с которого капает вода, я боюсь, что Линда безжалостно добьёт монстра. Вместо этого она уходит в комнату и через несколько минут возвращается с аккуратно зашитой игрушкой.
– Что было внутри? – стараюсь делать тон менее требовательным.
Линда редко со мной разговаривает, зато когда её спрашивает Нина – я слышу больше слов за минуту, чем она мне сказала за всю жизнь. Возможно, есть книга, которая учит правильно задавать вопросы своим детям?
– Ничего, – спокойно отвечает дочь и уходит в свою комнату, будто ничего только что не происходило.
А я стою с мокрым монстром над тазиком с водой и понимаю, что это сражение мне никогда не выиграть.
8. Линда
Что, если вашу жизнь запустить на плёнке? Как ощущения? Заставить заново пережить часть своего детства глазами отца – интересный эксперимент.
Линда видит, как отец неловко отвечает ей в своём сне, будто боится каждого сказанного слова. Линда видит, как отец её боится. Ей не кажется, что это круто, ей никогда не казалось, что к их общению можно подобрать прилагательное или наречие. Сейчас ей кажется, что это и общением назвать тяжело.
Отцу она сказала, что в лапе монстра ничего не было. Ей было приятно сначала распарывать любимую игрушку брата, а потом заново сшивать. Костя так и не узнал, что она вытащила маленькую флэшку из его монстра, высушила её на подоконнике за большим денежным деревом и по сей день носит на шее.
Костя никогда этого не узнает, потому что они до сих пор не разговаривают друг с другом.
Линда поняла, что она больше не в команде, когда Костя стал достаточно взрослым, чтобы смотреть с отцом футбол, чтобы пинать во дворе мяч и стрелять из рогатки. Отец нашёл друга в лице сына и так сильно загорелся маленькой копией себя, что перестал обращать внимание на дочь. Скорее всего, в голове отца этот промежуток пролетел, как одно мгновение, но Линда помнит каждый день. Она часто сидела на подоконнике и наблюдала за идиллией во дворе.
Костя знал по именам всех черепашек ниндзя, они с папой даже заказывали пиццу, как в мультике, и использовали палки, как мечи, играя во дворе. Линда не любила ни черепашек, ни пиццу, ни палки. Она перестала любить брата, который украл у неё отца. Ситуацию осложняло то, что Костя абсолютно об этом не догадывался.
***
Дни для посещения Досугового центра Линда тоже разделила: специально вырвала один листок из своего планера и поставила буквы «К» и «Л», которые чередуются через день. Воскресенье – выходной. Теперь Костя приходит в свои дни, а Линда в свои, нет необходимости пересекаться.
Вот только вырванная страница как бельмо в глазу – нужно купить новый планер. Линда записывает очередной пункт в список дел, который не сократится ни к вечеру, ни к концу недели. А завтра будет новый список, ещё больше предыдущего. И так без конца.
Как ни странно, но только тут – у кровати отца, она может отдохнуть. Посмотреть в окно, где ветер заставляет деревья выгнуться, закрыть глаза и подставить лицо, проникающим в палату солнечным лучам. Линде кажется, что сегодня солнце светит ярче обычного. Белые стены успокаивают, хочется принести кровать и тоже лечь рядом, распустив волосы, собранные в тугой хвост. Но ещё рано: слишком много дел.
– Чуть не забыла, – говорит Линда и осекается: она никак не привыкнет, что ей нужно начинать разговор с отцом первой.
И никак не привыкнет к осознанию, что всегда могла это сделать. Ведь отца никто у неё не крал, и он был всё это время рядом. Она сама решила отдалиться. Свободной рукой, достав из сумки яблоко, она думает: «Кто постоянно их забирает? Доктор?» Почерневший огрызок в мусорном ведре говорит о том, что вряд ли это был доктор.
Костя не любит яблоки. Но кто ещё может приходить к её отцу?