На взводе
- Эй, братан, ты откуда? Из Питера есть кто?
- Нет, - ответил я.
- А с Украины хлопцы есть ?– спрашивал другой.
- Нет, все из Горького и из Москвы, - отвечали мы.
- Ну, тогда вешайтесь, - прокричал какой-то ефрейтор.
Следующие, выходившие из кинозала, опять стали засыпать нас вопросами:
- Ыз Тэджэкыстан. Эсть кто?
- Из Минска, из Минска кто-нибудь?
- Эх, салаги, тоска вам! А нам скоро домой. Тащите службу! – и говоривший эту фразу, дико заржал.
Один из них на прощание лихо подшутил надо мной, похлопав меня по плечу:
- Служи сынок, как дед служил, а дед на службу хер ложил.
Поток этих реплик закончился, лишь когда последний из выходивших, повернул за угол. Нас всех завели в кинозал, где мы расселись по креслам. Сухпай у всех уже почти иссяк, и мы уже начинали голодать. Наконец пришёл какой-то майор и толкнул нам речь:
- Все вновь прибывшие, прошу тишины! Товарищи призывники! Вы прибыли в Центральную группу войск для прохождения своей службы. Как вам уже известно – группа дислоцируется в Чехословацкой социалистической республике. Сейчас мы что-нибудь вам найдём поесть и для этого уже послали людей в столовую. Может быть, какие-то консервы им удастся раздобыть. Потом вам покажут фильм. А после фильма вас начнут распределять по частям и гарнизонам. Так что вы не шумите и пока отдыхайте. У кого какие вопросы ко мне?
В зале стояла атмосфера неопределённости.
- Хорошо, значит вопросов пока нет.
После этих слов он удалился. А нам вскоре притащили банок двести консервов под названием «Килька в томате»и несколько десятков буханок ржаного хлеба. Мы вскрывали консервы чем придётся, и по очереди ели, передавая друг другу. Вышла примерно одна банка на двоих. Хлеб ломали и распихивали по карманам. Слегка заморив «червячка», все захотели пить. Для этого поставили внизу несколько бачков с водой. На каждом из них было по две кружки. Потом перекурив у входа, мы вернулись на свои места.
Свет вскоре выключился и нам показали какой-то военно-патриотический фильм с длинным вступительным журналом.
После фильма несколько офицеров подошли к одной нашей группе. Один майор говорил какие-то общие фразы о службе и о том, что нас ждёт в первые дни. Говорил про КМБ или курсы молодого бойца, которые вскоре мы будем проходить в течении одной недели. А в конце своей речи он высказал следующее :
- Вам возможно встретятся недисциплинированные старослужащие, которые могут позволять себе неуставные отношения. То есть могут отдавать приказы, на которые они не имеют права или заставлять вас делать то, что они сами должны делать. Вы не поддавайтесь на их угрозы и не подчиняйтесь им. Держитесь стойко. Обо всех случаях дедовщины и неуставщины сразу докладывайте своему командиру или вышестоящему начальству. Сейчас в Союзе эту заразу выбивают и весьма успешно. И того, что раньше было, почти не встретишь.
Я подумал, что особенно не встретишь в Калинине в танковой части. Майор между тем продолжал :
- Но здесь от Москвы далеко, к тому же тут заграница, где старослужащие чувствуют себя вольготно по отношению к молодёжи. Но и здесь недавно по приказу командующего мы все принялись за искоренение этого порока, позорящего Советскую Армию.
- Ладно, хватит их пугать, то ! – сказал другой подошедший офицер. – Ничего не бойтесь. Слушайте своих командиров, учите устав и чётко по нему несите службу. Тогда всё будет нормально.
После этого разговора всех нас построили и повели на выход из части. Мы углубились в ночной город. Транспорт ходил уже редко, и мы долго шлёпали по центральным улицам. Народу поблизости тоже почти уже не было. Наконец по звукам гудков и свистам, да ещё специфическому шуму двигающихся платформ и вагонов, я понял, что мы приближаемся к вокзалу. Поезд довольно быстро подошёл, и мы проследовали в вагон.
Глава сорок первая.
Давка в вагоне.
У нас было всего несколько вагонов, но в которых уже ехали дембеля, прапора, сверхсрочники и офицеры. Среди них были и наши гражданские. Кто ехал в отпуск на побывку, а кто и совсем домой. Поэтому место в основном досталось нам только в тамбуре. Усевшись на пол, мы немного закимарили. Была сильная давка, и отключится надолго, не удавалось.
Чтобы не быть раздавленным, мне пришлось зайти в сортир, где уже спали на полу двое наших. Он был довольно просторный и немного места там ещё оставалось. Хорошо, что ещё он был сухим и чистым. Я занял свободное место возле двери и почувствовал себя на несколько минут счастливым от того, что хотя бы ноги удалось вытянуть. Потом кто-то решил по нужде посетить наше пристанище и нам пришлось удалится восвояси.
После этого в течении многих часов пришлось сидеть в тамбуре, свернувшись калачиком. Ноги все затекли и выпрямить их не было никакой возможности. Со всех сторон также сидели товарищи и дрожали от холода. «Да, как селёдку в банке перевозят!» - сказал я рядом сидевшим товарищам.
Вот это и есть тяготы армейской службы, про которые так много все говорят. Плюс ещё холод, голод, грязь и полное бесправие. А я то раньше думал совсем про другие тяготы. В первую очередь представлялись физические нагрузки, спортивные тренировки, ну возможно бессонные ночи. Но при тёплой одежде, сытном питании, регулярном душе и бане. И естественно при определённых правах с первого дня службы совместно с определёнными обязанностями. Но выходило всё иначе.
Проехав в таком положении часов восемь или девять, нас куда-то всё же привезли. Мне и спрашивать никого не надо было. Я и так догадался, что проехав мы километров шестьсот- семьсот, из Чехии переместились в Словакию. И везли нас на восток. А в Миловицах, куда мы прилетели, был штаб и центр всей группы.
Глава сорок вторая.
Приезд в Словакию.
Когда мы выбрались на платформу, нас построили и повели по городу, видимо к очередной части. Стояло уже утро, и было светло. Город, как потом выяснилось, назывался Ружемберок и был он довольно небольшим. Войдя в часть, которая была на окраине городка, я увидел горы над ней высотой до километра. Они полностью были покрыты лесом.
Нас опять разместили в клубе, где вскорости снова показали фильм про войну. С обедом мы почему то пролетели и поэтому все с нетерпением ждали ужина. Ужин действительно состоялся, но был ещё хуже, чем в Калинине. Нас опять спасал хлеб, которым мы запаслись ещё в Миловицах. Карманы у многих им были набиты до предела. Если бы не он, то мы давно бы опухли от голода. С куревом тоже были проблемы. У всех моих знакомых уже почти кончились сигареты, а у кого ещё что-то оставалось – были мне незнакомы и они естественно зажимали. Тут ведь как : с кем-то поговорил по душам, хотя бы минут пяток, то он уже считай дружбан твой на это время. Хотя все знали, что шанс попасть вместе в одно подразделение – один из ста.
Горьковских было уже мало. В основном остались из области. Много было москвичей, но не из самой первопрестольной, а из Подмосковья.
Глава сорок третья.
Сидение в клубе.
Так в томительном ожидании, при включённом свете мы и кимарили всю ночь. Утром был завтрак. В столовой дали стакан горячего чая с куском хлеба, но без масла. Плюс ещё полмиски параши. Вот и вся трапеза. Но и это неплохо, чем совсем ничего. Потом нам опять крутанули фильм. Он был уже про современную армию. Через некоторое время, чтобы мы не скучали, был ещё один фильм, тоже про армию, но уже с лирическими отступлениями на тему вечной любви. Все тогдашние фильмы были с длинными журналами в начале. Чаще это был «Фитиль», который гласил о пороках и недостатках некоторых предприятий по вине их нерадивых работников и начальников. Он всегда был выдержан в сатирическом плане, но без всякой критики системы в целом.
После фильма пришла группа офицеров, которые попросили выйти тех, кто интересуется радиоделом и дома был радиолюбителем. Кто-то из наших другому шепнул :
- Не выходи! Замучают работой. Будешь пахать в радиомастерской, как папа Карло.
Другой добавил:
- Это значит ремонтировать всякие станции, передатчики и прочую технику.
Но любитель ответил:
- Ну и что? Нормально. Буду работать, как белый человек. Уж лучше, чем мыть полы в казарме или бегать кроссы.
- Ну, как знаешь, - ответил его приятель.
Радиолюбителей набралось прилично, и их вскорости всех увели из клуба. Я же не стал никуда рваться, да и радиолюбитель из меня весьма поверхностный. В их число записался Витька – один из первых моих друзей на этом долгом пути. Он к тому же был из моего района. Мы распрощались, обнявшись, и пожелали друг другу держаться на службе.
Так шли уже вторые сутки нашего пребывания в этом клубе. Покидать его территорию дальше входа строго запрещалось, да и нам уже незачем было. В части делать нечего. В город идти тоже ни к чему. Страна чужая и у нас за душой ни копейки. А местные деньги здесь были кроны, у которых официальный курс равнялся десять к одному. То есть десять крон – это один наш советский рубль.
Вторая ночь нашего пребывания проходила намного тяжелее, чем первая. Спать уже не хотелось. Все уже выспались в креслах за предыдущие сутки. Уж, чего, чего, а это тут не запрещали. Поэтому во вторую ночь мало кто спал. Мне же удалось закимарить только под утро. К тому же третья ночь в сидячем положении давала о себе знать.
На третий день все уже были истощены и обозлены до предела.
- Что ж, мы весь месяц так будем жить в этом клубе? – Возмущался больше всех один из автозаводцев.
Их осталось всего трое, а остальных расхватали «покупатели» ещё в Миловицах.
- На нас видать плевать им с большой колокольни! Жрать толком не жрём, спим, сидя в креслах. Не помыться, не подмыться! – добавил масла в огонь ещё один москвич.
Но нашему сидению пришёл всё же конец. Перед обедом пришли уже другие офицеры, неместные и всех повели к автобусу.
У ворот части, пока мы ждали водителя, какой-то дежуривший на КПП узбек, поинтересовался:
- Дэнги у кого есть саветские? Чарвонцы лучше. За один чарвонэц пятьсот крон даю!
- А зачем тебе советские то? На них же здесь всё равно ничего не купишь.
- Паслюжишь с маё – узнаишь зачэм! – кратко ответил он.
Глава сорок четвёртая.
В Оремов Лазе.
Вскоре нас погрузили в автобус «Каросса» местного производства и опять куда-то повезли. Водителем был сержант-сверхсрочник. Это я понял по трём красным лычкам на погонах. Ему было лет тридцать, и он носил длинные густые усы, что сразу отличало от обычного сержанта. В армии таких звали «сверчками». Они были в звании от «макарона», то есть младшего сержанта до старшины.
А тем временем автобус проехал километров семьдесят, пока мы не встали у ворот очередной части. Это был Оремов Лаз. По ближайшему посёлку так все звали и часть. Здесь был танковый и зенитно-ракетный полк, а также десантно-штурмовая бригада или просто ДШБ.
Опять, уже в третий раз завели всех в местный клуб, где нас постепенно начинали «покупать». «Покупатели» были в основном их мотострелковых полков с так называемых ЗРАБАТРов. Что означает зенитно-ракетную артиллерийскую батарею. Часть наших осталась в Ружемберке. Там был свой ЗРАБАТР. Остальных разобрали здесь и отправили в Комарно и в Ельшаву. Кто-то пошёл служить в местный ЗРП и в ЗРАБАТР танкого полка.
Я же пока всё ждал своей участи. Но участь всё никак не наступала. И многосуточное ожидание превратилось в страдание. Но вот подъехал автобус и всех оставшихся повезли дальше.
Глава сорок пятая.
В Зволене.
Эта часть была сравнительно крупной. А город Зволен, где она находилась, считался местным центром. В этой части был штаб всей Гвардейской Иркутско-Пинской дивизии, которая занимала почти всю Словакию. Зволен был от Оремов Лаза всего в тридцати километрах. При въезде в него находился огромный средневековый замок, видимо ещё со времён Австрийской империи Габсбургов. А сам город, как я успел уловить, был полон магазинов, кафе, баров, ресторанов и прочих заведений. Уже стемнело, но всюду светилась неоновая иллюминация.
Через КПП мы въехали в часть и остановились у спортзала. Там все расположились в ожидании своей судьбы. Некоторые уже начинали болеть от бесконечных переездов в холоде и сырости. У кого-то был сильный кашель, кто-то страдал от насморка или от боли в горле. Простуда была налицо и на лице. Один парень с красным, как свёкла лицом, тихо упал в углу спортзала и пытался заснуть. Видно, что он уже сильно болен и у него температура, которому быстрее нужна врачебная помощь и лекарства. Но на него «покупателей» пока не было.
Погода под вечер тоже начала портится, как и настроение в целом. Хотя в Словакии пока не было морозов, но ненастье и мелкий дождь давали о себе знать.
Глава сорок шестая.
Мои «покупатели».
Под вечер пришёл какой-то майор с капитаном. На петлицах у них были скрещённые пушки. Они стали всех обходить и о чём-то спрашивать. Потом подошла и моя очередь. Капитан спросил:
- Откуда будешь, боец?
- Из Горького, - отвечал я.
- Образование среднее?
- Да, а сейчас учусь на втором курсе института.
- О !!! В институте – это хорошо ! Нам грамотные и толковые люди, ой как нужны! Но только сейчас ты на службе, а не в институте. Кстати, а в каком вузе ты учился? – Он сделал ударение на прошедшем времени.
- В водном. То есть инженеров водного транспорта, - быстро отвечал я.
- Это хорошо. Я тоже инженер. Когда-то политех заканчивал. Попал на службу. Понравилось, и решил остаться.
Видать, он поэтому был неравнодушен ко мне. Сам когда-то был студентом и тоже технического вуза.
Потом он о чём-то переговорил с майором и сказал:
- Во взводе противоздушной обороны и радиолокационной разведки при начальнике ПВО дивизии хочешь служить?
- Как скажете, - ответил я ему.
- Что значит, как скажете? Я вот хочу, чтобы ты классным связистом стал. Будешь дежурить поначалу на пункте управления радиотелефонистом. Ну как?
Услышав слово радиотелефонистом, я сразу воспрянул духом. Во первых работа сидячая, то есть не будет ежедневных кроссов и марш-бросков, которыми всех пугали перед службой. Во вторых – работа интеллектуальная, а в третьих – можно попутно и книжку почитать и письмецо накатать. При чём дежурство будет в штабе дивизии, а это всё же цивилизация. Длинное четырёхэтажное здание штаба находилось рядом со спортзалом. Да тут и город цивильный за забором. Всё это осмыслив буквально в течении нескольких секунд, я громко ответил :
- Да, я согласен!
Глава сорок седьмая.
В последний приют.
Майор Бородай и капитан Белов – так представились мне мои первые начальники. Капитану на вид было лет тридцать пять, а майору лет на десять побольше, и у него были густые чёрные усы. Бородай пробудет во взводе ещё месяца три, но мне сразу было понятно, что он довольно мягкий командир и это мне, да и всем очень нравилось. Белов был пожёстче, но гражданский вуз и вольное студенчество в прошлом постоянно проявлялось в нём. Белов чего-то спрашивал меня про институт и в общих чертах рассказывал о взводе. После чего он меня и ещё девятерых вывел из спортзала. Мы разместились в двух УАЗиках и тронулись. Путь наш лежал в Слячь, где и располагался наш взвод. Там же была лётная дивизия, отдельные эскадрильи и стройбат. Проехав около шести километров, мы встали перед воротами гарнизона. Белов пошёл на КПП звонить в казарму, чтобы нас встретили.
Через полчаса подошёл какой-то сержант с чёрными погонами. Он представился нашим начальникам :
- Товарищ, майор, гвардии сержант Маслов по вашему приказанию прибыл. – А потом добавил :
- Здравия желаю, товарищ капитан.
- Вольно, Маслов, вольно. Долго собираешься.
- Виноват, товарищ майор. Взвод с ужина сопровождал.
- Ну, да ладно. Вот тебе десять человек – молодых солдат, которые будут проходить службу в нашем взводе. Веди их сейчас в казарму, размещай, сообрази что-нибудь насчёт ужина. Покажи каждому кровать, тумбочку, ну и всё, где чего находится. И смотри – безо всяких фокусов ! Проследи, чтобы их никто не обижал. А мы поедем. У нас в штабе дел по горло.
Когда мы уже построились, а УАЗики завели двигатели, капитан Белов на ходу добавил :
- Маслов, завтра мы за ними приедем и повезём их опять в Оремов Лаз на КМБ. Так что расскажи им об этом и подготовь!
- Так точно, товарищ капитан. Расскажу и подготовлю. А за них не беспокойтесь. Никто их и пальцем не тронет. Всё будет в лучшем виде.
Глава сорок восьмая.
Маслов о службе.
После этого они уехали, а мы стояли и ждали дальнейших команд этого сержанта. Он толкнул небольшую речь:
- Здесь вам будет неплохо. Считайте, что повезло. Служба во взводе – не то, что в мотострелковых полках. Зарядка необременительная. Марш-бросков в полном снаряжении, всяких кроссов – почти не бывает. Начальство далеко. Кроме меня у вас будет два непосредственных начальника. Это командир взвода старший лейтенант Коршунов и прапорщик Андреев . Он же начальник станции.
После чего его речь мне показалась несколько двусмысленной, когда он продолжал:
- Из кожи лезть здесь ни к чему. Никаких подвигов всё равно не совершите. Здесь им нет места. Главное – вы должны быть чистыми, выглаженными и подшитыми. И сапоги всегда должны быть начищенными. Чтоб не стыдно было в столовой показаться. А во взводе во всём слушаться старших по званию.
Потом подумав секунд пять, он добавил:
- И тех, кто прослужил больше года. Но главное – меня, так как я исполняю обязанности заместителя командира взвода. Если кто-то будет дёргаться на вас, тем более из других подразделений, то сразу мне об этом докладывать. А не командиру и не прапорщику Андрееву. Только мне. Я решаю любые проблемы. Ну ладно. А сейчас, шагом марш!
И мы побрели от ворот в сторону казарм. Пройдя метров триста по гарнизону, Маслов нас остановил у одной одноэтажной казармы. Она была уже у самого аэродрома. Военный городок был довольно обширным и непохожим на остальные. Казармы располагались друг за другом и все они были одноэтажными в виде бараков. Кругом были плакаты с надписями, типа «Слава советскому солдату !», «Приказ командира – приказ Родины !», «Воин помни – враг не спит».
За сержантом мы вошли в казарму. У тумбочки стоял дневальный, который сразу воскликнул:
- О, Мойша, целый табун за собой прывёл! Вот наконэц то тэпэрь жизня пойдёт!
Судя по внешности этот ефрейтор был представителем какой-то среднеазиатской республики. Маслов разместил нас в классе, а сам куда-то удалился.
Глава сорок девятая.
Встреча с дедами в кубрике.
Мы с полчаса ждали – что же будет дальше? Потом в класс заглянула какая-то заспанная рожа. Этот проснувшийся солдатик был ещё в спальной рубашке. Он хриплым голосом нам пробурчал:
- Здорово, пацаны! А чего вы здесь? Проходите давайте в кубрик.
Через некоторое время, уже умывшись, он опять заглянул к нам и стал расспрашивать кто мы и откуда. После чего он повёл нас в кубрик, где на кроватях лежали с десяток дедушек.
- А ну, салаги, стройся давай в одну шеренгу ! – не очень-то ласково скомандовал один из них.
Мы построились.
- Ну что, будем знакомиться? – продолжал второй.
- Меня Паша зовут. А среди вас, я как слышал, есть москвичи.
После чего мы должны были по очереди отвечать, где кто жил и чем занимался до службы. Затем Маслов попросил водителей выйти из строя. Вышло человек пять, а один из них громко крикнул:
- Я тракторист!
После чего громовой хохот потряс казарму. А Маслов продолжал:
- Вы чё, блин, не поняли? Ну, встать всем в строй. Я русским языком просил из строя выйти только водителей. Поняли?
- Так точно! – отвечали мы.
- И так, - продолжал он, - водители, два шага вперёд!
- А я тракторист! - опять неистово крикнул и вышел вперёд этот деревенский паренёк.
Теперь уже ржали все и многие не могли остановиться. Маслов сквозь хохот повторил:
- Я же сказал, водители. А ты кто таков будешь, чудо в перьях?
- Рядовой Фадеев, - отчеканил деревенский.
На это Маслов ему ответил:
Теперь рядовой Фадеев будешь ты здесь зваться Трактором. Раз ты сам так этого хочешь. Я тебя за язык не тянул. Услышав, как тебя кто-то зовёт, ты должен громко ответить – я. Это и ко всем относится. Понятно?
- Так точно, - парировал Фадеев.
- И так, рядовой, Трактор!
- Я! – отвечал Фадеев.
- Ко мне три шага вперёд!
Трактор подошёл к Маслову.
- Хорош гусь. Значит, у себя в колхозе трактористом работал?
- Так точно.
- Понятно. Но армия не курятник, а БМП не трактор.
Потом вмешался туркмен-ефрейтор:
- Их надэ спортом провэрить. Кто какым занымался на гражданке?
Мы по очереди стали говорить – каким видом спорта занимались в последние годы.
- Погоди ты, Бабай, они ещё не хрена ни в чём не шарят, - встрянул чёрный крепыш с хохляцким говором. – Мойша, объясни им политику партии и правительства.
Этот чёрный крепыш был рожей своей похож на жабу, а кличка у него здесь была Ара.
Глава пятидесятая.
Два варианта службы.
Мойша, то бишь сержант Маслов пояснил:
- Дело вот в чём. Есть два варианта службы. Вариант первый – это служить строго по уставу, где каждый день в шесть утра физзарядка с пробежкой в пять километров, а после завтрака сорок минут строевая подготовка. Потом политзанятия и всё остальное строго по расписанию. Строевой же будем заниматься три раза в день. Марш-броски будут каждый божий день. Причём в полном боевом снаряжении, то есть в ОЗК, в противогазе и с автоматом. Обращаться друг к другу будите строго по уставу. К старшим по званию подходить только строевой и докладывать по форме. Отвечать строго: есть, ни как нет и так точно. Проходя мимо друг друга, не говоря уже о старших по званию, - всегда отдавать честь. За малейшее нарушение – наряд вне очереди. За нарушение средней тяжести – два наряда вне очереди. Если нарушения массовые, то все идём в спортгородок и занимаемся там до потери пульса. Или здесь тягаем мамку, то есть штангу и отжимаемся на счёт. Кто будет плохо отжиматься, тот будет этим заниматься целый день.
Потом после небольшой паузы он продолжил:
- Но есть и другой вариант. При нём почти нет никаких марш-бросков и кроссов. Спортивные нагрузки незначительны. Через полгода, а полностью через год каждый сможет заниматься спортом в своё удовольствие. Через полгода – пожалуйста, бегайте на зарядку, если есть желание. Строевой почти никакой не будет. Обременительных занятий по расписанию будет тоже немного.
- А что же тогда будет? – спросил его на это кто-то из наших.
- Простое обслуживание. Будите делать то, что вам скажут. Приказывать вам может только тот, кто уже прослужил больше года. Естественно только из нашего взвода. Если всё будите выполнять и шарить, то станем жить душа в душу. А если нет, то уж не обессудьте. Тогда пеняйте на себя. В армии надо шарить. То есть суметь достать что-то ценное и нужное и для взвода и для тех, кто в нём прослужил определённый срок. И вообще при таком варианте больше будите сидеть в тёплой казарме, а не бегать под дождём и снегом или топать строевой на морозе. До полгода – вы духи, через полгода – гуси. В Союзе гусей зовут черпаками, но это неважно. Главное – через год вы становитесь кандидатами или кандедами. Ну а через полтора – дедами. А через два года, уже сразу после приказа – вы дембеля, то есть гражданские люди. Через полгода вам уже будет легче, потому что придут новые молодые, где основные тяжёлые работы по уборке и обслуживанию лягут на их плечи. А через год вы уже здесь свободные люди и будите полностью избавлены от всех физических работ, как в наряде, так и вообще. Потому что всё станут делать духи и гуси. И начнётся у вас совсем иная жизнь! Спать досыта, молодых гонять, ходить в село на дискотеки, пить вино и пиво, заниматься бизнесом – всё в вашем распоряжении. Деды вам слова на это не скажут. Лишь бы во взводе был порядок, и молодые делали бы всё, что им положено. А вы будите только следить за ними и подгонять их, то есть воспитывать в духе преданности «партии» и «правительству». Так что подумайте хорошенько, ведь такая лафа и пасека вас ждёт. Не служба, а малина сплошная. Ну, у меня пока всё. Пять минут вам на размышление.