Тени Аурелии

— Ладно, все грязные детали этой схемы я понял. Возвращайся к своей работе, — Клин одним махом залпом допил остатки горького кофе. — Мне нужно побыть одному, подумать и кое с кем срочно связаться.

— Хорошо, босс, — Мякиш покорно поклонился, собрал со стола свои планшеты и быстрыми шагами вышел из зала. Его тихие шаги быстро затихли в глубине длинного коридора, где мягкий свет ламп делал человеческие тени неестественно длинными и тревожными.

Клин остался в зале в полном одиночестве. Вокруг воцарилась идеальная тишина, нарушаемая лишь глухим гулом пролетающих за бронестеклом дронов, да где-то далеко внизу, на улицах второго сектора, с ревом проносились скоростные мотоциклы банд. Лидер «Гвоздей» медленно достал из кармана плаща коммуникатор и набрал короткий, засекреченный номер.

— Мара, привет. Ты сейчас свободна? — хрипло спросил он в трубку. — Я сейчас лично буду у тебя. Нужно срочно обсудить одно очень важное и деликатное дело.

Услышав на том конце линии короткий утвердительный ответ, он немедленно отключил связь. На несколько мгновений Клин замер на месте, неподвижно глядя в одну точку перед собой, затем тяжело поднялся со своего кресла и, сделав едва заметный кивок дежурившей у дверей личной охране, направился к выходу из штаб-квартиры. Его уверенные шаги глухо и бесшумно тонули в дорогом ковре, а механический красный глаз продолжал мерцать в полумраке, отражая холодный неон умирающего дня.

***

Зал оперативного командования находился в самом охраняемом секторе, глубоко в чреве флагманского космического крейсера «Неустрашимый». Стены из массивного темного сплава полностью поглощали любые звуки, а в воздухе явственно висело густое напряжение — будто сама мертвая сталь корабля подсознательно знала: прямо сейчас здесь идет речь о вещах, способных в корне изменить весь хрупкий баланс сил внутри Содружества.

Контр-адмирал Артемис Рейн стоял у огромного голографического стола, заложив руки сцепленными за спину. Его резкое, волевое лицо с глубокими морщинами у глаз и старым шрамом, наискось пересекающим левый висок, казалось высеченным из цельного куска камня. Серебристая парадная форма с черными вставками штурмового спецназа сидела на его мощной фигуре как монолитная броня. Он никогда не повышал голос в разговоре, но абсолютно каждый его приказ звучал для подчиненных как окончательный и обжалованию не подлежащий приговор.

— Ровно через трое суток наш передовой штурмовой отряд «Гелиос» осуществляет боевую высадку на Аурелию, — твердо начал он, пристально глядя на объемную проекцию планеты, медленно вращающуюся над столом. — Наша главная цель: локализовать и, при возникновении малейшей необходимости, полностью нейтрализовать сбежавший объект 1232 — биоробота Елену Ким. По нашим последним аналитическим данным, объект сейчас передвигается в комплекте с экспериментальным Уничтожителем.

Вдоль длинного стола в строгих позах сидели старшие офицеры космического спецназа. И среди них выделялся капитан второго ранга Дариан Восс, бессменный командир «Гелиоса». Это был высокий, подчеркнуто сдержанный мужчина с лицом, будто искусно выточенным из куска обсидиана. Его прямой взгляд всегда оставался абсолютно холодным. Восс органически не переносил никаких сюрпризов во время операций, а эта экстренная высадка была именно такой — полной загадок и скрытых рисков.

Дариан время от времени бросал косые, недовольные взгляды на пару новичков напротив, где сидели Кайрен и Астер — один в новенькой форме сержанта космических сил, другая — в аккуратном мундире лейтенанта. Однако у Кайрена на рукаве уже красовались особые нашивки ведущего аналитика космического спецназа, и именно этот факт смущал и раздражал Восса больше всего. Парень командиру отряда сразу и категорически не понравился — как-то уж слишком благоговейно и снизу вверх он смотрел на боевого контр-адмирала. Тем не менее, Дариан изо всех сил старался держать свои эмоции при себе, чтобы лишний раз не раздражать Артемиса Рейна. Он прекрасно знал старое железное правило флота: если контр-адмирал лично выбрал кого-то для миссии — значит, этот человек наверняка заслужил это своими способностями.

А вот вторая новенькая — лейтенант Астер — Воссу, напротив, очень даже приглянулась. Молодая, подтянутая, привлекательная женщина с потрясающими голубыми глазами. В её уверенном взгляде читалось спокойствие профессионала высокого класса. Она держалась с абсолютным достоинством, ни на секунду не пытаясь произвести на боевых офицеров дешевое впечатление.

Кайрен сидел строго напротив командира штурмовиков, то и дело поправляя жесткий, непривычный воротник новой формы. Его лицо было худощавым, с резкими скулами и невероятно внимательными глазами, в которых так и читалась непрерывная, неуемная работа мысли. Он старался держаться прямо, но в его осанке по-прежнему не было военной выправки — скорее, он выглядел как сугубо гражданский ученый, волею судьбы случайно оказавшийся среди суровых кадровых военных.

Рядом с ним сидела Астер. В отличие от своего бывшего парня, она чувствовала себя в этой обстановке максимально уверенно. Став лейтенантом космических сил Содружества, она внутренне предвкушала это грандиозное приключение на далекой Аурелии, хотя с вероятностью почти в сто процентов ей предстояло остаться на борту крейсера и координировать штурмовую группу исключительно по дальней квантовой связи. Её коротко подстриженные волосы изящно открывали шею — уставная женская форма позволяла такую вольность. И её внимательные голубые глаза не выдавали ровным счетом ни капли лишних эмоций. Только едва заметное, синхронное движение пальцев по панели планшета выдавало сильное внутреннее напряжение. Она принципиально ни разу не взглянула в сторону Кайрена — всё её диспетчерское внимание было целиком сосредоточено на оперативно-тактическом докладе.

— Наш аналитический центр считает, — мерно продолжал контр-адмирал Рейн, — что объект Елена Ким сейчас целенаправленно направляется к естественному спутнику планеты. Именно там, на орбитальной парковке, до сих пор находится древний посадочный модуль нашей столетней миссии — высокотехнологичная космическая яхта класса «Сирин». Чисто теоретически, автоматические системы консервации корабля вполне могли полностью сохранить её структуру за этот век. Если Лена доберется до её терминалов первой и инициирует процедуру восстановления своей спящей силы, которая пробудилась в её клетках после трагической гибели остального отряда, уровень её биологических возможностей мгновенно станет максимальным — она превратится в полноценное «божество внешнего круга». Это даст ей абсолютные, почти мистические способности для гарантированного уничтожения любого электронного разума. Однако в случае её потенциального неповиновения Содружеству, это создаст колоссальную, смертельную угрозу для нашей группы зачистки. Мы обязаны заранее предусмотреть абсолютно все риски. Коллеги, прошу делиться мыслями.

— С учетом структуры её базовых протоколов, — тут же четко вмешалась Астер, её диспетчерский голос был сух и профессионально точен, — она, скорее всего, вообще не намерена навсегда покидать планету. Её фундаментальная задача — полное уничтожение Киберона. Возможно, она искренне считает, что Уничтожитель из оружейной необходим ей исключительно для успешного завершения этой миссии на поверхности.

— Или же она уже давно вообще не следует никаким штатным протоколам, — хмуро вставил свои пять копеек капитан Восс. — Она в одиночку уничтожила внутреннюю охрану комплекса и взломала секретную оружейную Содружества. Это категорически не поведение послушного, штатного биоробота. Она сбоит.

Кайрен до последнего момента предпочитал вообще не вмешиваться в спор старших офицеров. Объективной информации по планете было критически мало. Его выдающийся аналитический ум предпочитал сначала занять позицию молчаливого наблюдателя — ведь в аппарате Содружества, как и во все времена, штабные генералы очень любили при первой же ошибке быстро находить козлов отпущения среди младших чинов.

Но контр-адмирал Рейн упрямо не дал парню отмолчаться в углу: — А вы что думаете по этому поводу, сержант? Нам важен ваш аналитический взгляд.

— Оперативной информации по объекту действительно слишком мало, господин контр-адмирал, — твердо ответил Кайрен, собираясь с мыслями. — Но на основе базовой логики я считаю, что нам необходимо во что бы то ни стало первыми обнаружить ту самую космическую яхту на орбите Луны. Это даст нам гарантированный шанс превентивно уничтожить стационарные медицинские модули инициализации, которые Лена Ким может использовать для активации силы «божества». Это должно стать нашей самой приоритетной задачей на первом этапе операции.

— Вы что, на полном серьезе предлагаете всей боевой штурмовой группе высадиться на пустынный спутник вместо зачистки ключевых секторов на самой планете?! Это же полный тактический нонсенс! — капитан Восс немедленно и резко возразил. Ему было дико и неприятно, что какой-то необстрелянный сержант-аналитик смеет публично указывать ему, опытному кавалеру орденов и капитану второго ранга.

Рейн медленно перевел свой тяжелый взгляд с одного офицера на другого. Его суровые губы на секунду дрогнули в подобии одобрительной улыбки.

— А мне определенно нравится ваш прагматичный подход, сержант, — контр-адмирал кивнул Кайрену, полностью проигнорировав выпад Восса. — Вы мыслите нестандартно, объемно. Это именно то, что нам сейчас критически необходимо в этой запутанной миссии. Поэтому вы официально включены в состав ведущей аналитической группы этой операции. Ваша личная задача — с точностью до минуты предсказать все грядущие действия объекта 1232. И, если это будет возможно, предложить штабу способ её нейтрализации без прямого боевого столкновения.

Восс недовольно скрестил мощные руки на груди, откинувшись на спинку стула: — С огромным уважением, господин контр-адмирал, но я по-прежнему не уверен, что аналитик Кайрен психологически готов к операциям такого уровня опасности. Он не проходил полный курс жесткой боевой подготовки нашего спецназа.

— Ему и не придется идти со штурмовым автоматом в первом ряду, капитан, — отрезал адмирал Рейн, ставя жирную точку в споре. — Его задача на крейсере — думать. А ваша задача — внимательно его слушать. И если его аналитические идеи в итоге спасут на Аурелии хотя бы пару жизней ваших элитных бойцов, вы мне лично еще спасибо скажете.

Восс молча кивнул, больше не смея спорить с высшим чином, но его тяжелый взгляд при этом задержался на лице лейтенанта Астер чуть дольше, чем того требовали приличия.

— У вас у всех есть ровно трое суток до выхода из гиперпространства, — подытожил Рейн, гася голографический стол. — Используйте это время с максимальной пользой. Мы до конца не знаем, что именно ищет Елена Ким на поверхности планеты. И что конкретно она делает прямо сейчас — ведь у нее есть целых три дня чистой форы перед нами. На что именно она способна потратить это драгоценное время? На прямые поиски электронного разума?

— Господин контр-адмирал, мы достоверно узнаем это сразу после нашего официального прибытия в звездную систему, — подал голос Кайрен. — Но я всё же настоятельно рекомендую утвердить промежуточную высадку роботов на спутник для гарантированной ликвидации космической яхты «Сирин». Если Лена Ким каким-то образом сумеет пройти там полную инициализацию — её мощь станет колоссальной проблемой для всего нашего спецназа.

— Ну что ж, раз весомых возражений больше нет — приступаем к детальной проработке планов. Все свободны.

Трехмерная голограмма планеты окончательно погасла. Просторный зал оперативного командования погрузился в рабочую тишину.

Кайрен и Астер впервые за всё это время наконец-то открыто переглянулись друг с другом. В её глубоком диспетчерском взгляде не было ни капли прежнего укора, ни явного тепла. Там читался лишь один безмолвный, главный вопрос: «Ты действительно готов к этому безумию?»

Парень едва заметно, но очень твердо кивнул ей в ответ. Он был готов. По крайней мере, ему самому сейчас очень хотелось в это верить.

***

Антон уверенно вёл Лену по запутанной карте сектора 16-C, которую Лея шаг за шагом обновляла и транслировала в голограмму. На полупрозрачной проекции, которую искин время от времени включала прямо перед глазами искателя, мерцали тонкие лазурные линии коридоров, подозрительно напоминающие кровеносные сосуды огромного древнего организма, пульсирующие в вековой темноте. Вокруг царила глухая, первобытная тишина, нарушаемая лишь размеренным, глухим эхом их собственных шагов. Тяжёлые стены были покрыты плотным налётом безжалостного времени — серый толстый металл местами насквозь проржавел от сырости, а местами оставался идеально гладким, словно стекло, будто кто-то когда-то целенаправленно пытался начисто стереть здесь любые следы человеческого прошлого.

Антон никогда прежде не заходил в сектор 16-C. Здешние коридоры были ему совершенно незнакомы. К счастью, не приходилось тратить драгоценные минуты на то, чтобы вслепую прощупывать каждый опасный поворот. Лея, используя эхо-сканирование, грамотно объединяла данные и транслировала их прямо на голографическую карту — безопасный маршрут, проложенный через глубокие технические шахты и ювелирно обходящий большинство уцелевших охранных систем комплекса. Пару раз им на пути всё же попадались до сих пор работающие охранные лазеры — тончайшие красные нити, беззвучно режущие абсолютную тьму коридоров, как бритвы. Антон инстинктивно задерживал дыхание каждый раз, когда они аккуратно проскальзывали мимо, физически чувствуя, как сухое тепло луча касается кожи комбинезона. Он уже был внутренне полностью готов пустить в ход их новое инопланетное оружие, но общая тревога на базе, к их облегчению, так ни разу и не сработала. Это искренне радовало — и одновременно сильно настораживало опытного искателя. Слишком много странных аномалий было для одного заброшенного бункера.

Очередная «слепая» зона встретила их плотной тишиной, густой, как вековая пыль, толстым слоем осевшая на полу. Они решили сделать короткий привал в небольшой комнате, планировка которой позволяла идеально контролировать оба существующих выхода — на тот самый крайний случай, если из темноты покажется враг и им придется спешно удирать через противоположную гермодверь. В дальнем углу отсека аккуратными штабелями громоздились тяжелые ящики из неизвестного, неразложившегося пластика, их гладкие матовые поверхности тускло поблескивали в узком луче его фонаря. Антон устало опустился на один из таких контейнеров, чувствуя, как накопившаяся за сутки дикая усталость наваливается на плечи тяжелой бетонной плитой. Воздух в комнате был абсолютно сухим и пах чем-то очень старым, давно забытым.

Дикий голод и изнуряющая жажда давили на сознание гораздо сильнее, чем многометровые бетонные перекрытия над их головами. Губы Антона давно потрескались до крови, язык казался чужим и распухшим, а пересохшее горло болезненно саднило от каждого вздоха. Лена шла молча, но искатель прекрасно видел, как она украдкой то и дело прижимает ладонь к животу, будто отчаянно пытается заглушить ноющую пустоту внутри. Их походные запасы чистой воды и питательных пайков практически полностью иссякли. Специальные таблетки для химического обеззараживания в рюкзаке еще оставались — но чистой радиационной жижи, которую можно было бы ими очистить, вокруг тоже не наблюдалось.

— Лея, у тебя появились хоть какие-то логические выводы по странной работе местных охранных систем? — голос Антона прозвучал очень глухо в пустоте отсека, и в нем отчетливо сквозила скрытая тревога.

— Точных телеметрических данных в моих базах нет, — спокойно отозвалась искин, и её голос в наушнике был подчеркнуто ровным, почти безжизненным. — Но мои внешние датчики фиксируют, что внутренние подсистемы комплекса ведут наше непрерывное сканирование. Вероятность того, что база знает о нашем присутствии, составляет восемьдесят девять процентов.

Антон сильно нахмурился и с силой провел ладонью по лицу, стирая липкий пот. — Тогда почему до сих пор не активирован протокол «Страж» на поражение? — эта неизвестность раздражала и пугала его сильнее открытого боя. Что-то во всем этом бункере явно шло не по инструкции.

— На данном этапе я не могу выдать точный тактический прогноз. Необходимой информации для анализа нет, — Лея в гарнитуре словно развела руками, хотя рук у цифрового разума, разумеется, не было.

— Возможно, я могу вам обоим это объяснить, — неожиданно мягко вмешалась в разговор Лена. Её голос прозвучал удивительно спокойно, но с такой твердой интонацией уверенности, которой Антон от нее совсем не ожидал.

Искатель удивленно поднял взгляд. Желтый свет его тактического фонаря плавно скользнул по её лицу, выхватывая из темноты резкие, изящные тени. Девушка выглядела смертельно усталой, но при этом поразительно собранной — её серые глаза блестели в полумраке, как закаленная сталь.

— Ты? — удивление Антона было слабым от усталости, но всё же вырвалось наружу. — Но ты ведь еще три дня назад, по твоим же словам, вообще ничего не знала об этих Руинах и нашей эпохе. Или я где-то крупно ошибаюсь? Знаешь, я до сих пор из вежливости не спрашиваю, как именно ты умудрилась силой мысли швырнуть того штурмового робота в коридоре оружейной — ты ведь мне так ничего и не объяснила.

Лена чуть заметно, уголками губ улыбнулась, но в глубине её глаз на долю секунды мелькнула тяжелая тень — быстрая, как вспышка лазера.

— Я даю тебе слово, Антон: я обязательно расскажу тебе абсолютно всё, как только мы выберемся отсюда и я сама до конца во всем разберусь. Но самое главное прямо сейчас — у меня есть вполне логичное объяснение всем этим странностям с пассивностью местной охраны.

Она по-прежнему была одета в его старые вещи — его рабочая рубашка висела на её изящной фигуре слишком свободно, а длинные рукава были небрежно закатаны до локтей, чтобы не мешали при движении по лестницам. Здесь, в глубоком сердце Руин, к счастью, не было того пронизывающего ледяного сквозняка, что бушевал на выжженной поверхности Пустоши, но местный воздух всё равно казался человеку абсолютно чужим, мертвым и неподвижным.

— Ну давай, выкладывай свою гипотезу, — Антон поудобнее откинулся спиной на пластиковый контейнер, словно на мягкое кресло, и устало скрестил руки на груди.

— Я более чем уверена, что абсолютно все автоматические системы в этом подземном секторе сейчас находятся под полным, скрытым воздействием того самого глобального электронного разума, о котором вы говорили. Киберону просто дико интересно, кто мы такие и что конкретно мы здесь делаем. Подобное исследовательское поведение разума искусственного происхождения нашими аналитиками фиксировалось уже не раз на других объектах.

— Зафиксировано кем именно? — Антон нахмурился еще сильнее, уловив странное слово. — Я ведь обещал тебе не устраивать допросов, Лена, но что конкретно ты от меня скрываешь? И если этот ваш Киберон действительно прямо сейчас наблюдает за нами через каждую турель, чего нам вообще ждать от него в следующую секунду?

— Я не скрываю от тебя главного, Антон: согласно моим изначальным базовым директивам, я должна была обнаружить его и полностью уничтожить. Этот машинный разум представляет собой огромную экзистенциальную угрозу для всех планетных систем выше третьего технологического уровня. Но для вашей текущей, уцелевшей планеты и её жителей он в данный момент никакой прямой опасности не несет. Он занят совсем другим.

Антон горько усмехнулся, но в этой усмешке не было и капли веселья. — Ладно, я даже не буду пытаться спрашивать тебя про эти ваши космические уровни, — он устало махнул рукой, но его взгляд остался настороженным и сфокусированным на девушке.

Лена благодарно и очень тепло посмотрела на него, но в глубине её зрачков всё равно плескалась глухая тревога — темная, как провал шлюза за их дверью.

— Главное для нас сейчас — убедиться, что этому электронному разуму ничего от нас лично не нужно. Я предполагаю, что мы сейчас находимся в изолированной зоне долговременного хранения нашей экспедиции, и Киберон за сто лет так и не смог взломать её шифрование извне. Мои создатели законсервировали здесь абсолютно всё для сверхдлинных межзвездных перелетов, эти системы рассчитаны на годы автономной работы. И я искренне надеюсь, что мы найдем на центральном складе то, что нам обоим нужно для спасения.

Антон лишь тихо хмыкнул. Где-то бесконечно далеко в глубине заброшенных вентиляционных коридоров глухо и протяжно отозвался странный звук — словно тяжелый металл медленно скользнул по камню. Лена мгновенно вскинула голову, чутко прислушиваясь к эху, но ничего не сказала спутнику.

— Вот увидишь, Антон, — попыталась она поднять ему настроение, — если мы успешно пройдем финального Стража на входе, мы найдем там абсолютно всё. Там на складах жизнеобеспечения наверняка до сих пор работает автоматический душ, и я смогу наконец-то полностью смыть с себя эту вековую пыль Руин! И надеть чистую, сухую одежду.

Антон лишь понимающе покачал головой, глядя на её робкую улыбку. Он медленно опустил взгляд на Уничтожитель, мирно лежавший у него на коленях. Новое, абсолютно чуждое оружие старших рас. Искатель внимательно изучал его плавные лазурные линии, отчаянно пытаясь до конца осознать базовые принципы работы этой пушки. Она явно была создана не для банальной охоты на мутантов Пустоши и не для банальной самообороны от банд — это был чистокровный, страшный инструмент тотальной войны. Ему безумно хотелось прямо сейчас испытать его в деле, лично проверить, сможет ли этот плазменный сгусток с ходу пробить монолитные защитные шлюзы, но автоматика базы оставалась странно, пугающе пассивной. Никакой тревоги, ни одной открытой атаки роботов. Только молчаливое, непрерывное наблюдение из темноты. И эта зловещая тишина пугала опытного искателя гораздо больше, чем самый жестокий открытый бой.

— В первую очередь на этом складе нам нужна вода, Лена. Обычная, чистая питьевая вода, — Антон на секунду замолчал, будто прислушиваясь к хриплому звуку собственного голоса. — Если честно, я сильно сомневаюсь, что хоть какая-то жидкость могла остаться пригодной для питья за целое столетие в этих ржавых баках. И если там сухо, нам придется резко менять все приоритеты нашей миссии. Мы бросим всё и будем в первую очередь искать воду. Чистую, не радиоактивную воду. Моих таблеток для фильтрации еще осталось буквально на пару раз… но этого слишком мало. Очень мало для выхода к Невераду.

Он поднял глаза на Лены. И в её сером взгляде в эту секунду отразилось ровно то же самое, что и в его собственном — безграничная физическая усталость, пополам замешанная на железной, несгибаемой решимости идти до конца. И где-то на самом дне её зрачков еще теплилась слабая надежда. Хрупкая и зыбкая, как блеклый луч его тактического фонаря в этой бесконечной подземной тьме.

***

Мэр города Неверад находился на важнейшей, стратегической встрече с высшими представителями крупнейших сырьевых корпораций, когда на его личный коммуникатор неожиданно пришел закодированный, экстренный вызов. Этот защищенный радиоканал связи предназначался исключительно для сообщений чрезвычайной важности и в обязательном порядке требовал его мгновенного ответа. Что-то случилось. Что-то из ряда вон выходящее.

Он на секунду поднял тяжелый взгляд от лакированного стола, где аккуратными стопками лежали разложенные финансовые документы, и затаил дыхание. В просторном зале заседаний царила строгая, чисто деловая тишина, нарушаемая сейчас лишь размеренным, монотонным голосом очередного докладчика. В данный момент шел подробный квартальный отчет о комплексном развитии корпоративных секторов внутри городской черты. Корпорации изо всех сил продвигали свои новые планы по масштабному благоустройству подконтрольных территорий, используя эти проекты как хитрую стратегию для официального сокращения налоговых отчислений в городскую казну.

Однако подобные программы всегда требовали параноидально пристального внимания со стороны администрации Неверада: прожженные корпораты преследовали исключительно свои собственные коммерческие приоритеты и стремились жестко продавить их на всех уровнях. Главная задача городской власти как раз и заключалась в том, чтобы ни в коем случае не поддаться этому скоординированному давлению и до последнего твердо отстаивать интересы обычных жителей — планомерное развитие общей инфраструктуры, модернизацию коммуникаций и гарантированное обеспечение людей доступным социальным жильем.

Мэр Неверада, Александр Грейсон, был человеком, которого даже его злейшие враги никогда не рискнули бы назвать обычным, среднестатистическим политиком. Высокий, крепко сбитый мужчина с широкими плечами борца и благородными серебристыми висками, он с первого взгляда производил на любого собеседника неизгладимое впечатление лидера, рожденного для постоянного колоссального давления и сложнейших переговоров. Его волевое лицо с резкими, жесткими чертами и невероятно уверенным взглядом прямо говорило о том, что этот человек умеет видеть гораздо больше, чем показывают сухие графики и цифры на мониторах аналитиков.