Тени Аурелии
— Я не ношу одежду, — отозвалась искин ровным, подчёркнуто бесстрастным тоном, использовав внешний динамик.
— Знаю. Но ты ведь следишь за мной. Постоянно. Сканируешь, анализируешь, оцениваешь. Я подумала, что, может, мы могли бы... подружиться?
— Дружба не является функцией моей архитектуры.
— А что является? — Лена улыбнулась, беззлобно, но с лёгким вызовом.
— Контроль. Безопасность. Защита Антона от потенциальных угроз.
— И я — потенциальная угроза?
— Уровень неопределённости остаётся высоким, — сухо отчеканила Лея. — Прямой генетический анализ невозможен. Биологическая структура содержит неопознанные аномалии. Это не позволяет мне присвоить вам статус «безопасный объект».
— А ты не пробовала... — Лена чуть помедлила, подбирая слово, — довериться?
— Доверие — иррациональная категория. Она не поддаётся математическому обоснованию.
— Вот как, — Лена кивнула, словно услышала что-то важное. — Тогда я скажу иначе. У меня нет ни малейшего желания причинять вред ни тебе, ни Антону. Ты можешь сколько угодно сканировать меня — я не изменю этого факта. Но если ты однажды поймёшь, что я не враг... может, тогда ты просто перестанешь называть меня «объектом».
На этот раз Лея промолчала. Долго. Антон, молча наблюдавший за этой перепалкой, подумал, что искин просто проигнорировала последнюю фразу Но спустя несколько секунд динамик на его экипировке тихо щёлкнул, и раздался негромкий, почти неохотный ответ:
— Запрос принят к обработке.
Лена улыбнулась — на этот раз искренне, без вызова. И Антон впервые за всё это время увидел, как напряжение отпускает её хоть на мгновение. Он давно уже наблюдал за ней — украдкой, стараясь не выдать себя, — и каждый раз ловил себя на мысли, что не может отвести взгляд. В каждом её движении, даже самом простом, сквозила поразительная естественность и грация. В суровом, выжженном мире Неверада он никогда не встречал таких девушек — и, возможно, понимал, что больше не встретит.
Лена прекрасно замечала эти вороватые взгляды. Она физически чувствовала, как искатель наблюдает за каждым её шагом, как инстинктивно задерживает дыхание, когда она проходит совсем близко. Но она сознательно старалась не реагировать, искусно делая вид, что полностью поглощена своими мыслями. Её точёное лицо оставалось непроницаемым, а взгляд — сосредоточенным. И лишь изредка, когда Антон отворачивался к приборам, она позволяла себе мимолётную, почти незаметную улыбку.
Внутри неё велась совсем иная, скрытая от посторонних глаз работа. Антон ей нравился, причём с самой первой секунды пробуждения. И это пугало её до глубины души. Он не был просто добрым или внимательным проводником — в этом суровом искателе крылось нечто, притягивающее её с силой, которую она не могла логически обосновать. Никогда прежде, за всю её долгую жизнь, она не испытывала подобного тихого, но всеобъемлющего волнения. Но куда сильнее пугало другое. Тот жёсткий приказ, что вёл её сквозь годы, сквозь войну, сквозь само время, — исчез. Растворился без следа, не оставив ни цели, ни смысла, ни даже эха. И вместе с ним пришло то, чего она не знала и не должна была знать, — человечность. Настоящая, живая, нетипичная для её природы. Она накатывала волнами, заставляла чувствовать, сомневаться, желать. И это было куда страшнее любого врага. Лена не понимала, как с этим совладать, и потому не могла быть с Антоном до конца честной. Слишком многое оставалось недосказанным, слишком многое она и сама ещё не понимала. Не зная, как справиться с этими новыми, деструктивными чувствами, она упрямо прятала их за нейтральной, холодной маской — пытаясь скрыть от него эту свою новую, пугающую сущность.
На третий день вынужденного привала Лена уже могла передвигаться по серверной без посторонней помощи. Сделав круг по комнате, она твёрдо предложила начать движение к выходу.
— Думаешь, мы готовы? — спросил Антон, на ходу проверяя снаряжение и обновляя голографическую карту на браслете. — Главная проблема никуда не делась: тебе банально не в чем идти. У меня нет запасной обуви, а если бы и нашлась — она оказалась бы на три размера больше. Это тебе не рубашка, тут рукава не подвернёшь.
— Я справлюсь, — Лена посмотрела на свои ноги. — Смогу двигаться в стазисных чешках, просто буду предельно внимательно смотреть под ноги, обходя острые обломки. Если мы останемся под этим куполом ещё хоть на сутки, я начну сходить с ума.
Антон нахмурился, понимая, что тонкая ткань чешек мгновенно порвётся о суровый бетон Пустоши и пропустит остаточную радиацию. Не говоря ни слова, он достал нож, отрезал несколько широких полос от брезентового чехла в рюкзаке и плотно, в несколько слоёв обмотал её стопы поверх чешек, зафиксировав их эластичными стропами. Получились уродливые, но надёжные и плотные искательские обмотки.
Закончив, он активировал гарнитуру связи.
— Лея, оцени текущую обстановку снаружи.
— Биометрические показатели объекта Лена находятся в пределах допустимой нормы. Общая мышечная активность восстановлена на восемьдесят два процента. Однако мои алгоритмы всё ещё фиксируют критически высокий уровень неопределённости. Скрытая угроза сохраняется. И, Антон... — голос Леи в наушнике стал тише, почти интимным, словно она не хотела, чтобы её услышал кто-то ещё. — Ты находишься слишком близко к объекту. Мне кажется, ты теряешь голову. А тебе стоит пересмотреть приоритеты в своём поведении, способствующие твоему выживанию.
— Ты что, ревнуешь? — невольно усмехнулся он под маской.
— Это чувство не заложено в мою архитектуру, — сухо отчеканила Лея. — Это чистое отклонение в системной логике. Я фиксирую явный сбой в твоей личной оценке рисков, вызванный иррациональным поведением. Возможно, тебе стоит вернуться к объективной оценке ситуации.
— Хорошо, я тебя услышал, — оборвал её Антон. — Безопасный маршрут есть?
— Могу предложить вскрыть гермодверь в самом конце главного коридора, куда выходит этот техблок. За ней эхолокация фиксирует старый спуск в техническую зону. Дальнейшее сканирование из-за толщины перекрытий невозможно, но общее направление должно вести прямиком к южным границам Неверада.
Антон отключил связь на несколько секунд и повернулся к девушке:
— Готова?
— Да, — Лена шагнула к двери.
— Но если впереди что-то случится — не медли и не пытайся закрыть меня спиной. Я не хочу стать причиной твоей гибели.
Он лишь молча кивнул в ответ. Они начали выбираться.
Они продвигались по полуразрушенному техническому тоннелю. Вековые стены были сплошь покрыты глубокими трещинами, а потолок местами полностью обрушился, обнажая ржавые двутавровые балки и пучки силовых кабелей, свисающие вниз, словно потрошёные вены какого-то огромного древнего организма. Дрожащий луч налобного фонаря Антона выхватывал из непроглядной темноты остатки настенных знаков, выцветшие символы и непонятные аббревиатуры давно исчезнувших механизмов — всё это казалось осколками погребённой цивилизации.
За сто с лишним лет коридоры и инженерные узлы подземелий сектора 18-C сохранились относительно неплохо, но само качество материалов под воздействием времени необратимо изменилось. Древний пластик, полностью утративший свои пластификаторы, стал хрупким как стекло и буквально рассыпался в пыль от малейшего прикосновения, напоминая сухую глину. Металлические конструкции, особенно содержащие железо, покрылись толстой, слоящейся коррозией. Лучше всего сохранялись вещи и электроника, запертые в герметичных вакуумных кейсах. Особый, священный интерес для профессиональных поисковиков вроде Антона представляли зоны, где до сих пор работала или совсем недавно вышла из строя автоматика. В таких законсервированных отсеках царил идеальный, пугающий порядок, поддерживаемый древними ремонтными системами, и ни о какой ржавчине там речи не шло.
Лена шла строго рядом. Она упорно молчала, но её взгляд оставался цепким, сфокусированным, почти хищным. Она не просто смотрела по сторонам — её разум лихорадочно анализировал окружающее пространство. Трещины на стенах, остатки энергосетей, даже то, под каким углом и насколько уверенно Антон удерживает свой пистолет — всё это мгновенно попадало под её внутренний аналитический сканер. В её глазах читалась вовсе не усталость, а пробуждающийся, глубокий интерес. Казалось, она начинала видеть в этом опасном пути нечто гораздо большее, чем просто банальный побег к выходу.
— Антон, — произнесла она наконец, тихо, нарушая монотонный гул их шагов, — зачем ты вообще пришёл в эти опасные руины? Что тобой двигало?
Искатель немного замедлил ход. Яркий луч его фонаря скользнул по потолку и затерялся в черном провале коридора. Антон ответил не сразу — сначала он привычно проверил голографическую карту на запястье, сверяясь с направлением. И только после этого заговорил:
— Я искал артефакт. Один из тех редких технологических узлов, что уцелели после Катастрофы.
— Для себя?
— Нет, что ты. Для анонимного заказчика. Я работаю по найму, вольный охотник. Раньше, в юности, плотно сидел на контрактах корпораций, сейчас — лишь иногда сотрудничаю с ними. Но, честно говоря, я прекрасно знаю, что все эти ребята мягкие и пушистые только на своих рекламных голограммах в Невераде.
— Что ты имеешь в виду? — Лена слегка повернула к нему голову.
— Пару лет назад я нашёл уникальный модуль очистки воды. Древняя вещь, работающая на адаптивных бактериях. Руководство корпорации «Верде» тогда клятвенно обещало мне использовать эту технологию, чтобы бесплатно обеспечить чистой питьевой водой беднейшие внешние поселения. Я поверил, отдал им прибор и не взял за саму идею ни единого энеркойна. Но массового копирования или открытых станций в Пустоши я так и не увидел. Они просто зажали технологию под себя, сделав воду своим эксклюзивным ресурсом.
Лена внезапно остановилась. В её пристальном взгляде промелькнула странная смесь искреннего уважения и скрытой тревоги.
— Так ты, оказывается, идеалист? — она слегка оперлась ладонью о холодный бетон стены, немного запыхавшись. С учётом её недавнего анабиоза, такая долгая ходьба уже была сродни чуду. — Не знаю, как устроены ваши социальные отношения сейчас, но в нашу эпоху эксклюзивное владение подобной технологией давало колоссальные политические преимущества. И, разумеется, приносило астрономические деньги.
— Вот поэтому я больше не работаю в их лабораториях, — Антон тоже остановился, поджидая её. — Теперь стараюсь сбывать найденное самостоятельно. Деньги мне нужны, как и любому в Невераде — долг в триста пятьдесят тысяч сам себя не закроет. Я больше не идеалист, хотя по-прежнему стараюсь помогать обычным людям по мере возможности. Беру точечные, индивидуальные заказы. Поиск артефактов в Руинах — моя основная и единственная деятельность. Антон говорил спокойно, но в его низком голосе отчётливо звучала застарелая усталость.
— Я искренне думал, что этот выход в сектор 18-C — просто очередная рутинная экспедиция. Но когда я оказался внутри, то понял: нет, всё слишком гладко. Слишком много странных совпадений, кодов доступа и наводок. Пахнет крупной подковёрной интригой. Впрочем, артефакта у меня больше нет — он полностью выгорел, пока спасал тебя. Придётся вернуть анониму предоплату и выплатить неустойку корпорации. Но это меня не разорит, прорвемся, — он попытался ободряюще улыбнуться Лене.
Девушка перевела дыхание и продолжила движение по тоннелю.
— Что это был за артефакт? Конкретно?
Антон пошёл следом, пропустив её чуть вперёд, чтобы контролировать тыл.
— Черный нано-шар. Тот самый биологический и энергетический модуль, который я без раздумий активировал, чтобы запустить процесс твоей экстренной регенерации и адаптации.
Лена резко замерла как вкопанная. Её дыхание мгновенно стало глубоким, а взгляд сузился, превратившись в две острые льдинки. В ней лавиной вспыхнуло глухое, опасное напряжение. Она только сейчас в полной мере осознала истинный масштаб произошедшего.
— Погоди... То есть кто-то целенаправленно отправил тебя в этот бункер за ключевым био-модулем нашей лаборатории? — Лена раньше даже не задумывалась, откуда у обычного сталкера могли взяться знания о сложнейшей стазис-машине. Ей наивно казалось, что он случайно набрёл на её капсулу. Кто в этом разрушенном мире мог обладать информацией об артефакте столь высокого порядка? Кто-то явно вёл свою игру.
Она хотела спросить больше, но не успела.
В эту секунду в наушнике Антона раздался резкий, леденящий голос Леи: — Внимание! Впереди по коридору — Кочующий странник! Угроза класс один!
Антон мгновенно вскинул руку, приказывая Лене замолчать, и стал напряженно всматриваться в густую темноту коридора. Ему показалось, что на границе света фонаря вдали промелькнула угловатая массивная тень. Из оружия у него оставался только пистолет — абсолютно бесполезная игрушка против тяжелых военных роботов. Мощного разрядника, который спас его от «Скорпиона», больше не было.
— Быстро, назад, надо укрыться, — едва слышно выдохнул он и мертвой хваткой потянул Лену за руку в боковой технический проход.
Это оказался глухой тупик, но в самом его конце обнаружилась полуоткрытая подсобка. Заскочив внутрь, Антон аккуратно притворил тяжелую железную дверь и запер её на внутреннюю защелку.
Кочующий странник представлял собой автономного боевого патрульного робота на гигантском моноколесе. Бронированный, расширяющийся кверху корпус, невероятная мобильность и скорость на прямых участках, тяжелые шарнирные манипуляторы вместо рук. Секретная разработка довоенного периода, идеальная альтернатива живой охране на объектах высшей категории. Этот юнит был оснащен дуговым электрическим оружием колоссальной мощности. Уровень опасности для человека — максимальный. Защитный костюм Антона мог выдержать скользящее попадание пули, но против направленной многоамперной электрической дуги он был абсолютно бесполезен.
Как эти машины уцелели и сохранили подвижность спустя сто лет — оставалось сталкерской загадкой. Вероятно, где-то в глубоких недрах сектора 18-C до сих пор функционировал полностью изолированный, автоматический центр ремонта и энергоснабжения. И пока он работал, Странники оставались бессмертными.
Антон плотно прижал указательный палец к губам, его взгляд сделался жестким и холодным. Он ясно дал понять: Лене нельзя издавать ни единого звука.
Голос Леи в гарнитуре звучал на грани слышимости, сдерживаемый системными фильтрами:
— Юнит один. Странник. Двигается по магистральному коридору прямо в нашем направлении.
Антон почти бесшумно перехватил пистолет, встав у самой двери. Он занял позицию так, чтобы встретить врага лицом к лицу, если замок не выдержит. Лена осталась за его спиной — искатель прикрывал её своим телом без малейшего колебания, готовый защищать её жизнь ценой собственной.
Девушка наблюдала за ним, затаив дыхание. Она была еще слишком слаба физически, чтобы вмешаться в потенциальный бой, но её аналитический разум работал на полную мощность. Она просто запоминала его движения, тактику и ждала момента.
Пол под ногами ощутимо завибрировал. Из-за двери донесся тяжелый, мерный гул вращения массивного колеса. Робот остановился прямо напротив их подсобки.
— Внимание... Проверяет нашу дверь, — тихо доложила Лея.
Раздался резкий, леденящий душу скрежет металла. Тяжелый манипулятор Странника грубо навалился на внешнюю ручку, проверяя, заперто ли помещение. Защелка внутри натужно скрипнула, но выдержала. Антон сильнее сжал рукоять пистолета, готовый всадить всю обойму в оптический датчик машины, если дверь поддастся.
Пауза затянулась. Слышно было, как робот сканирует швы двери лазерным дальномером.
— Угроза миновала. Двигается дальше. По моим данным — уходит вглубь сектора, откуда мы только что пришли, — выдохнула Лея.
Они выждали в душной подсобке еще долгих пятнадцать минут — на всякий случай. Гробовая тишина подземелья казалась слишком плотной, чтобы верить в её безопасность. Затем, действуя быстро и слаженно, они пересекли опасный коридор и припустили в противоположном направлении.
В одном из технических узлов им пришлось преодолевать крутой спуск по почти отвесной металлической лестнице. Вокруг нее была сооружена широкая наклонная рампа — судя по всему, именно по ней роботы на моноколесах перемещались между ярусами. Антон остановился. Потратив почти час драгоценного времени и используя гидроинструмент, он сумел сорвать несущую опору рампы наверху. Тяжелая металлическая конструкция с оглушительным, страшным грохотом рухнула вниз, полностью разлетаясь на куски. Теперь сквозной проезд для тяжелых юнитов был заблокирован. Странники здесь больше не пройдут.
Отойдя на безопасное расстояние, они устроили короткий привал. Лена чувствовала себя значительно лучше, и в её глазах снова зажглись огоньки настойчивости. Её голос звучал спокойно, но в нем сквозило упрямое желание добраться до сути:
— Антон, а что конкретно ты знаешь о зашифрованном заказчике этого артефакта?
Искатель лишь равнодушно пожал плечами: — Ровным счетом ничего. Заказ упал анонимно через теневую сеть. Для Неверада это обычное дело, все крупные игроки хотят сохранить инкогнито, скрывая свои ходы от конкурентов. Корпорации часто нанимают агентов или наёмников вроде меня втемную, чтобы в случае провала чистыми остаться. Боятся, что кто-то узнает лишнее.
Он ненадолго замолчал, а затем добавил почти шёпотом:
— О самом нано-шаре я тоже ничего не знал. Ни как он выглядит, ни каково его истинное назначение. Только координаты тайника и обрывки технических данных. Но когда я взял его в руки, то интуитивно понял: это редчайшая вещь. Я слышал искательские легенды, что верхушка корпораций использует подобные медицинские артефакты, чтобы искусственно продлевать жизнь своим лидерам, генералам и учёным. Видимо, кто-то посторонний узнал про этот отсек и захотел перехватить модуль.
Он отвел взгляд в темноту:
— В итоге меня загнали в тоннель, который вывел меня прямо к твоему залу. По контракту я был обязан доставить шар в город. Но теперь... я не уверен, что всё это было случайностью. Может, сам сценарий погони был написан для того, чтобы я принес его в ваше убежище? Если так, у меня была абсолютная свобода выбора — кого из вас спасти. И я выбрал именно тебя.
В его паузе явственно ощущалась тяжесть морального груза:
— Я ведь понятия не имел, кто ты. Кто все те люди в саркофагах. Возможно, своим эгоистичным решением я разрушил чьи-то глобальные планы или поставил под удар нечто большее, чем способен осознать моим искательским умом. — Антон криво усмехнулся. — Просто когда я увидел, что этот шар — ключ к медкапсуле... мне до безумия захотелось подарить этот шанс именно тебе. Я искренне сожалею, что не сумел спасти их всех...
Лена долго молчала, пристально вглядываясь в его лицо. В её глазах не было ни капли страха — только глубокое, зрелое понимание и какая-то стальная внутренняя решимость.
— Если бы ты попытался спасти их всех, Антон, тебя бы уже гарантированно не было в живых. Так что... я не знаю, какой исход был бы лучше для этого мира.
Искатель мрачно посмотрел на нее, но промолчал.
— Расскажешь мне побольше о тех, кто был в саркофагах? — тихо спросил он.
Лена отвела взгляд, словно ведя внутреннюю борьбу с заложенными директивами:
— К сожалению, моя память до сих пор заблокирована обрывками. Но те люди в стазис-капсулах... поверь мне на слово, Антон: они точно не были такими чистыми идеалистами, как ты. Это всё, что я могу тебе открыть.
Она почти сразу пожалела, что сболтнула лишнее, выдав оценку. Но Антон не стал на нее давить — он просто понимающе кивнул и снова сосредоточился на дороге.
Они продолжили путь по узкому коридору, освещаемому лишь их налобными фонарями. Стены здесь были покрыты глубокими, местами прогоревшими трещинами, а воздух казался невыносимо тяжелым, забивая легкие пылью. Где-то далеко вверху слышался монотонный гул — возможно, отголоски недавнего взрыва лаборатории или упрямо работающие автономные системы вентиляции, которые еще не осознали, что мир вокруг давно мертв.
— То место, где находился наш зал... оно уничтожено полностью? Как это произошло? — спросила Лена.
— Сработал жесткий протокол безопасности. «Гвозди», преследовавшие меня по пятам, начали грубо вскрывать гермолюк. Я не знал, что внутри найду вас. И уж тем более не догадывался, что весь комплекс заминирован на случай вторжения.
— Самоликвидация объекта. Согласно военному стандарту закрытых оборонных объектов, там было заложено не менее трех тонн взрывчатки, — Лена произнесла это с абсолютно отрешенным, задумчивым выражением лица. — Шансов нет. Вряд ли там уцелела хоть одна микросхема. Основная взрывная волна ушла по направленным отводным шахтам. Нам... точнее, тебе невероятно повезло, что ты интуитивно выбрал правильный аварийный маршрут для эвакуации.
Антон кивнул: — Да. Там теперь сплошной завал. Дороги назад нет.
В этот момент в его наушнике снова раздался ровный, лишенный эмоций голос Леи:
— Подтверждаю. При активации протокола самоликвидации с зарядом в три тонны в тротиловом эквиваленте радиус гарантированного уничтожения составляет до трехсот метров. Направленные шахты минимизировали внешние разрушения конструкции. То, что вы остались живы — крайне редкое статистическое исключение.
— Я поняла. Туда больше нет пути... — тихо резюмировала Лена. — А можешь подробно описать мне то место, где ты изначально нашел этот черный шар?
Она говорила настойчиво, почти требовательно. В её голосе чувствовалась вовсе не праздная заинтересованность — это было нечто фундаментальное. Как будто от его ответа прямо сейчас зависело её собственное понимание текущей ситуации.
Антон на мгновение задумался, воскрешая в памяти детали двухнедельной давности, и коротко описал ей изолированный медицинский отсек сектора B-4, разграбленные стеллажи и заклинивший бронированный шкаф с эмблемой солнца и планет. Лена слушала его очень внимательно, едва заметно кивая своим внутренним мыслям, словно этот пазл наконец сошёлся в её голове. Больше вопросов она не задавала, и они в полном молчании возобновили свой изнурительный путь наверх. Но Антон заметил: что-то в её взгляде изменилось. Она словно приняла какое-то решение — и не собиралась делиться им с ним.
Они сумели найти выход на поверхность лишь спустя сутки непрерывного подъёма — исключительно благодаря Лее и её феноменальной способности прокладывать маршруты с помощью эхолокации. Искин непрерывно анализировала плотность перекрытий комплекса, улавливая отражения звуковых импульсов, и уверенно вела их туда, где бетонные стены были тоньше, а пустоты поверхности — ближе. В какой-то момент она выдала четкое указание:
— Антон, прямо над вами располагается крупное изолированное помещение. Мои датчики фиксируют обширную пустоту и массивные металлические элементы. Вероятно, это старый ангар или логистический склад. В правой нише технического обслуживания есть вертикальный лаз. Проверь его.
Он послушно подошел к указанной точке, с трудом отодвинул покосившуюся стеновую панель и обнаружил скрытую в глубокой тени лестницу. Металлическая конструкция была густо покрыта ржавчиной, но все еще сохраняла конструктивную прочность. Навалившись всем весом, Антон проверил её на устойчивость, после чего жестом подозвал Лену.
Лестница вела через узкий, удушливый технический лаз строго наверх. Каждый шаг по гулким металлическим ступеням отдавался в ушах зловещим эхом, словно мертвый комплекс чутко прислушивался к их приближению. Воздух вокруг становился ощутимо суше и холоднее.
— Лея, ты абсолютно уверена, что на верхнем уровне безопасно? — спросил Антон, когда они преодолели уже половину подъема.
— Безопасность — понятие сугубо относительное, — отозвалась напарница. — Активных боевых систем обороны в данном секторе я не фиксирую. Но общая структура здания сильно повреждена временем, высока вероятность локальных обрушений. Будьте предельно осторожны.
— Признаки жизни есть? — добавил Антон, бросая взгляд вверх, в черное жерло лаза.
— Отрицательно. Ни биологических, ни активных механических сигнатур. Этот уровень заброшен очень давно.
— Что насчет радиации и токсичности атмосферы?
— Общий радиационный фон в пределах нормы Неверада. Состав атмосферы нестабилен, но не смертелен. Я настоятельно рекомендую использовать встроенные фильтры до полной и детальной оценки ситуации.
— Хорошо, уходим наверх, — скомандовал Антон, проверяя надежность крепления рюкзака.
Он подсознательно чувствовал, что они наконец приближаются к переломной точке маршрута, откуда можно будет реально оценить обстановку снаружи и принять окончательное решение, куда двигаться дальше.
Сверху действительно оказался колоссальный ангар, полностью погруженный в холодный полумрак. Сквозь огромные рваные трещины в высоком потолке внутрь пробивался бледный рассеянный дневной свет, тускло освещая бесконечные ряды древней тяжелой техники, покрытой полусгнившим брезентом. Когда Антон попытался откинуть край одного из кусков ткани, та буквально рассыпалась в его пальцах, превращаясь в серую пыль и сухие волокна. Машины оказались крупными строительными агрегатами — массивные, с проржавевшими насквозь кузовами, намертво заклинившими гидравлическими поршнями и пучками оголенной проводки, свисающими до пола, словно сухие лианы. Они выглядели как призраки ушедшей эпохи, забытые и абсолютно бесполезные. Искатели Пустоши регулярно натыкались на подобные мертвые автопарки, и такая техника редко представляла для них коммерческий интерес — восстановить её было физически невозможно, в отличие от автономных роботов, которые до сих пор обслуживались на уцелевших автоматических станциях.