Тени Аурелии

Антон не отрывал взгляда от её лица. Оно всё ещё было бледным, но на щеках появился едва заметный румянец — адаптированная кровь вновь начала циркулировать по мышцам. Он почувствовал, как в груди поднимается странное чувство — смесь облегчения, тревоги и отчаянной неловкости. По правде говоря, опыта общения с девушками у него было немного, и как вести себя сейчас, он понимал весьма отдаленно.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки

— Я... меня Антон зовут. А тебя? То есть... как твое имя? — запинаясь, спросил он, но постарался, чтобы голос звучал как можно мягче.

Она отвела взгляд. Вопрос показался слишком личным, преждевременным. Лена просто обдумывала, что и как ему ответить. Ей нужно было во что бы то ни стало выиграть время, понять, сколько прошло лет, жив ли кто-то из её команды и где она вообще находится.

Она медленно оглядела помещение — пыльные стены, тусклый свет налобного фонаря, металлические стеллажи, обломки старой техники. Один выход. Один человек. Один единственный шанс. Наконец, после короткой паузы, она произнесла:

— Я... не уверена до конца. Мне кажется, меня звали... Лена.

— Лена... — Антон неуверенно улыбнулся — Красиво. Тебе очень подходит.

Она не ответила сразу. Продолжала пристально смотреть на него, словно сканировала не привычными алгоритмами, а новой, еще незнакомой интуицией. Она пыталась заглянуть под обветренную маску искателя и понять: можно ли ему доверять? Стоит ли вообще открываться первому встречному?

— Ты помнишь, что случилось до сна? Как ты оказалась в капсуле? — вопросы вырвались у Антона против воли. Он пытался звучать спокойно, но голос предательски дрогнул. Он сгорал от нетерпения и благоговения — ведь прямо сейчас он разговаривал с человеком из прошлого, живым свидетелем Катастрофы.

— Нет, — Лена медленно прикрыла глаза. — Лишь обрывки. Яркий свет. Чужие голоса. Паника. Затем — тишина. Очень долгая, ледяная тишина.

Антон на мгновение замолк, пытаясь осознать весь ужас её положения — уснуть дома, а проснуться там, где от твоей реальности не осталось даже пепла.

— Мы сейчас недалеко от того места, где я тебя нашел, — наконец произнес он, решив прояснить ситуацию. — В старом техблоке. От самой лаборатории ничего не осталось. Сработал протокол самоликвидации объекта. Я едва успел вытащить тебя до того, как всё взлетело на воздух.

Лена слабо качнула головой, всё ещё не открывая глаз. Её голос звучал слабо, и в нём слышалась лишь усталая растерянность:

— Самоликвидация? Если ты смог проникнуть внутрь и достать меня, почему защита не сработала сразу?

Антон замялся, лихорадочно подбирая слова. Рассказывать только что очнувшейся девушке про банду отмороженных Гвоздей, которые гнали его до самого бункера, совершенно не хотелось.

— Ну... скажем так, я зашел не через парадную дверь, — пробормотал он, неловко отведя взгляд. — Мир сильно изменился за это время. Снаружи теперь полно... всяких угроз. Пришлось немного пошуметь, вот система и не выдержала.

Лена вздохнула, словно смиряясь с этой пугающей неизвестностью. Под плотной тканью спальника она осторожно попыталась почувствовать руки и ноги, стараясь, чтобы Антон не заметил этого движения. Конечности всё ещё слабо слушались, но в пальцах появилось лёгкое покалывание. Кровь начинала разносить кислород. Она знала: стазис — это не просто сон. Это полное замедление всех процессов организма, почти до остановки. Криогенная заморозка. Обычно после выхода из капсулы следовала длительная реабилитация...

Она чуть приоткрыла глаза и, глядя куда-то сквозь Антона расфокусированным взглядом, тихо произнесла:

— Я чувствую неподалеку недоразвитый электронный разум. Ему страшно... Скажи ему, пусть успокоится. Я не причиню вреда малышу.

В гарнитуре Антона повисла секундная мертвая тишина, а затем процессор Леи, казалось, поперхнулся собственными алгоритмами. Возмущенный синтетический голос буквально взорвался в его ухе:

— «Недоразвитый»?! Антон, я ей не верю! И ты категорически не должен ей верить! Она манипулирует!

Антон нервно кашлянул, переводя ошарашенный взгляд с кажущейся такой хрупкой и ранимой Лены на мигающий индикатор своего наушника. Мрачная и напряженная атмосфера заброшенного подземелья вдруг дала ощутимую, немного комичную трещину.

— Но как ты вообще нашел эту лабораторию? — спросила она, и в её голосе скользнул напряженный, испытующий интерес. Этот вопрос застал Антона врасплох.

Он замешкался на долю секунды, но быстро взял себя в руки.

— Я исследовал эти руины. Искал... полезные утерянные технологии, — ответил он, опуская взгляд. Теперь уже он сам не хотел говорить всей правды. Не хотел упоминать странный контракт от неизвестного заказчика, поэтому лишь добавил: — А на обратном пути в город я, скажем так, совершенно случайно наткнулся на этот скрытый сектор.

— Понятно. Мы можем обсудить это позже. — Похоже, Лена прекрасно поняла, что Антон не горит желанием вдаваться в детали, ведь она для него — пока что совершенно чужой человек. Но кое-что она решила выяснить прямо сейчас:

— Почему ты выбрал именно меня? Ведь там было около пятидесяти стазис-капсул.

Вопрос прозвучал неожиданно прямо и болезненно. Он задел нечто глубоко внутри — то, что Антон сам предпочитал не бередить.

— Я... не знаю, — он отвёл взгляд, крепче сжав пальцы на рукояти пистолета. — В Пустоши смерть — это обычная норма. А ты выглядела так, будто твоё время ещё не пришло. Называй это инстинктом искателя, — он неловко усмехнулся. — Просто... казалось, что ты ещё не сдалась. Не знаю, как это правильно объяснить. Это было очень странное ощущение.

Лена чуть заметно кивнула, больше не задавая лишних вопросов. Однако её взгляд, скользнув по его лицу и напряженным рукам, безошибочно считал то, что он пытался скрыть за неловкой усмешкой. Она ясно почувствовала: она нравится этому мужчине. Он выбрал её среди десятков других, руководствуясь не холодной логикой, а чем-то иным. Лена снова посмотрела на него — долго и внимательно, с нарастающим удивлением открывая в себе нечто совершенно неожиданное. Он тоже был ей интересен. Не как случайная переменная в уравнении её миссии или объект для изучения, а именно как человек. Для её логичной, выверенной программы это было пугающе новое качество. Слишком человеческое.

Чтобы скрыть смущение — и внезапно нахлынувшее, тяжелое чувство вины за то, что он физически не мог спасти всех, а вытащил только её одну, — Антон поспешно поднялся. Движения его были чуть резкими, как у человека, которому нужно срочно занять руки делом, чтобы заглушить мысли. Он подошёл к рюкзаку, расстегнул молнию и достал портативную газовую горелку. Руки всё ещё слегка дрожали — от пережитого напряжения и от того, насколько проницательно эта девушка, кажется, всё поняла. Он аккуратно установил горелку на металлический обломок стойки, сошедший за импровизированную подставку. Затем налил немного чистой воды из фляги в складную походную кружку и включил пламя. Газ зашипел, и вскоре над кружкой поднялся лёгкий пар, закружившийся в холодном воздухе серверной, как призрачный дымок.

Антон не чувствовал ни голода, ни жажды. Но знал — тепло сейчас нужно им обоим. Это был ритуал. Простой, понятный человеческий ритуал выживания. Хоть что-то, что можно контролировать, когда привычный мир рушится на глазах, а груз сделанного выбора давит на плечи.

Пламя горелки отражалось в его глазах, а в голове всё ещё пульсировал предостерегающий голос Леи: «Опасность максимального уровня...» Он не мог просто так отмахнуться от этих слов своего искина. Но и поверить в них до конца, глядя на девушку, — тоже не мог. Она совершенно не походила на угрозу. Она выглядела потерянной, одинокой и беззащитной. Живой.

Руки его дрожали не от холода, а от колоссального напряжения. От того, что всё происходящее казалось зыбким, как сон, из которого его вот-вот грубо разбудят. Антон бросил короткий взгляд на Лену. Она лежала тихо, с закрытыми глазами, но он четко знал — она не спит. Просто ждёт, думает, слушает и решает.

— Мой искин, Лея, говорит, что ты провела в капсуле больше ста лет.

Лена чуть поморщилась, всё ещё не открывая глаз. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Знаешь, девушкам в любой эпохе не принято напоминать об их возрасте, — тихо произнесла она, и в её голосе скользнула капля неожиданной, почти домашней иронии. Затем, после секундной паузы, она сдалась: — Но... допустим. Возможно.

— Ты совсем не выглядишь на сто с лишним.

— Криостазис полностью останавливает процессы старения клеток, — уже серьезнее ответила она.

Антон понимающе кивнул, но в его серо-зелёных глазах мелькнуло сомнение. Он сделал шаг назад, словно давая себе пространство для размышлений и возможного маневра.

— Я спрошу прямо, — голос его стал жёстче. — Стазис-капсулы такого уровня не существовали в открытом доступе сто лет назад. Этой продвинутой технологии не существует в Пустоши и сейчас. Кто ты на самом деле, Лена?

Он не ждал мгновенного ответа, внутри уже зрела глухая тревога.

— Лея, — произнес Антон вслух, глядя прямо на лежащую девушку, — ты можешь точно сказать, кто она?

Искин ответила не только в его гарнитуре. Резкий, синтетический голос Леи неожиданно раздался из внешних динамиков на экипировке Антона, эхом отражаясь от пыльных стен серверной. Лея явно хотела, чтобы незнакомка услышала каждое слово:

— Прямой генетический анализ невозможен, ты же помнишь про отсутствие сканеров. Но я детально проанализировала её микромоторику, реакцию зрачков, плотность мышечной ткани и тепловую сигнатуру. Биологическая структура крайне близка к человеческой. Но есть серьезные аномалии.

— Какие еще аномалии? — нахмурился Антон.

Динамик снова бесстрастно отчеканил голосом искина:

— Неопознанные паттерны на клеточном уровне. Возможно, это синтетическая биология высшего порядка или глубокая генная модификация до Катастрофы. Она не просто человек, Антон.

— Ты хочешь сказать, она не человек? — искатель напрягся.

— Я говорю, что она — не совсем человек в привычном понимании, — ровно ответил искин. — Требуется серьезное лабораторное исследование. Но это органическая форма жизни. Её нервная система полностью активна, Антон. Она способна ощущать боль, температурные перепады и эмоции. Это не машина.

Антон медленно повернулся к Лене. Она прекрасно слышала каждое слово, разнесшееся в гулкой тишине серверной. Но не испугалась и не стала оправдываться.

— Я не враг тебе, Антон, — сказала она тихо, открыв свои голубые глаза и взглянув на него в упор. Голос её был ровным, но в нём отчетливо звучала скрытая внутренняя сила. — Я не знаю до конца, кем я была в том прошлом. Но я точно знаю, кем хочу быть сейчас, в этом мире. Это мой выбор.

Эти слова прозвучали просто, почти буднично, но в них было твердое решение. Не оправдание и не защита, а осознанный выбор. Лишённый угроз и мольбы голос. Только усталость и решимость. Антон смотрел на неё, и в груди у него странно сжалось. Он не знал, верит ли ей на сто процентов, но знал, что очень хочет верить.

Антон решил немного разрядить гнетущую обстановку:

— Ты по хронологии должна быть старше меня на пару поколений. Годишься мне в бабушки, — усмехнулся он, но в голосе прозвучала явная неловкость.

Он чувствовал к ней странный интерес, симпатию, а может, и нечто большее. Но мысль о том, что она теоретически из эпохи его предков, сбивала с толку. Он не знал, как с этим быть, хотел обсудить это с Леей, но вовремя остановил себя — это было бы неправильно по отношению к Лене.

— У тебя была семья там? — спросил он, решив сменить тему. — Муж? Дети?

Лена долго молчала, вглядываясь в темноту под куполом. Потом ответила тихо:

— Я не помню четко. Думаю, да... В голове только обрывки, какие-то смутные образы. Я пытаюсь за них ухватиться, но они ускользают. Да и не хочу сейчас думать об этом. В любом случае... все они погибли. Остались там, в прошлом веке. Все мертвы.

Он понимающе кивнул. И искатели знали: иногда память — это самая страшная боль.

— Прости. Не хотел лезть в душу. Просто... ты кажешься мне почему-то знакомой.

Она посмотрела на него, и впервые на её бледном лице появилась слабая, почти незаметная, но настоящая улыбка. Её тело постепенно возвращалось в норму после капсулы, она уже хорошо чувствовала пальцы и могла слегка пошевелить руками под спальником. Этот суровый мужчина мог убить её в любой момент — она была абсолютно беззащитна в серверной. Но он спас её в лаборатории и защищал сейчас. Нет, она определенно не хотела быть для него угрозой.

— Мы точно не встречались раньше, — сказала она, и в её хриплом голосе прозвучала неожиданно мягкая, теплая интонация. — Но у нас есть время это исправить. Только ответь мне, Антон... Как ты смог меня вытащить? Из экспериментального стазиса нельзя просто так освободить субъекта, это не обычный сон.

Антон понимающе кивнул:

— Система была заблокирована. Мне пришлось использовать управляющий терминал прямо там, у капсулы.

Лена чуть прикрыла глаза. Она помнила его недавние слова про сработавший протокол самоликвидации. База уничтожена, возвращаться некуда. Через мгновение она снова посмотрела на Антона. В её взгляде промелькнуло что-то неуловимое — холодная осторожность наблюдателя, сопоставляющего факты.

— Как ты смог включить медицинскую машину без кодов доступа? Защита должна была уничтожить любого чужака.

— У меня в рюкзаке был артефакт, — честно признался Антон. — Черный нано-шар с точно таким же логотипом, что и на самой машине — звезда и планеты, вращающиеся вокруг неё. Я добыл его в экспедиции прямо перед тем, как... — он чуть запнулся, решив не упоминать преследовавшую его банду, — как мне пришлось спешно спуститься под землю. Когда я подошел к пульту, шар среагировал. Он полностью распался на светящиеся частицы, впитался в панель и наполнил энергией прибор, запустив протокол экстренного пробуждения. Дальше машина всё сделала сама.

Лена замерла, осмысливая услышанное. Черный нано-шар с логотипом проекта... Это была энергетическая био-ячейка, используемая для машины стазиса и других аппаратов и устройств. Но откуда ему взяться у обычного искателя с поверхности спустя целое столетие? Тревожная догадка льдинкой кольнула сознание. Неужели это не случайность? Неужели всё происходящее — многоходовая комбинация электронного разума? Она слишком хорошо знала, насколько хитер, изворотлив и расчетлив этот враг. Вполне в его стиле выстраивать идеальные вероятности, аккуратно подбрасывая людям артефакты и направляя их к нужной цели, как пешек на шахматной доске.

Но затем она посмотрела на Антона. Даже если невидимые нити чужого алгоритма и привели его в этот бункер, финальный выбор всё равно сделал он сам. Он нашел эту древнюю технологию, наверняка считал её своей законной добычей, но без колебаний пожертвовал ею ради незнакомки в капсуле. Не по приказу, не ради выгоды. В этом жестоком, выжженном мире, где каждый выживает как может, он поступил вопреки любой прагматичной логике. Он сумел остаться человеком. И именно этот иррациональный, чисто человеческий поступок подарил ей сейчас шанс на жизнь.

Она снова уверенно пошевелила пальцами, возвращая контроль над мышцами.

— Теперь твоя очередь, — сказал Антон, присев чуть ближе к спальному мешку. — Расскажи, что именно ты помнишь до Катастрофы?

— Я помню, что работала в той подземной лаборатории, — спокойно ответила Лена, тщательно фильтруя информацию протокола. — Помню, как всё начало рушиться. Сигналы тревоги, сирены. Кто-то кричал в коридорах. А потом — тишина.

— Ты была врачом?

— Я... работала с медицинскими системами, — Лена опустила взгляд. — Знала, как управлять капсулами регенерации, как стабилизировать состояние тяжелых пациентов.

— Значит, ты спасала людей в прошлом, — Антон улыбнулся. — Это многое говорит о тебе.

Она отвела взгляд в полумрак серверной:

— Не всегда... — тихо сорвалось с её губ.

Он замолчал. Несколько секунд в тишине слышно было только, как мерно капает грунтовая вода из старой проржавевшей трубы где-то в коридоре комплекса. Тишина снова опустилась между ними — не тяжелая, а наполненная глубоким смыслом. Как будто сам разрушенный мир затаил дыхание, ожидая, что будет дальше с этой странной парой.

Антон вздохнул, опуская взгляд на затухающее пламя походной горелки.

— Наш мир почти полностью разрушен Катастрофой, Лен, — произнес он тихо и серьезно. — Боль, цинизм и страх давно укоренились в выживших людях Неверада. Я не думаю, что смогу сделать в этой жизни что-то экстраординарное... но мне почему-то кажется, что ты не принесёшь в этот мир больше горя и слёз, чем в нём уже есть.

Он поднял свои серо-зелёные глаза, посмотрел на неё и добавил еще тише, но с железной решимостью:

— Я останусь с тобой в этом техблоке до твоего полного восстановления. А потом я лично выведу тебя в город, к людям. Ты не пропадёшь.

Лена смотрела на него не мигая, ясными голубыми глазами. В её груди что-то дрогнуло — ярко, тепло и неожиданно. Она почувствовала безграничную, чистую радость и сама не могла до конца понять её природу: от того ли, что он поможет ей выжить... или от того, что этот суровый искатель теперь просто будет рядом.

— Спасибо тебе, Антон, — искренне прошептала она.

Он лишь молча кивнул в ответ, перекрывая вентиль горелки. Между ними повисла тишина — настоящая, хрупкая и наполненная новой надеждой. Где-то далеко в глубинах разрушенного комплекса всё ещё потрескивали завалы, но здесь, в этом забытом техблоке под пробитым куполом, рождалось нечто совершенно новое. Настоящее.