Тени Аурелии

Власть заканчивалась там, где начинались бесконечные бетонные руины. Мэр проповедовал прагматичную идеологию: Неверад должен обеспечивать себя сам. Город рос преимущественно внутрь, уплотняя застройку, и лишь изредка расширял свой периметр, неохотно прихватывая ближайшие расчищенные территории. Полноценная экспансия наружу обходилась слишком дорого. Сносить уходящие на десятки этажей вниз многоуровневые лабиринты из бетона и арматуры означало рисковать наткнуться на токсичные могильники или разбудить спящие оборонительные контуры старого мира. Корпорациям было куда выгоднее отправлять в Пустоши отчаянных искателей, нежели вкладывать колоссальные ресурсы в мертвые земли, рискуя к тому же нарушить хрупкий политический баланс внутри стен. Разумеется, торговые караваны и тяжелые экспедиции за ресурсами регулярно покидали город, но их безопасность обеспечивал вооруженный до зубов «Фронтир», а с элитными бойцами Холдэна ни одна банда в здравом уме связываться не рисковала.

Впереди Антону предстояло пересечь опасный участок открытой местности. Прежде чем рисковать, он бесшумно взобрался на второй этаж ближайшего полуразрушенного здания. В такие моменты искатель всегда жалел, что нельзя просто запустить в небо разведывательный дрон. Но в Пустошах это было невозможно: непредсказуемый электромагнитный фон и эхо древних ЭМИ-ударов глушили любой сигнал управления уже через сотню метров, а плотная абразивная пыль, поднятая в атмосферу еще во времена Катастрофы, за считанные минуты уничтожала роторы и тонкую оптику. Летать можно было только намного выше этого смертоносного слоя, но подобные технологии требовали колоссальных затрат ресурсов. На истощенной, обедневшей планете такую роскошь оправдывали лишь тяжелые транспортные шаттлы Столицы, регулярно летающие сквозь атмосферу на Луну за жизненно важной рудой. Рядовым же искателям приходилось выживать по старинке. Отбросив лишние мысли, Антон принялся внимательно изучать местность впереди через оптику браслета, синхронизированную со сканерами Леи.

— Вижу тепловую сигнатуру по ходу движения. На противоположной стороне реки, на первом этаже частично сохранившегося склада, — доложила Лея.

Антон сразу же приблизил изображение.

— Вероятность засады — девяносто шесть процентов. Антон, мы окружены.

— А если отступить назад, вернуться в Сектор 3 напрямую?

— Считаю, что путь к отступлению они перекрыли первым. Их дозоры поджидали тебя на тропе — информацию слил кто-то, кто знал, что ты часто ею пользуешься. Я также предполагаю, что твои недавние выстрелы по диким собакам не остались незамеченными, и они успели стянуть сюда группы захвата.

— Что им от меня нужно? — Антон невольно задался вопросом. — Артефакт? Мы сами пока не знаем его свойств. Да и за рядовыми искателями «Гвозди» так не охотятся. Максимум — обычная засада на дороге, но чтобы так грамотно обложить со всех сторон?

— Пока об этом думать не время. Нужно искать выход, — отрезала Лея.

— К коллекторам мы отсюда не попадем, они остались на западе, а там всё перекрыто. Думаю, надо прорываться здесь. Попытаемся пройти по касательной и уйти на север.

— Подозреваю, у них выставлены пикеты в антитепловизионных плащах, поэтому я их просто не вижу. Я и основную-то группу заметила чисто случайно.

— То есть выхода нет?

— Скажем так: единственное, что сейчас остается, — это восточное направление, вдоль реки.

— Ты же сама сказала про пикеты.

— Учитывая вероятностное развитие событий, там есть шанс прорваться.

— Хорошо, я тебя понял.

Антон бесшумно спустился вниз и, непрерывно оглядываясь, начал смещаться в сторону зараженной речушки. Нагромождение руин играло ему на руку, давая укрытие, но оно же скрывало и вражеские пикеты, которые теперь наверняка были расставлены повсюду.

В динамике гарнитуры раздался голос Леи:

— Надо торопиться. Как только группа, заходящая с тыла, сообщит, что ловушка захлопнулась, восточная засада удвоит бдительность. Ускоряйся.

Антон продолжил движение, но контролировать все руины оказалось невозможно. Пересекая очередную улицу, чудом не засыпанную обломками, он услышал:

— Стоять! Руки на виду держи.

Антон застыл. Фигура в капюшоне отклеилась от ближайшей тени здания. Тени вокруг становились всё глубже, так как солнце уже закатывалось на западе. Еще бы чуть-чуть, и Антон смог бы уйти бесследно.

Ещё две фигуры выросли с противоположной стороны. Да, «Гвозди» умели удивлять. В выслеживании жертвы они проявляли чудеса изобретательности, плюс на них играл тот факт, что ближайшие к городу руины бандиты знали как свои пять пальцев. Возможно, единственным местом, где Антон мог бы безопасно проскочить, была линия монорельса, ведущая в Столицу, так как она охранялась гвардейцами, с которыми не решались связываться даже самые отмороженные банды.

В голове мелькнула шальная мысль попытаться уйти кувырком в укрытие, но Лея ледяным тоном шепнула:

— Не дергайся, подстрелят. Они грамотно держат сектора.

Двое задних начали слегка расходиться в стороны, чтобы занять более выгодную позицию для перекрестного огня. Первый полез за коммуникатором, чтобы сообщить основной засаде, что они взяли Антона и крепко держат его на мушке своих кинетических ружей.

Это было грубое, безнадежно устаревшее, но невероятно убойное оружие, работающее на основе примитивного порохового заряда. В отличие от высокотехнологичных лазерных систем корпоратов, такие тяжелые самопалы создавались промышленно самой группировкой на доступной ей производственной площадке — технология была очень простой и проверенной временем. Стоили они сущие копейки, но усиленный пороховой заряд и сумасшедшая энергия пули на ближней дистанции с легкостью сминали кевлар и прошивали среднюю броню, оставляя чудовищные, несовместимые с жизнью раны. Подобный арсенал идеально подходил для банд вроде «Гвоздей», чьей излюбленной тактикой были глухие засады на подступах к городу. И хотя у элитных бойцов группировки водилось и современное энергетическое оружие, рядовые головорезы вполне обходились этим дешевым огнестрелом.

И тут случилось неожиданное.

Сработала та самая легендарная удача, о которой всегда говорили применительно к Антону: когда казалось, что выхода уже нет, обязательно что-то случалось. Вот и сейчас, находясь спиной к двум державшим его на мушке «Гвоздям», Антон услышал громкий рев зверя из пустошей — видимо, того самого крупного хищника-мутанта, с которым он недавно разминулся на подходах к городу. Похоже, окончательно ошалев от голода, тварь выследила бандитов из пикета. Дождавшись, когда они покинут свои укрытия, зверь решил атаковать и с диким ревом выпрыгнул на одного из замыкающих.

Стоявший перед Антоном бандит застыл. Его взгляд остекленел, и он в ужасе уставился на кровавую сцену, разворачивающуюся у него за спиной. Антон понял: это его шанс. Резко пригнувшись, он стремительным рывком бросился на зазевавшегося врага. Опрокинув его своей массой, искатель вырвал из чужих рук тяжелую винтовку и отбросил ее в сторону. Бандит почти не сопротивлялся — видимо, шок от внезапного нападения мутанта парализовал его.

Антон решил не терять ни секунды. Резко вскочив, он бросился к ближайшему зданию по направлению к реке. Поверженный противник даже не пытался его остановить. Позади уже гремели отчаянные выстрелы, но это была их личная война со зверем, и видеть её финал Антону совершенно не хотелось.

— Антон, надо уходить по реке! — раздался голос Леи. — На той стороне открытая местность, там тебя сразу засекут, не успеешь её пересечь.

— А радиация?! И куда я так выйду? Как далеко идти?

— Постарайся дойти до первых руин на той стороне.

На ходу достав из подсумка инъектор, Антон вколол себе антирад. Без этого препарата он никогда не совался в руины — невидимая смерть от радиации по-прежнему оставалась главной угрозой для любого искателя.

Мутный ледяной поток доходил Антону до колен. Спасали тяжелые водонепроницаемые сапоги, но пронизывающий холод ощущался даже через них. Счетчик Гейгера недовольно стрекотал, фиксируя фон свыше нормы, хотя показатели и не были запредельными. Радиация превышала норму раза в три — долгое пребывание в такой воде неизбежно сказалось бы на здоровье, а вколотый антирад защищал лишь условно, помогая организму быстрее выводить токсины.

Пройдя вниз по течению метров пятьдесят, Антон убедился в правоте Леи: на противоположном берегу засел еще один пикет. Бандиты сами себя демаскировали, отвлекшись на звуки выстрелов, которые всё еще доносились с места схватки мутанта и замыкающей группы. Нужно было срочно уходить. Впереди русло перекрывал глухой затор — рухнувшее с берега многоэтажное здание превратилось в подобие плотины. Уровень воды здесь заметно поднялся, и искатель уже подумывал рискнуть и выбраться на правый берег, благо засада пока не проявляла к нему никакого интереса, увлеченная бойней позади.

Однако внимание Антона привлекла одна важная деталь: прямо посреди реки, в самом массиве рухнувшего здания, зиял темный проем. Вода обтекала препятствие с двух сторон, оставляя эту брешь сухой. Заметить её с берега было практически невозможно, да и к радиоактивной воде бандиты лишний раз старались не подходить. Проем выглядел как идеальное укрытие, хотя оставался риск: если «Гвозди» всё же срисуют его след на воде, они проверят и этот вариант.

Двигаться дальше по руслу было уже физически невозможно. Подпрыгнув, Антон уцепился за торчащий бетонный блок и рывком подтянул тяжелое тело наверх. Ему нужно было действовать быстро. Заглянув в пролом, он увидел уходящие во тьму ржавые металлические скобы и, повинуясь интуиции, немедленно решил воспользоваться этим шансом.

— Лея? — тихо позвал он.

— Думаю, это остатки глубокой канализации из прошлого или технический коллектор, — быстро отозвалась искин. — В любом случае, есть большая вероятность разветвления сети. У тебя появился шанс уйти, хоть и призрачный.

Антон начал быстро спускаться во мрак и буквально через пару минут спрыгнул на твердую поверхность. Вертикальный колодец вывел его в старый тоннель высотой в полтора человеческих роста.

Тоннель встретил его спертым воздухом и сыростью. Узкие бетонные стены, заросшие плесенью и покрытые потеками слизи, с трудом держали напор грунтовых вод. Звук шагов разлетался по подземелью тяжелым эхом — старый коллектор явно не привык к незваным гостям.

Антон двигался вперед, не оглядываясь. Мысль о том, как технично и хладнокровно «Гвозди» выдавили его в эту радиоактивную кишку, не давала покоя — слишком уж всё это выглядело неспроста. Но назад дороги не было.

— Лея, тебе не кажется, что нас сюда просто загоняют, как дичь? — хмуро спросил он.

— Поведение хищника было бы трудно запрограммировать, — рационально заметила искин.

— И всё же... Они перекрыли все отходы, оставив только эту щель, — с сомнением протянул искатель.

Воздух здесь стоял спертый, тяжелый, с резким привкусом озона, гнили и вековой пыли. Искатель натянул встроенную в воротник маску, с шумом втягивая отфильтрованный кислород. Здесь подземелье было совершенно иного плана, но ему всё равно вспомнилась безумная схватка с боевым «Скорпионом-3» в бункере. Она уже казалась событием из какой-то прошлой жизни — столько километров, адреналина и опасностей осталось позади с тех пор.

Жесткое падение в шахту, где от гибели его спасло лишь наличие тормозного геля, не прошло даром, оставив серьезные ушибы. И хотя под кевларом наверняка расплывалась огромная гематома, ребра уже начали понемногу отходить от боли. Острые приступы сменились терпимым ноющим фоном, позволяя Антону двигаться в полную силу и держать жесткий темп.

Тонкий луч налобного фонаря выхватывал из непроглядной тьмы ржавые трубы, свисающие гирлянды сгнивших кабелей и остовы древних механизмов.

— Лея, сканируй маршрут, — едва слышно выдохнул Антон. В гулкой подземной акустике любой шорох мог разнестись на сотни метров, а привлекать внимание местных обитателей, если таковые тут имелись, в его планы совершенно не входило.

— Активирую эхолокацию, — спокойно отозвалась искин. На визоре, прямо поверх кромешной тьмы, зеленой сеткой начали прорисовываться контуры коллектора в реальном времени. — Впереди развилка. Левый рукав ведет к массивному обвалу. Правый — возможный выход на поверхность через технический колодец. Расстояние: триста двадцать метров.

Антон молча кивнул самому себе и осторожно свернул направо. Он тщательно выбирал, куда поставить ногу, чтобы не задеть рассыпанный по бетону металлический мусор. Лея продолжала вести его сквозь мрак, подсвечивая на тактической карте очаги радиации и нестабильные участки. Её голос приобрел характерный сухой, синтетический оттенок — верный признак того, что процессоры перешли в режим пиковой нагрузки, в реальном времени анализируя терабайты данных.

— Осторожно. Под тобой пустота. Вероятность обрушения перекрытия — шестьдесят семь процентов, — резко предупредила она.

Антон замедлил шаг, инстинктивно прижав рюкзак с артефактом ближе к спине. Он взглянул на пол под ногами — потрескавшийся бетон местами полностью провалился под тяжестью натекшей воды, открывая зияющую кромешную тьму технического яруса. Возможно, это был старый кабельный коллектор, а возможно — бездонная прорва, падения в которую искатель бы не пережил.

— Принято, — прошептал он.

Антон осторожно переступил на более устойчивую, цельную плиту, и только тогда услышал, как позади с глухим звуком провалился кусок бетона, ухнув куда-то в невидимую пропасть. Сердце забилось чаще, но он не остановился.

— Осталось девяносто метров. Впереди завал туннеля, готовлю варианты обхода. Однако имеется шлюз, ведущий дальше на запад — эхолокацией за него пробиться не могу. Люк может быть заблокирован, — сообщила Лея.

На секунду Антон поддался панике. Неужели тупик? Но он заставил себя собраться, задавив страх холодной решимостью. Искатель четко понимал: надо выбраться любой ценой. Только так он получит реальный шанс выкупить свой отчий дом. А если не сможет — никто в жизни не узнает, в какой из подземных нор искать его кости.

Впереди проход оказался не просто заблокированным, а наглухо засыпанным — потолок здесь когда-то полностью обрушился, и преодолеть чудовищный завал из перекрученной арматуры и бетонных плит не представлялось возможным. Зараженная река, видимо, изменила русло, так как сверху больше не текло ни капли. По собственным ощущениям Антон понимал, что находится совсем неглубоко под землей. Однако сбоку, прямо в монолитной стене, обнаружился массивный герметичный люк, покрытый толстым слоем въевшейся пыли и коррозии. Оставалось только догадываться, почему вход в секретное убежище располагался именно в этом забытом коллекторе.

Панель доступа, вмонтированная в стену рядом, давно погасла, а её клавиши покрылись сетью мелких трещин. Антон присел, счищая грязь с механизма. Это была старая модель — ещё времён до Катастрофы. Если повезет, она до сих пор подключена к автономной системе питания комплекса.

— Лея, анализ панели. Есть шанс её активировать?

— Есть. Система реагирует на биометрические сигналы старого образца. Попробую использовать твой идентификатор.

Лея замолчала, но буквально через пару секунд её голос дрогнул тревогой:

— Зафиксированы биологические контуры преследователей позади нас. В данный момент они спустились под землю.

— Все-таки нашли вход в проем? Решили проверить... — едва слышно процедил Антон. — Сколько их?

— Четверо. Движутся осторожно, сканируют местность.

— Тогда работаем тихо. Если нас засекут — нам конец. Здесь нет прохода дальше. Только один вариант скрыться — открыть этот люк.

Лея замолчала на несколько секунд. На экране шлема стремительно замелькали строки кода, иконки подключения и сигналы доступа.

— Здесь нет привычного замка, только биометрический считыватель. Приложи руку — попробую задать параметры в системе, — произнесла Лея.

Антон стянул с правой руки плотную герметичную перчатку. В стене натужно щёлкнули старые реле, и панель замигала тусклым янтарным светом. Он приложил голую ладонь к сканеру — металл под пальцами оказался ледяным.

Выдержав короткую паузу, Лея удивленно добавила:

— Биометрический профиль частично совпадает. Доступ ограничен, но возможен. Пробую обойти повреждённые секции через инженерный протокол.

— Инициализация... Сорок три процента... Шестьдесят семь...

— Быстрее, Лея. Они могут быть уже близко.

Всплески воды от тяжелых шагов позади становились все отчетливее. Эхо тоннеля безжалостно выдавало приближение бандитов.

— Восемьдесят девять процентов... Доступ получен. Но люк заблокирован механически. Придётся использовать аварийный привод.

Антон выругался сквозь зубы. Аварийный привод — это неминуемый шум. Но выбора не было.

— Лея, отключи питание на три секунды, чтобы не сработала сигнализация. Я открою вручную.

Он достал из рюкзака старый гидроинструмент и с силой вставил его клиновидный наконечник в гнездо аварийного замка. Лея отсчитала:

— Три... два... один... питание отключено.

Скрежет ржавого металла разнёсся по тоннелю, как отчаянный крик. Люк со стоном поддался, медленно открываясь наружу.

— Быстро, — прошептал Антон и скользнул внутрь.

Как только он оказался внутри, то немедленно задраил тяжелый внешний люк за собой, навалившись на него всем телом. Вручную активировав внутренний замок, он с усилием провернул стопорное кольцо. Громкий металлический щелчок эхом отозвался в тесном пространстве, намертво отрезав его от преследователей.

Прямо перед ним в небольшой комнате три на три метра обнаружился еще один герметичный люк, но на этот раз без массивных замков. Он закрывал спуск вниз. Видимо, сейчас Антон находился в шлюзе, а продолжение бункера располагалось еще глубже под землей. С натугой отжав неподатливую створку, искатель посветил внутрь: за ней скрывался узкий вертикальный шахтный проход с металлической лестницей, уходящей куда-то во тьму.

Он успел спуститься по скобам всего на несколько метров, когда Лея сообщила:

— Зафиксировано: четыре тепловые сигнатуры подошли к люку со стороны тоннеля. Они пытаются вскрыть замок.

Антон ускорился, сердце бешено колотилось в груди. Спустившись по бесконечной лестнице, искатель оказался в новом коридоре. Он был узким, с низким потолком, покрытым сетью глубоких трещин и облупившейся краской. Вековая пыль висела в воздухе, как плотный туман, и каждый шаг поднимал лёгкое серое облако, которое лениво оседало обратно. Где-то высоко наверху раздался очередной глухой удар — «Гвозди» продолжали яростно штурмовать заблокированный вход.

Свет налобного фонаря выхватывал из темноты фрагменты прошлого: ржавые таблички, обрывки кабелей, потускневшие пиктограммы на стенах. Всё здесь казалось давно забытым — как тяжелый сон, который никто не хочет вспоминать.

— Лея, сканируй структуру. Мне не нравится этот потолок, — прошептал он, замирая. Видимо, тектонические сдвиги — долгое эхо отгремевшей сто лет назад глобальной войны — по-прежнему тревожили глубокие слои земли, грозя в любой момент обрушить потрескавшиеся бетонные своды прямо на голову.

— Структурная целостность нестабильна. Вероятность локального обрушения — двадцать четыре процента. Рекомендую избегать резких движений.

«Было бы просто отлично найти здесь дополнительный выход, — с тревогой подумал Антон. — Совершенно не хочется, чтобы этот потолок вдруг обвалился и заживо замуровал меня в этой древней норе».

Он медленно, стараясь ступать как можно мягче, двигался по коридору, пока путь ему не преградила очередная массивная гермодверь. Уже третья по счету с момента спуска. Искатель невольно нахмурился, задавшись логичным вопросом: что же это за место такое, если от разрушенного внешнего мира его отделяют целых три рубежа абсолютной герметичной защиты? Какую тайну нужно было скрывать за такой беспрецедентной изоляцией?

К счастью, эта створка оказалась просто задраена, без активных электронных замков. Навалившись плечом, Антон с натужным скрипом сдвинул её в сторону.

Шагнув за порог, он застыл. Помещение имело круглую форму с невероятно высоким куполообразным потолком. Вдоль стен в глубокие ниши, словно в огромном футуристическом колумбарии, были встроены бесконечные ряды высокотехнологичных саркофагов. Каждый из них накрывала толстая прозрачная крышка, под которой безмятежно покоились люди. Настоящие. Не иссохшие мумии, не голограммы, а живые люди из прошлого.

Антон опешил. Он был готов встретить на этом секретном ярусе что угодно: склады довоенного оружия, слитки золота, уцелевшие серверные стойки. Но люди? Из ушедшей эпохи?

— Лея... — голос Антона предательски дрогнул, а ноги буквально подкосились. Никто и никогда во всех Пустошах ещё не находил ничего подобного. — Это... они? Люди из прошлого?

— Внешние биологические параметры подтверждают: это люди, — ответила Лея. — Жизненные функции стабильно поддерживаются. Состояние — стазис. Вероятно, криогенное замедление метаболизма. К сожалению, мне не удаётся провести более глубокий генетический анализ. Я давно просила обновить мне сканеры, ты же помнишь.

Он провёл пальцами по стеклу ближайшей капсулы. Холодное, идеально чистое и пугающе настоящее. Внутри лежал мужчина лет сорока. Его лицо оставалось спокойным, как у спящего, кожа была бледной, почти прозрачной. Крошечные индикаторы на нижней панели мигали в такт с его пульсом — мучительно медленно, но ритмично.

Невероятно. Как сквозь столько лет это оборудование всё ещё продолжает работать? Как тут всё окончательно не разрушилось? Антон вспомнил текущую прямо над ними реку — ещё один весомый фактор нестабильности. Хотя, если вдуматься... активных рубежей защиты вроде автоматических турелей здесь не было, и искатели давно бы всё это обнаружили, тем более что комплекс находился не так уж далеко от города. Значит, смертоносная радиоактивная река и банда «Гвоздей», обосновавшаяся в этих краях, сделали своё дело, намертво отпугнув бродяг лезть на эту территорию.

Антон медленно прошёлся между саркофагов, вглядываясь в лица. Женщины, мужчины, молодые и не очень.

— Сколько их здесь? — тихо спросил он.

— Ориентировочно пятьдесят саркофагов, — отозвалась искин.

— Я могу их разбудить? Что будет, если я открою одну из них?

— Вероятность летального исхода — восемьдесят семь процентов, — безжалостно ответила напарница. — Основная причина — иммунологическая несовместимость. Бактериальный профиль внешней среды за век кардинально изменился и мутировал. Эти субъекты не имеют адаптированной иммунной защиты. Выпустить их сейчас — значит убить микроорганизмами поверхности за пару часов.

Он невольно сделал шаг назад. Это было неожиданно и жестоко: спасти означало убить. Они были слишком чистыми, слишком уязвимыми для нового мира. Антон взглянул на наручный дозиметр — радиационный фон здесь, под куполом, неожиданно оказался в абсолютной норме. Значит, вся радиация осталась там, наверху, в затопленном коллекторе.

— Лея, какое облучение я получил за время, проведённое в воде?

— Некритичное. А с учётом вовремя принятого антидота можно считать его незначительным. Но время поджимает, Антон. «Гвозди» уже близко, а единственный выход, который ты знал, теперь перекрыт.

Антон продолжил осмотр, отчаянно ища другой путь. В дальнем секторе, почти скрытая в тени купола, стояла капсула, разительно отличающаяся от остальных — она выглядела более новой, модифицированной. Искатель подошёл ближе, направил луч фонаря на стекло, и дыхание мгновенно перехватило.

Внутри лежала молодая женщина. На вид — лет двадцать три, может, двадцать четыре. Даже сквозь тусклое стекло капсулы было видно: она поразительно, невероятно красива. Черты лица чёткие, гармоничные, словно выточенные с особым вниманием. Высокие скулы, прямой нос, мягкие губы. Тёмные волосы, аккуратно уложенные, обрамляли лицо, придавая ему нереальную завершённость.

На ней была надета туника стазиса — стандартная медицинская одежда. Но легкая ткань струилась, словно обтекала тело. Стройная, с подтянутыми мышцами — она выглядела так, будто только что сошла с тренировочной платформы, а не провела сотню лет в саркофаге. Ни единого следа деградации тканей. Совершенное тело, над которым время оказалось не властно.

Антон застыл, не в силах оторвать взгляд. В его жестоком мире каждое лицо носило грубый отпечаток Пустоши — уродливые шрамы, въевшуюся в поры радиоактивную пыль, ранние морщины и вечную, изматывающую усталость. А здесь, под стеклом, лежало абсолютное совершенство. Ни единого изъяна.

Он почувствовал, как внутри поднимается странное смущение. Будто он, пропитанный гарью, грязью и подсохшим гелем искатель, грубо вторгается во что-то глубоко личное, священное, пачкая эту чистую эпоху своим присутствием. Он инстинктивно отвёл взгляд, сделав шаг назад, но её образ уже отпечатался в сознании.