Тени Аурелии

Лена остановилась у одного из исполинских самосвалов, осторожно проведя тонкими пальцами по ржавому борту.

— А что обычно делают Искатели, если натыкаются на подобную технику? Разбирают на металл? Перевозят в город? — поинтересовалась она.

Антон лишь хмуро покачал головой.

— Почти всегда — ровным счетом ничего. Бесполезный хлам. Вся электроника внутри была мгновенно уничтожена мощнейшими электромагнитными импульсами во время Катастрофы, всё выжжено дотла. Даже если сам стальной корпус выглядит целым, восстановить блоки управления не под силу ни одной лаборатории Неверада.

— А как же боевые роботы? Те же Странники или Скорпионы? Они ведь работают, и весьма эффективно. Откуда у них питание и логика? — Лена пристально посмотрела на него.

— У них принципиально иная, модульная архитектура защиты. Любые повреждённые блоки они способны заменять самостоятельно. Некоторые автоматизированные ремонтные центры до сих пор функционируют в Пустоши в абсолютно автономном режиме. Но ты права, это главный искательский вопрос: откуда в этих центрах до сих пор берётся свежая, не деградировавшая электроника? — Антон помрачнел.

Лена нахмурилась:

— У тебя есть теории на этот счёт?

Антон взглянул на неё в упор:

— В Невераде уже очень давно ходят смутные слухи. Говорят, что глубоко под землёй существует колоссальный производственный комплекс, который работает без сбоев. Полностью автономный. Управляется глобальным искусственным разумом высшего порядка. Этот разум якобы полностью контролирует весь цикл: от добычи ресурсов до штамповки новых плат, ремонта боевых юнитов и даже скрытого распределения ресурсов по Пустоши.

Лена замерла. Что-то в её лице дрогнуло — едва уловимо, но Антон успел заметить. Она слушала его так, словно узнавала в этом описании что-то давно знакомое. А когда он закончил, негромко произнесла:

— Поверь мне, Антон: если это действительно тот, о ком я думаю, — он очень хитрый и коварный соперник.

У ангара обнаружились массивные въездные ворота, но они были наглухо закрыты и, судя по всему, намертво завалены тоннами грунта снаружи. Антон внимательно осмотрел стыки, но быстро понял, что открыть их вручную нереально — толстый металл был сильно деформирован взрывными волнами прошлого, а все зазоры намертво забиты слежавшейся землей и бетонными обломками. Вместо этого он отыскал боковую дверь для персонала, частично скрытую за грудой завалов. Она не была уничтожена, и после недолгой, яростной возни с заклинившим механическим замком им удалось вскрыть её.

За дверью обнаружилась обычная лестничная клетка, типичная для старых административных зданий — аварийный пожарный выход со ступенями, уходящими строго вверх. Стены были густо покрыты вековой пылью и глубокими следами старых разрушений, но сама железобетонная конструкция по-прежнему казалась монолитной и надежной. Судя по архитектуре, это был стандартный эвакуационный выход, предусмотренный на случай нештатных ситуаций — узкий, незаметный, но предельно функциональный.

Когда они начали подъём, Лея снова активировалась — её голос раздался из внешнего динамика на экипировке Антона.

— Я детально анализирую структуру над вашими головами. Эта лестница ведет прямиком в наземное здание. Оно сильно разрушено, большая часть перекрытий и верхних этажей полностью обрушена. Однако прямой выход на поверхность имеется — через верхний уцелевший уровень, где сохранился сквозной проход в разрушенное административное крыло.

— Насколько там безопасно? — уточнил Антон, не прекращая подъем.

— Относительно. Активных угроз не зафиксировано, но перекрытия нестабильны, возможны локальные обвалы под весом шагов. Рекомендую двигаться с максимальной осторожностью.

Лена задрала голову, упрямо вглядываясь в тусклый серый свет, пробивающийся откуда-то сверху. Ей показалось, или там действительно что-то блеснуло — тонкая ледяная искра на фоне серого сумрака?

— Мы сможем наконец определить наши точные координаты? — спросила она.

— Да, — подтвердила Лея. — Как только вы покинете подземные уровни и выйдете на открытую местность, я попытаюсь синхронизироваться с уцелевшими орбитальными спутниками и определить вашу точную геолокацию. Это займет не более нескольких минут.

Антон кивнул:

— Тогда не сбавляем темп. Чем быстрее поймем, где нас выкинуло — тем быстрее решим, куда двигаться дальше.

Они продолжили подъем, ступень за ступенью, пока гулкое эхо их шагов окончательно не растворилось в мертвой тишине верхних ярусов. С каждым преодоленным пролетом воздух вокруг становился все более сухим, пронизывающим и ледяным, словно полуразрушенное здание медленно выдыхало остатки своей жизни.

Лея сразу выдала системную справку: это были отголоски глобального изменения климата планеты, ставшего прямым результатом Катастрофы. Изуродованная атмосфера регулярно порождала такие локальные температурные аномалии — блуждающие полюса холода, в которых даже посреди жаркого лета температура могла мгновенно падать до арктических значений. Старые металлические перила на глазах покрывались тонким слоем инея, а пальцы Антона начали неприятно неметь даже сквозь плотную ткань тактических перчаток.

Лена, одетая лишь в его лёгкую рубашку и шорты, ещё на середине подъёма начала зябнуть. Искатель заметил это по тому, как она всё плотнее прижимала руки к телу, как прятала ладони в рукава, как её плечи подрагивали от ледяных сквозняков, гуляющих по лестничной клетке. Она не произнесла ни единого слова жалобы — только упрямо шла вперёд, шаг за шагом. Её движения стали заметно скованными, дыхание — коротким и частым.

— Может, спустимся? — тихо предложил Антон, кивнув вниз. — Там хоть чуть теплее. Переждём, отогреешься.

— Нет, — Лена даже не обернулась. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась непреклонная воля. — Нам нужно наверх. Мы должны понять, где мы находимся. Еда кончается, воды почти нет. Если мы не определим координаты сейчас, то не поймём, куда идти дальше. А если не выберемся — рано или поздно закончится и то немногое, что у нас осталось. Мы не можем терять время.

Антон хотел возразить, но промолчал. Она была права.

На пятом уровне они наконец вышли в наземную часть здания, разрушенную почти полностью: колоссальные бетонные плиты лежали под безумными углами, стены были иссечены глубокими трещинами, а потолок местами полностью отсутствовал, открывая вид на свинцовое небо Пустоши. Они завернули в небольшое уцелевшее помещение — судя по остаткам мебели, когда-то это был обычный рабочий офис.

Едва они оказались внутри, внешний динамик на экипировке Антона тихо щёлкнул, и раздался ровный голос Леи:

— Начинаю синхронизацию с уцелевшими орбитальными спутниками. Это займёт несколько минут. Оставайтесь на месте, не выходите на открытое пространство — вас могут засечь.

Антон кивнул и опустил рюкзак на пол. Наконец-то можно было перевести дух — пусть и ненадолго.

Он быстро достал из рюкзака свой плотный термоплащ и бережно, стараясь действовать как можно мягче, накинул его на хрупкие плечи замерзающей Лены. Девушка приняла вещь с глубокой благодарностью, но без лишних слов, торопливо завернулась в плотную ткань и устало опустилась на обломок бетонной плиты.

Антон присел чуть поодаль и принялся тщательно перебирать их скудные ресурсы. Он и так знал, что найдёт, — но всё равно пересчитывал, словно надеясь на чудо. Пакеты с пищевым концентратом были практически пусты, а питьевая вода во фляге осталась лишь на самом донышке. Та самая пачка, что ещё утром казалась почти полной, теперь была невесомой, как сухой лист. Каждая оставшаяся капля влаги — слишком ценной, почти священной. Искатель тихо, до скрипа сжал зубы от досады на самого себя, но сдержался, чтобы не выказать своего волнения. Он аккуратно, без лишнего шума, отставил пустую железную тару в сторону, не желая пугать девушку резкими звуками.

Лена сидела на обломке плиты, закутавшись в термоплащ. Ткань была ей велика, и она то и дело поправляла её на плечах, подтыкая края под себя. Плечи её мелко вздрагивали, но она упрямо молчала, глядя куда-то в сторону.

— Давай сюда, — Антон подсел ближе и протянул руку к горелке, которую оставил у рюкзака. Щёлкнул зажим. Пламя вспыхнуло ровно, но через пару секунд задрожало и погасло, оставив после себя тонкую струйку дыма и запах газа. Антон потряс баллон, уже понимая, что это бесполезно. Газ кончился.

Лена зябко повела плечами и плотнее запахнула плащ.

— Не переживай, — сказала она тихо. — Я потерплю. Не в первый раз.

Она попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались. Антон видел, как она растирает ладони, как прячет пальцы в рукава, как старается дышать ровнее. И понимал: долго она так не протянет.

Летняя жара, царившая на поверхности Пустоши, сюда просто не пробивалась. Она застревала в плотных бетонных завалах верхних этажей, в то время как из оконных проёмов упрямо тянуло ледяным сквозняком блуждающего полюса холода.

Комната вокруг них была пуста. Серая вековая пыль висела в неподвижном воздухе. Обломки стен, глубокие трещины, провалившийся потолок — всё без слов говорило о том, что здесь когда-то кипела жизнь. Кто-то работал здесь, пил утренний кофе, спорил, смеялся. Теперь остались лишь бетон, лютый холод и тишина — настолько густая, что казалось, её можно потрогать руками.

— Антон, — тихо позвала она, поднимая на него глаза. Голос звучал ровно, но она уже не скрывала, что замёрзла. — Мне нужно что-то ещё. А то я, того и гляди, снова впаду в криогенную заморозку. Без всякой капсулы.

Он медленно выдохнул и потёр лицо ладонями. Потом подошёл, опустился перед ней на одно колено — так, чтобы смотреть в глаза, — и заговорил негромко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и мягко:

— Я знаю. Прости. Я бы отдал тебе всё, что у меня есть, — но мой костюм — это не просто одежда. Он держит меня в живых. И Лею. Без него я не смогу тебя вытащить. Тут рядом ничего нет — ни складов, ни убежищ. Всё, что было, давно разграбили или сожрала сырость. Потерпи немного. Я найду выход. Обещаю.

Он торопился, его движения стали резкими, рваными, почти нервными. В этот момент Лея наконец завершила синхронизацию и подключилась к геолокации. Её изумрудно-зеленая голограмма вспыхнула прямо посреди офиса, холодная и яркая, как хирургический свет в операционной.

— Точная геолокация успешно установлена, — доложила она. — Мы находимся ровно в десяти километрах к юго-востоку от внешнего периметра Неверада. Вся прилегающая местность критически заражена. Особенно тяжелая радиационная обстановка на севере и востоке. Без полноценных костюмов химзащиты там не пройти. Долгое нахождение в этой точке опасно для жизни. У Лены нет антирада. Нет защитной экипировки. Единственный условно проходимый маршрут пролегает строго на запад.

Антон нахмурился, вглядываясь в карту на голограмме. Его пальцы невольно сжались в кулаки.

— Погоди... То есть мы по кругу вернулись к сектору 18-C? — спросил он.

— Подтверждаю. Только теперь мы вышли с его южной, тыловой стороны. Вокруг нас — сильно зараженные руины. Это единственная буферная зона в округе, где остаточная радиация не убьет вас в первые же часы. Шаг в остальные секторы — медленная, но абсолютно неизбежная смерть от лучевой болезни.

Искатель тяжело покачал головой. Его взгляд сделался свинцовым.

— Лея, мы же совсем недавно выбрались из этого сектора. Я там едва не остался в лифтовой шахте, если ты забыла. А у нас под ноль заканчивается еда. Вода. Из оружия — один пистолет, который против боевых машин — как зубочистка.

— Без экстренного пополнения базовых ресурсов вы гарантированно не дойдёте до Неверада, — абсолютно спокойно парировала Лея. — Я могу детально проложить оптимальный маршрут по верхним, частично разрушенным техническим уровням бункера. Без глубокого погружения в жилые зоны. Возможно, на старых разводках мы найдём уцелевшие фильтры с водой. Если нет — это в любом случае наш единственный статистический шанс.

Лена, до этого момента молча слушавшая их спор, вдруг решительно подалась вперед. Её голос был тихим, но в нем прозвучала такая непреклонная воля, что Антон невольно вздрогнул.

— Я хочу во что бы то ни стало попасть в сектор B-4, — твердо произнесла она. — Туда, где вы обнаружили тот шкаф с артефактом. Я обязана лично увидеть это место.

Антон резко развернулся к ней. В его глазах вспыхнула неприкрытая тревога.

— Лена... ты с ума сошла? Мы же были там. Мы лицом к лицу встретили боевого «Скорпиона-3». Нас спас чистый, безумный случай. Только случай. Второй раз такое не прокатит.

Она лишь медленно, упрямо покачала головой, не отводя взгляда.

— Внутрь этого сектора никто в здравом уме не ходит уже лет пятьдесят, — продолжал горячиться Антон, активно жестикулируя. — Ни одна искательская экспедиция. Даже отморозки из банды «Гвоздей» обходят эти руины десятой дорогой. Там до сих пор активна старая автоматическая оборона докатастрофных времён. Турели. Тяжёлые дроны. Автономные системы распознавания целей. Они без раздумий и предупреждений уничтожают абсолютно всё, что излучает тепло и движется.

— Я прекрасно это знаю, — очень тихо, но веско ответила Лена, и в её интонации прозвучало нечто такое, что заставило Антона осечься. — Но я готова предложить тебе кое-что взамен на этот риск.

Искатель поднял на неё тяжёлый взгляд. Она говорила поразительно спокойно, а в её голубых глазах горело упрямство. Никакого намёка на панику или девичье отчаяние. Только холодная, расчётливая решимость.

— Я точно вспомнила, — Лена чеканила слова. — В структуре этого подземного комплекса был предусмотрен изолированный сектор центрального снабжения. Там до сих пор должны храниться законсервированные аварийные запасы высшей категории. Одежда, обувь, чистая вода, сухие пайки. Они могут нас спасти. Я не стану сейчас объяснять, откуда конкретно мне известна эта архитектура. Просто... поверь мне на слово.

— Ты уверена, что склады не разгерметизировались? — Антон замялся.

— Да. Это было спроектировано задолго до Катастрофы по высшему классу защиты. Я не могу дать стопроцентную гарантию, но... что-то из припасов обязано было уцелеть.

Антон буквально замер посреди комнаты. Прямое упоминание о реальных, нетронутых ресурсах заставило его логику серьезно усомниться в прежних страхах. Без чистой воды они гарантированно не протянут двое суток. Лютый холод пронизывающего ветра добьет Лену, даже если он отдаст ей свою куртку. А радиация внешних секторов... она, как известно, ошибок не прощает.

Выходило, что у них действительно оставался один-единственный разумный путь — идти через руины сектора 18-C. Их призрачный шанс на спасение. Если действовать предельно аккуратно, не углубляясь в жилые модули — может, пронесло бы? А склад... если он действительно существовал, это меняло абсолютно всё.

— Ты сможешь указать на карте точные координаты этих складов снабжения? — спросил он.

— Только приблизительно, по памяти.

— Хорошо. Дай мне устное описание. Лея, немедленно обработай поступающие данные и пересчитай математическую модель.

Искусственный интеллект молча приняла информацию от Лены. Спустя пару минут напряженного молчания в наушнике раздался её вердикт:

— Прямое движение по открытой зараженной местности на запад — шанс вашего выживания составляет ноль целых, пять десятых процента. Под землей, в глубокий обход — сорок семь процентов. Проход напрямую через внешние технические шахты сектора 18-C — пятьдесят шесть процентов. Если указанный объект «склад снабжения» действительно существует и доступен — общая вероятность успешного исхода возрастает до семидесяти шести процентов. При наличии у тебя тяжелого энергетического оружия — до девяноста процентов.

Антон едва слышно прошептал под нос:

— Без нормального ствола пятьдесят шесть процентов... Это, черт возьми, слишком мало. Почти самоубийство. Чтобы просто выжить, нам приходится упрямо идти туда, где шансов изначально нет. Мне категорически не нравится эта математика.

— Но это технически возможно, — твердо возразила Лея. — Иначе у вас просто не останется физических ресурсов. Я провела повторный, более глубокий анализ схем. Есть старый заброшенный маршрут через кабельные вентиляционные шахты. Судя по логам, они вообще не задействованы в общем контуре активной обороны «Сторожа». Вероятность лобового столкновения с патрульными юнитами там — менее двенадцати процентов.

Антон надолго замолчал. Это, конечно, немного улучшало их шансы на выживание, но глобально проблему не решало. Нужно было наконец решиться. Нужно было окончательно довериться Лене — загадочному человеку, которого он еще трое суток назад знать не знал. Если она в итоге приведет их к гибели... что ж, он, по крайней мере, примет это спокойно, как профессиональный искатель. И всё же, вопреки всякой логике, он ей глубоко доверял. Странно, абсолютно необъяснимо на уровне разума, но — доверял.

Антон поднял взгляд на свинцовое небо, хмуро видневшееся сквозь рваные трещины в потолке офиса. Оно было абсолютно мертвым. Как и всё вокруг в этой серой зоне. Он медленно прошелся по комнате, до хруста сжав кулаки. Чистое безумие. Но другого выхода у них попросту не оставалось. Нужно было вернуться туда, где он чуть не погиб. Нужно было во что бы то ни стало повторить это чудо.

Он развернулся и внимательно посмотрел на Лену. Она смотрела на него из-под огромного плаща — без страха, без малейшего упрека. С тихой, глубокой надеждой.

— Ладно, — выдохнул он наконец, поправляя крепление пистолетной кобуры. — Мы сделаем это, снова спустимся под землю. Но исключительно по моим жестким правилам. Я иду первым и веду группу. Ты держишься строго рядом шаг в шаг. Если хоть что-то пойдет не по плану, если Лея зафиксирует малейшую аномалию — мы мгновенно разворачиваемся и уходим наружу. Немедленно. Без глупых споров и пререканий.

— Полностью согласна, — тихо, но твердо ответила Лена.

Он ещё раз пристально посмотрел в её лицо. Она уже больше не выглядела той хрупкой, беззащитной девушкой, которую он нёс на руках по спасательному коридору. В её взгляде горела настоящая сталь. И что-то ещё. Что-то неуловимое, чего он пока не мог до конца осознать. Эта загадочная Лена явно хотела не просто раздобыть тёплую одежду. За её упрямством скрывалось что-то другое — что-то, о чём она молчала. Она отчаянно стремилась вернуть себе полный контроль. Над своим прошлым. И над самой собой. И, возможно, в этом проклятом секторе её ждало нечто куда более важное, чем тёплые вещи.

— Лея, — скомандовал Антон, защелкивая маску костюма. — Готовь финальный маршрут. У нас будет только одна попытка.