Коридор начал удлиняться, позади парня появилась ещё одна дверь. Костик с удивлением оглянулся и попятился. Дом радостно заскрипел, а коридор увеличился на две двери.
– Что происходит?! – изумлённо воскликнул Костик.
– Просто закрой дверь! – заорала я, теряя терпение.
Круглые ручки дверей задёргались, племянник вздрогнул от неожиданности и побежал ко мне. Я ничем не могла ему помочь, он не слышал ни моего крика, ни звериного рыка дома. Костик, наконец-то, сообразил, что не может приблизиться ко мне и нерешительно замер, тяжело дыша.
– Ольга, у вас всё в порядке? – полицейский подошёл к нижней ступеньке лестницы на второй этаж.
– Константин, подождите меня минутку, – крикнула я ему, а потом развернулась к племяннику и яростно зашептала: – не будь, дураком! Закрой ту чёртову дверь, немедленно!
Костик презрительно фыркнул.
– Значит, вы не хотите мне ничего рассказать? Ладно, – он подошёл к чёрному провалу и с вызовом взглянул на меня. – Тогда я сам всё узнаю!
Племянник вошёл в комнату, дверь с чавкающим звуком захлопнулась, и я осталась одна в коридоре.
– Ольга, – на второй этаж поднялся полицейский. – Вы выглядите испуганной. Что-то произошло?
– Всё в порядке, – натянуто улыбнулась я.
В коридоре стало светло, за окном был день, время в комнатах текло иначе.
– Говорите, принесли торт? – взяла Константина за руку и повела вниз.
Я только сейчас заметила, что облачена в тёмно-вишнёвое платье, доходящее до лодыжек. Рукав три четверти открывал взору мои тонкие запястья. Это было любимое платье моего пропавшего мужа.
Глава 4
Полицейский вёл себя нервно, всё время прислушивался к дому, будто точно знал, что в комнатах кто-то скрывается. Я повернулась к нему спиной и поставила чайник на плиту, тени на потолке закружились в странном танце, заламывая длинные руки.
– Что-нибудь слышно про маньяка? – поинтересовалась я, взглянув на Константина через плечо.
– У вас есть информация? – насторожился полицейский.
– Просто спрашиваю, – грустная улыбка тронула мои губы, я потянулась к навесному шкафчику за пряниками и конфетами, конечно, стоило плотно поужинать, ночь предстояла длинной.
«Ничего, всё успею», – подумала я, насыпая леденцы в стеклянную вазочку. Наверху громко хлопнула дверь, послышались скрипучие шаги, будто под подошвой ботинок скрипел песок.
– Кто там? – встревоженно спросил Константин.
У меня не осталось сомнений, полицейский был наслышан загадочных историй о моём скромном доме. Хотел попасть внутрь? Что ж, добро пожаловать в мой мир.
– Ольга! – хрипловатый крик разлетелся по дому, вспугнув тишину.
Константин подпрыгнул на месте, а затем с опаской выглянул в коридор.
– Вы слышали?
– Что именно? – я сняла чайник с плиты, всё-таки лучше собрать в дорогу бутерброды и взять несколько банок консервов.
– Кто-то позвал вас по имени, – полицейский недоумённо посмотрел на меня.
– Вам показалось, – по привычке ответила я и занялась бутербродами, нарезая сыр и колбасу.
– Я точно слышал! – повысил голос Константин.
– Можете пойти и проверить, – я махнула ножом, показывая, что он волен поступить так, как считает, нужным.
Полицейский вышел в коридор, большая стрелка на часах стремительно закружилась, ускоряя бег времени. Мне пришлось поторопиться с бутербродами. Я налила чай в термос, сложила еду в сумку, а затем, прихватив масляную лампу, отправилась на второй этаж. Константин выбрал дверь моей спальни. Всё-таки у него был нюх, я улыбнулась и приблизилась к нему. Полицейский смотрел, как вертится круглая ручка, не решаясь войти. Я не стала насмехаться над его страхом, первый раз очутившись в доме, вела себя почти так же. Взялась за круглую ручку и услужливо распахнула перед ним дверь.
Константин отшатнулся, увидев перед собой шумный вокзал, к перрону подъехал поезд и дал длинный гудок. Пассажиры хлынули из вагонов, среди них с трудом протискивались носильщики, расталкивая зазевавшихся железной тележкой. Я толкнула полицейского в спину, он влетел на вокзал, едва не врезавшись в высокого мужчину, который тащил чемодан. Вот так всегда и происходит, любопытство пересиливает страх, и начинаются приключения. Может быть, мы когда-нибудь встретимся, а может, и нет. Никогда не могла точно предсказать, кто справится, а кто проиграет и станет обедом для дома. Я захлопнула дверь на вокзал, и в коридоре воцарилась тишина.
– Куда же тебя занесло, Костик? – дом мне в ответ лишь тяжко вздохнул.
Я погасила масляную лампу и прислушалась к шорохам, доски нещадно трещали, гвозди скрипели, едва выдерживая вес. Коридор удлинялся, вытаскивая из небытия комнаты. На лестнице раздались шаги, опять кто-то пришёл утолить своё любопытство. Я бесшумно двинулась вдоль стены, на ощупь проверяя круглые ручки. Почувствовав холод, замерла, в доме не всегда надо идти прямыми путями. Вспыхнула лампа, выхватив из темноты мужскую фигуру. Я успела рассмотреть яростный блеск изумрудных глаз, а потом дёрнула ручку и укрылась в зимней комнате. Мужчина принялся колотить по двери, но было уже поздно, под моими ногами захрустел снег. Я сняла с крючка серую шаль и накинула на плечи, чтобы не замёрзнуть.
Тусклый свет луны за окном выхватил из темноты тонкие стволы рыбинок. Тяжёлые гроздья тянули ветки к полу. Я сорвала одну из ягодок и разжевала, во рту разлилась горечь. В этой комнате поселились разочарования и усталость. Я осторожно отодвинула ветку и взглянула на свою подругу Маришку. Она сидела на скамье, закутавшись в клетчатый плед, и покачивалась из стороны в сторону. Луна серебрила её бледную кожу, длинные чёрные волосы разметались по спине. В былые времена Маришка была звездой нашего городка, а теперь пряталась в комнате с рябиновым садом.
– Привет, – подруга, наконец-то, заметила моё присутствие.
– Привет, – улыбнулась я в ответ, вышла из тени дерева и присела рядом с ней. – Как дела?
– Всё хорошо, – безучастно промолвила Маришка, перестав качаться. – Кто-то недавно кричал в коридоре.
– Мой племянник, – я никогда от неё ничего не скрывала, подруга знала множество моих секретов и бережно хранила их. – Он заблудился.
– Пойдёшь его искать? – ужаснулась Маришка.
– Придётся, – пожала я плечами. – Иначе припрётся его мать и станет обыскивать дом в поисках любимого сыночка.
Подруга хрипло рассмеялась, на луну набежала тучка, и в комнате стало темно. Маришка схватила меня за руку и прошептала:
– Удачи, в этот раз она тебе понадобится.
Я дружески похлопала её по плечу, а потом поднялась и пошла к двери, притаившейся в другом углу комнаты.
– Я буду ждать твоего возвращения, – крикнула Маришка мне вдогонку.
Я взялась за круглую ручку и распахнула дверь, жаркий воздух, наполненный пыльцой, оплавил ломкий снег под моими ногами.
Память хранит все мельчайшие подробности, бережно укрывая их от нас самих. Хватит ли у меня смелости взглянуть в глаза своему прошлому? Или я, как и сейчас, буду красться посреди кукурузы, нервно вслушиваясь в шорохи? Масляная лампа больно ударила по коленке. Я вздрогнула и замерла на месте, ветер всколыхнул длинные стебли кукурузы, осыпая мне на волосы и плечи пыльцу. Жара плавила воздух, сердце заходилось в тревоге. Шум лопастей вертолёта разорвал небо.
Я бросилась бежать к спасительной двери, чувствуя её нутром. Вертолёт рухнул на кукурузное поле, вспахав лопастями землю. Я упала, инстинктивно закрывая голову руками. Огонь жадно набросился на сухие стебли, воздух гудел от напряжения. Я схватила масляную лампу и на четвереньках поползла к двери. Пришлось обмотать ладонь шалью, чтобы не обжечься.
– Ольга!
Я неподвижно замерла, по спине поползли мурашки. Чёртов дом хранил мои воспоминания, воскрешая их в самый неподходящий момент. «Думай о Костике, – мысленно приказала я себе. – Надо спасти его, пока ещё не поздно». Усилием воли заставила себя встать и отворить дверь, но вот обернуться не хватило смелости. Память жгла, выворачивая душу наизнанку.