– Именно. У тебя есть палатка и спальники? Путешествие займет несколько дней.
– И ты думаешь, что я поверю во всю эту ерунду, и мы завтра отправимся в твой безумный поход?!
– Мне бы очень этого хотелось. Очень.
Катталин так посмотрела Пако в глаза, что ему неожиданно очень захотелось бросить все и бежать с этой чокнутой, но такой милой девушкой хоть на край света. Да и что он теряет? Он свободен, работы пока не предвидится, а книжки можно где угодно сочинять… Разве что она маньячка и заколет его ночью на привале своим огромным черным зонтом… Но, кто не рискует, тот не пьет чаколи?![1 - Сорт баскского белого вина] Итак, решено! Несколько дней на природе ему точно не повредят, а если что-то пойдет не так, ничто не помешает дойти до ближайшей станции электрички и вернуться домой. Он продолжал завороженно смотреть в эти бездонные глаза, в глубине которых вспыхивали странные зеленоватые искорки.
Они закончили завтрак, Пако расплатился, причем заплатил за обоих, несмотря на робкие протесты Катталин. Выходя на серую дождливую улицу, он зачем-то оглянулся: на оставленном ими еще не убранном столике, среди пустых чашек ярко зеленел забытый флакон.
– Э, ты оставила свои духи.
– Ага, спасибо, – Катталин рассеянно щелкнула пальцами.
Флакон исчез.
– Это и есть магия?
– Конечно, или я похожа на циркового иллюзиониста? Постой, а ты заметил, как пузырек пропал?
– Ну да, как можно этого не заметить? – искренне удивился Пако, остановившись посреди улицы.
– Вот и еще одно подтверждение твоей причастности к нашему миру. Обыватель не замечает использования магии, его внимание в это время рассеивается… Идем?
– Пошли! – кивнул молодой человек, удивляясь собственной покорности.
Остаток дня они провели, закупая необходимое для похода снаряжение. С этим проблем не было – через Доностию каждый день проходило большое количество туристов и паломников, следующих по Пути Святого Иакова – известному во всем мире и очень популярному пешеходному маршруту, так что магазинов, торгующих походным снаряжением, в городе было достаточно. Хороший рюкзак, палатку и пару легких спальников удалось найти с хорошей скидкой; Катталин также настояла на покупке объемистой фляги для воды и приличного запаса не портящейся провизии. Это немного удивило Пако: тут в Стране Басков куда не посмотри – деревенька или городок, а если есть поселение, то без пары-тройки таверн никак не обойтись. Но на его недоуменный вопрос Катталин лишь неопределенно пожала плечами.
Вечером, вернувшись в квартирку Пако, они свалили покупки прямо посреди гостиной и сели ужинать купленной тут же за углом у турков шаурмой. Запивать эту немудрящую пищу предполагалось пивом прямо из бутылок. Катталин критически осмотрела свою порцию курицы с овощами, завернутыми в тонкую лепешку.
– Ты уверен, что это можно есть?
– Это ж кебаб, турецкое народное блюдо… Это вкусно. У вас что, нет турецкого кафе в деревне? Кстати, откуда ты приехала? Не похоже, что ты здешняя.
– Это почему? – немного обиделась девушка. – Я что, похожа на деревенщину? Или, может, говорю недостаточно грамотно?
– Нет, что ты! Просто мне показалось, что какие-то вещи тебе здесь непривычны, а какие-то даже немного нервируют…
– Да, тут для меня немного… Шумновато. У нас свой большой дом неподалеку от Эрресиля, там хорошо… Птицы поют… – Девушка с опаской откусила кусочек кебаба. – О! И правда, вкусно!
Какое-то время они ели молча, потом любопытство Пако пересилило уже не такой острый голод, и он спросил:
– Не сердись, но мне все-таки сложно до конца поверить во всю эту историю про мой Дар, – Катталин что-то хотела возразить с набитым ртом, но он жестом остановил ее и продолжил: – Ну хорошо, допустим, есть у меня Дар. Но ты-то откуда об этом узнала?
– Это не я, это все – бабушка. Она такие вещи чувствует за пятьсот миль. Вот меня сюда и отправила. Она говорит, что Дар подобный твоему нарушает равновесие этого мира и поэтому его надо хм… Отключить как можно скорее.
– А если, предположим, я не захочу терять свой Дар? Может, его можно использовать для всяких полезных дел… – взгляд Пако стал задумчивым. – Почему сразу «отключить»?
– Увы, – Катталин развела руками, в одной из которых она держала початую бутылку, а в другой порядком уменьшившуюся шаурму, – бабушка сказала, что, только ты не обижайся, такой дилетант в магии, да и в поэзии, не сможет контролировать свои помыслы и это приведет к очень печальным последствиям.
– А если я просто не буду ничего писать и…
– Ты не сможешь. Иначе ты и так ничего бы не писал…
– Это верно, сколько себя помню, все время что-то сочиняю!
– Вот именно! А теперь представь себе: в один далеко не прекрасный день ты просто зарифмуешь в шутку пару строк, а где-нибудь поезд с рельсов сойдет. Люди погибнут… Или… – девушка аккуратно отпила из своей бутылки, – подумай еще о том, что теперь, зная к чему могут привести твои необычные способности, в каждой неприятности и трагедии ты будешь непроизвольно искать след действия именно своего Дара, тебе будет казаться, что это ты во всем виноват, даже если это и не так, вовсе. Тут и с ума сойти недолго! Нет, – она печально вздохнула, – нету у нас выбора, надо идти.
– Хорошо, – просто сказал Пако, – я же согласился. Посмотрим на твою ламию. Кстати, уже довольно поздно, может, останешься?
– Конечно, останусь! Надеюсь, у тебя найдутся свежие простыни?
Пульс у Пако неожиданно подскочил до угрожающих значений.
– Та комнатка мне вполне подойдет, – Катталин показала на приоткрытую дверь в спальню, – а ты сможешь уже сегодня ночью протестировать свое новое походное снаряжение.
Пако сник и поплелся искать чистое постельное белье.
Часом позже он ворочался на полу гостиной, пытаясь уснуть. Ему удалось очень уютно устроиться в гнезде, свитом из двух спальных мешков и пледа, но сон не шел. Из спальни, где расположилась девушка, не доносилось ни звука, Пако вдруг представил, как она лежит в постели, как по его подушке разметались ее темные волосы, и ему стало жарко. Почти полная луна смотрела в окно, настраивая на романтический лад, он, по привычке, начал складывать в уме какие-то строчки, но тут же одернул себя, так, на всякий случай. Статья в газете сейчас не казалась Пако таким уж убедительным доказательством наличия у него пресловутого Дара, но сочинять что-то перехотелось. Вместо этого он снова заглянул в свою спальню, мысленно, конечно, и незаметно заснул, весьма довольный увиденным.
Вот только если бы Пако на самом деле посмотрел в щель неплотно прикрытой двери, он бы очень удивился, а возможно даже и испугался увиденного: полуодетая Катталин сидела на кровати в расслабленной позе, чуть откинувшись назад, а из-под ее полуприкрытых век пробивалось мягкое зеленоватое сияние.
Глава 4
Утро выдалось ясным и наконец-то по-августовски ярким. Пако открыл глаза и сладко потянулся. Первое, что он увидел, была изящная щиколотка, плавно покачивающаяся на уровне глаз. Это было неудивительно, учитывая, что он лежал на полу, а Катталин, полностью одетая и причесанная, сидела на его рабочем столе. Она была бодра и явно пребывала в приподнятом настроении. Девушка держала кипу разрозненных листков и увлеченно их просматривала, иногда чуть хмуря брови, разбирая совсем уж неразборчивый почерк. Заметив, что Пако проснулся, она взмахнула черновиками в воздухе:
– Не против, если я почитаю?
– Да, без проблем! – Пако лихорадочно вспоминал, есть ли у него в этих бумажках что-нибудь, хм… эдакое.
Катталин, между тем, заинтересовалась каким-то небольшим опусом:
– «Как художник, он понимал, что персонаж должен получаться максимально выпуклым. Поэтому рисовал только женщин…» – процитировала она. – Это вообще что? Сексизм какой-то! – Катталин изображала негодование, но глаза ее смеялись. – Вставай, мачо!
Пако выкарабкался из своего порядком смятого «гнезда» и побрел умываться.
* * *
Как Катталин ни торопилась, выйти удалось только около полудня. Словно истинный кабальеро, Пако настоял, чтобы девушка шла налегке, он даже отобрал у нее этот ее монументальный черный зонт и накрепко приторочил его сбоку к своему рюкзаку. Сначала Пако вообще пытался «забыть» зонтик дома, но Катталин вспомнила о нем при выходе из квартиры, и, вцепившись в изогнутую рукоять обеими руками, сообщила, что: «Иначе бабушка голову оторвет».
Солнце припекало, август наконец вступил в свои права. Они вышли из города и теперь поднимались хорошо натоптанной тропой по склону Монте Игельдо – высокого холма, ограничивавшего город с запада. Тут еще было довольно многолюдно, то и дело приходилось здороваться с группками туристов-пилигримов, неторопливо бредущих в попутном направлении в намерении идти так по всему баскскому побережью и дальше, через Кантабрию, Астурию и Галисию, до самого города Сантьяго-де-Компостела.
– Почему мы просто не можем поехать на электричке, ну, или там, на автобусе? – под солидным весом рюкзака Пако быстро вспотел, пешая прогулка совершенно перестала ему нравиться.
– Мы пропахнем техникой – железом и горючим. Ламии это не переносят.
– Ага, а так я пропахну по?том настолько, что все окрестные магические твари разбегутся задолго до нашего приближения!
– Не ворчи, Пако! Смотри лучше, как красиво!