– Что ты там шепчешь? Пора! – Верховная ведьма нервно постукивала пальцами по резному дереву трости.
Пако выпустил девушку из объятий, теперь они стояли, держась за руки.
– Три!!!
Под ошарашенным взглядом старухи, они сорвались с места, сделали три синхронных шага и прыгнули. Пако успел краем глаза заметить, как пробегая мимо бабушки, Катталин выхватила у нее из рук трость. От неожиданности Верховная ведьма покачнулась и рухнула обратно в кресло, беззвучно открывая и закрывая рот. А потом было ослепительное сияние огня, но вместо обжигающего жара – какая-то обволакивающая щекотная прохлада. И сразу за тем они повалились в траву, все еще держась за руки и задыхаясь. Вокруг была ночь, над ними были звезды, они были живы, и они были вместе.
Какое-то время они молча лежали, просто наслаждаясь всем этим и ни о чем не думая. А потом Пако понял, что ему очень неудобно вот так лежать – его рюкзак был, оказывается, все это время на нем – момочоррак, притащив потерявшего сознание беглеца на поляну, даже не потрудились освободить его от вещей. Он сел и, видя, что девушка пока не торопится продолжать бегство, стащил со спины рюкзак и занялся ревизией содержимого. На первый взгляд, все было на месте: и палатка, и спальники, кое-какая провизия, даже зонт никуда не делся. Катталин не спеша поднялась на ноги и, отряхнув с себя листья и мелкий лесной сор, принялась задумчиво всматриваться в укрытые ночным мраком силуэты близких гор на фоне звездного неба.
– Куда мы теперь? – Пако встал с ней рядом, снова закинув рюкзак за плечи.
По спокойному виду юной ведьмы, он понимал, что непосредственная опасность пока миновала, но о ее планах мог только догадываться.
– Думаю, лучше будет нам остаться прямо здесь. Обнаружить нас тут бабушке ничуть не легче, чем в любой другой части страны Басков, а нам надо отдохнуть, это сейчас важнее всего… Молодец, что не потерял рюкзак!
– Тогда распаковываемся? – Пако очень порадовала похвала девушки, заставившая его почувствовать себя бывалым, предусмотрительным путешественником.
Он вывалил содержимое рюкзака на траву, нашел фонарик и посветил кругом,
– О, смотри, вон как раз ровное место для палатки! Как тебе?
– Вполне… Здесь мы и возведем наш временный дом! – Катталин подняла туго свернутый рулон и теперь озадаченно вертела его в руках, пытаясь угадать, с какого конца начинать строительство.
– Давай лучше я, а ты мне посветишь… Я все-таки уже читал инструкцию!
Пако довольно ловко устанавливал палатку, сетуя, что крыша и боковые стенки у нее ярко-оранжевого цвета. Это при всем желании нельзя было назвать хорошей маскировкой, но Катталин только отмахнулась от предложения наломать веток, чтобы хоть как-то спрятать их пристанище.
– Пойми, нас будут искать вовсе не какие-нибудь обычные люди – полицейские или, там, военные, осматривая склоны гор в бинокли или пролетая на вертолете. Против бабушкиных методов помогут только мои чары. Надеюсь, во всяком случае.
Огонь решили на всякий случай не разжигать, хотя, на самом деле просто неохота было возиться – все-таки уж очень они устали. Из съестного оставались хлеб, сыр и даже немного вина. Пако и Катталин уютно устроились на большом плоском камне, еще хранящем тепло жаркого дня, и ужинали, то и дело передавая друг другу флягу.
– И все-таки, где мы? – Пако сделал хороший глоток риохи, чувствуя, как вино растекается в желудке, расслабляя утомленное тело, поднимая и без того взбудораженное счастливым избавлением настроение.
– Неподалеку от городка Сугаррамурди, и что всего важнее, в восьмидесяти километрах от бабушки, – девушка держала на коленях трость Верховной ведьмы, задумчиво водя пальцем по замысловатым узорам. – Это моя вторая секретная поляна. В детстве я пряталась тут от брата, когда он начинал меня доставать, ну, или когда просто хотелось побыть одной…
– Вторая?
– Ага, первая была та, с костром. Она находится недалеко от нашего дома, и я давным-давно устроила там переход. Нам невероятно повезло, что бабушка решила устроить все это… хм… шоу именно на той поляне.
– Переход? Как телепорт, что ли?
– Ну да, что-то вроде этого. На каждой поляне есть кострище, в нем разводят ритуальный огонь уже сотни, если не тысячи лет. Мне показалось забавным устроить свои личные… телепорты именно в кострищах. Прыгаешь в огонь, если знаешь, что делаешь, конечно, и раз – уже на другой поляне! Ты только сам один не пытайся это повторить – сгоришь мигом.
– Слушай, а эти… не смогут сюда перейти за нами? – Пако, поежившись, оглянулся по сторонам, но все было спокойно.
– Не смогут, переход надежно запечатан. Нас, конечно, будут искать, но немного времени у нас есть. Я же все-таки ведьма. С бабушкой напрямую мне пока тягаться рановато, но я тоже кое-что умею.
– И ты отобрала у нее посох, чтобы ослабить ее волшебную силу? Это же магическая штука? И мы теперь сами сможем ее использовать?
– Что ты! – Катталин рассмеялась. – Это просто трость, ее дедушка вырезал, когда бабушка неудачно приземлилась после левитации и начала хромать. А отобрала я ее, потому что она меня очень разозлила! Пусть ее теперь момочоррак домой тащат!
– Как? После левитации? – удивился Пако. – И ты тоже можешь летать?
– Конечно! Могу, но не далеко. Это требует очень много сил. Показывать даже не проси, я стесняюсь!
– Э, а где же тогда твоя метла?
– Метла? Какая еще метла?
– Ну, чтобы летать…
– Очередной дурацкий стереотип! – Катталин, казалось, была готова рассердиться. – Может, ты еще думаешь, что мы каких-нибудь несчастных черных кур в полночь режем и голыми на шабашах отплясываем?!
Пако поспешил сменить тему:
– Знаешь, я сидел там у дерева и все пытался сочинить что-нибудь, ну, чтобы Дар мой проявился. Терять-то все равно нечего было… И – ничего. Мне кажется, твоя бабушка ошиблась, нету у меня этих способностей…
– Есть. Бабушка не ошибается, к сожалению… Ладно, не время сейчас об этом думать, надо как следует отдохнуть, – Катталин сонно потянулась. – Я пойду ложиться. Спокойной ночи.
– А как будет «спокойной ночи» по-баскски?
– О?ндо ло’йн.
– Тогда – о?ндо ло’йн!
Пако какое-то время еще сидел задумавшись, теплый пряный ветерок гладил его лицо, отгоняя тревожные мысли. Он зевнул, чуть не вывихнув челюсть. Да, Катталин права, сейчас самое главное – выспаться!
Пако подошел к палатке, оглянулся напоследок на ярко-звездное небо и наклонился, чтобы тихонько залезть внутрь, по возможности, не потревожив спящую девушку. В ту же секунду он почувствовал, как его нога зацепилась за что-то валяющееся при входе, потерял равновесие и рухнул вперед на что-то мягкое. «Чертова бабкина клюка!» – успел подумать Пако и вдруг понял, что лежит прямо поверх закутанной в спальник Катталин, и ее широко распахнутые глаза находятся в считанных сантиметрах от его собственных.
Тут вполне можно было ожидать продолжения в стиле: «В темноте он нащупал ее трепетную грудь, девушка задрожала всем телом и, чуть помедлив, уступила его настойчивым ласкам». Но на самом деле все было не совсем так. Для начала, вокруг вовсе не было темно – падая, Пако выронил включенный фонарик, тот закатился в угол и светил оттуда вверх, заполняя пространство мягким рассеянным светом. Снаружи палатка теперь выглядела янтарным аквариумом, внутри которого плавали темные четкие силуэты. Если возвращаться к теме груди, то она была у Катталин упругой и красиво очерченной, а вместо того, чтобы трепетать и дрожать, девушка решительно взяла инициативу в свои руки. Нельзя сказать, что Пако в жизни был безвольным тюфяком, но в этой ситуации, просто подчиниться сулило гораздо более волнительное и острое удовольствие, чем лезть напролом с «настойчивыми ласками». Катталин, в свою очередь, вовсе не была распутной, да и опыта в любовных делах имела совсем немного. Но… Просто так получилось.
Какие-то мелкие зверушки выбежали на поляну, гонясь друг за другом, и остановились как вкопанные, завороженно глядя на переплетение теней внутри освещенной палатки. На огонек заглянула сова, уселась на ближайшем суку и, щуря свои огромные глаза, с любопытством стала рассматривать происходящее. Она давно уже заметила присутствие загипнотизированных мышей, но будучи сытой, просто глянула на них сверху и опять вернулась к созерцанию необычной картины. От ближайшего ручья неслышно подобралась ламия, но поняв, что здесь ей ловить нечего, разочарованно пожала зелеными плечами и пошлепала, уже не таясь, назад в свою пещеру.
Глава 7
Они так и проспали всю ночь в обнимку на смятых спальниках среди разбросанной одежды, а теперь, разбуженные веселым гомоном утренних птиц, не спешили вставать, предпочитая понежиться в объятиях друг друга. Солнечный свет, проходя через рыжую крышу палатки, придавал обычно бледной коже Катталин теплый бархатисто – карамельный оттенок. Пако подумал, что может вот так вечно любоваться почти совершенной линией обнаженного бедра Катталин, ее изящной шеей, покатыми округлыми плечами, ну, и всем остальным, что положено иметь красивой молодой женщине и с чем у Катталин был полный порядок.
Но тело человека, даже подверженного состоянию влюбленности, живет по своим законам, игнорировать которые порой оказывается просто невозможно. Так что очень скоро молодые люди, наспех натянув на себя, что было под рукой, уже торопливо шагали в противоположные от палатки стороны к ближайшим зарослям кустарника.
Позже, умывшись в студеном ручье и приведя в порядок себя и одежду, они сидели рядышком на камне под теплыми лучами утреннего солнца и жевали скудный завтрак, состоявший из остатков вчерашнего ужина.
– Может нам стоит вернуться в город? – Пако пытался придумать хоть какой-нибудь выход из создавшейся ситуации.
– Думаешь, нас там не найдут? Нет, теперь они не отстанут, хоть в Мадрид езжай, хоть в Китай… Увы, разбираться со всем этим нам придется здесь самим. – Катталин задумчиво смотрела на игру солнечных зайчиков в густой листве ближайшего дуба. – Надо спросить совета у дядюшки Оленце?ро, он не откажет любимой прапраправнучатой племяннице!
– У кого? Это опять какое-то магическое существо?
– Нет, что ты. У него небольшая усадьба в укромной долине, огород, хозяйство. А занимается он тем, что делает уголь, ну, из дров, знаешь? – Пако на всякий случай кивнул. – И потом продает на рынке. На уголь всегда хороший спрос, на жизнь хватает – запросы у него скромные. Добротная одежда, да хорошая еда, вот все, что ему нужно. А на Рождество Оленце?ро, вот уже не одну сотню лет развозит детям подарки и сласти, тем, кто хорошо себя вел, конечно, а непослушным достается кулек угля, а еще…