– Ага, а в подвале у него живут эльфы!
– Какие эльфы? – Катталин непонимающе посмотрела на Пако.
– Зеленые! А на конюшне упряжка оленей под предводительством красноносого Рудольфа!
– Нету у него оленей, только ослик, – она обиженно отвернулась.
– Извини, просто я привык, что подарки на Рождество Санта развозит, вот и пошутил… неудачно.
– Санта и волхвы всякие – это у вас там в Испании, а здесь у нас – Оленцеро! Но это не главное. Может, он сможет бабушку успокоить? Другого мне ничего не придумывается.
– Ладно, пошли к твоему дяде. Если он поесть любит, может и нас чем-нибудь вкусненьким угостит?
Пако спрыгнул с камня, полез в палатку и начал сворачивать спальники. Катталин, чуть помедлив, присоединилась к нему. После того, что случилось ночью, они чувствовали себя немного неловко в столь стесненном пространстве, словно что-то мешало им сделать последний, совсем небольшой, но такой трудный шаг навстречу друг другу, довериться полностью, без остатка и принять ответное доверие. Эйфория от счастливого избавления, так повлиявшая на них вчера, рассеялась, словно дым, оставив после себя пустоту и неуверенность. Молодой человек случайно коснулся пальцев девушки, та рефлекторно отдернула руку, сразу же мысленно отругав себя за этот нарочитый жест сомнения. Пако сделал вид, что не заметил этого. Чутье подсказывало ему, что самое главное сейчас – не спешить. С самого начала этой истории, события развивались стремительно, как разворачивающаяся пружина, с отчаянным напором толкая их все дальше и дальше, не оставляя им даже небольшой передышки чтобы оглядеться, привести в порядок мысли и чувства. Им обоим нужно было время, может, час, может, год… Кто знает.
Пако выбрался на воздух, задумчиво глядя на горные вершины, нестройными рядами уходящие в затянутую дымкой даль. Ему вдруг отчетливо захотелось курить, хотя он в жизни не прикасался к сигаретам.
«Так, хватит заморачиваться!» – одернул он сам себя. – «Все само образуется, так или иначе… Пока просто в живых остаться бы не помешало!»
Пако повернулся и нарочито весело обратился к палатке:
– А долго нам до твоего дяди идти?
– Неблизко, – Катталин уже выбиралась наружу со свернутыми вещами в руках, – если поспешим, к вечеру как раз успеем.
– Тогда, лучше, поторопимся, еды-то у нас совсем никакой не осталось!
Он нагнулся и начал выдергивать колышки, удерживающие тент.
История повторялась: они снова шли вверх – вниз по склонам, заросшим все тем же высоким лиственным лесом. За несколько дней, что прошли с начала путешествия, Пако попривык к походной жизни, рюкзак уже мешал не так сильно, ноги не болели. Катталин и вовсе не замечала усталости, она выглядела весьма экстравагантно с бабушкиной резной черной тростью в руке, на которую, впрочем, почти не опиралась, предпочитая просто размахивать ей в воздухе. Пако приходилось быть начеку и иногда ловко уворачиваться – лишиться глаза, или остаться без зубов ему совершенно не улыбалось.
Несмотря на то, что будущее виделось молодым людям весьма туманным, чтобы не сказать угрожающим, идти было не в пример приятней, чем в первые дни похода. Катталин была от природы девушка веселая и довольно разговорчивая, утренняя подавленность скоро ей наскучила, настроение улучшилось, и она без устали развлекала Пако разговорами об обычаях ламий, особенностях местной флоры и фауны, о погоде, музыке, книгах, да много еще о чем. Ее спутник был очень ей благодарен – интересная беседа, даже если она была, в основном, в форме монолога, отлично отвлекала от мрачных и бесплотных рефлексий.
Пробираясь ведомыми только юной ведьме тропами, избегая жилья и людей, к концу дня они вышли на открытый каменистый крутой склон. Гора, на которой они находились, была довольно высокой, и отсюда открывался захватывающий вид на уходящие к горизонту синеватые вершины и тенистые долины между ними. Посвистывал ветер, высоко, но все же ниже разрозненных кучевых облаков, кружил гриф, высматривая добычу.
– Далеко еще? Может, привал? – Пако приостановился и поудобней пристроил рюкзак на затекших плечах.
– Вон в ту долину, – Катталин показала рукой направление. – Осталось немного. Лучше пойдем, чтобы точно засветло успеть.
– Ладно, пошли.
Они начали осторожно пробираться по каменистой тропке вдоль узкого и глубокого ущелья. Точнее осторожничал только Пако, непривычный к подобным прогулкам по скалам, а Катталин прыгала с камня на камень с грацией горной серны, даже не глядя в сторону глубокой пропасти. Молодой человек старался не смотреть вниз, и медленно шел по шатким валунам, некоторые из которых начинали неожиданно сползать под ногами в сторону обрыва. Так он преодолел уже половину пути до того места, где тропа переходила в более пологий и широкий травянистый склон, как вдруг откуда-то издалека ветер донес металлический лязг. Пако мгновенно узнал этот звук – медные колокольцы!
– Момочоррак! – крикнул в ужасе Пако.
Он резко остановился и попытался развернуться на тропе, чтобы посмотреть, не преследуют ли их. Камни под ногами предательски зашатались, Пако потерял равновесие и со всего маху упал спиной прямо на острые обломки скал. Рюкзак смягчил падение, но камни стронулись с места и заскользили сплошным потоком к краю пропасти, увлекая за собой тщетно пытающуюся ухватиться хоть за что-нибудь распластанную человеческую фигуру.
Катталин услышала крик и шум оползня, бросилась назад, но успела лишь увидеть, как Пако, окруженный пыльным облаком, скрылся за краем обрыва. Еще какое-то время слышался шум падающих в пропасть камней, затем наступила тишина, лишь ветер раздергивал в клочья висевшую над краем пропасти пыль.
Глава 8
Катталин, застыла в ужасе, по щекам ее заструились беззвучные слезы. Что за злая судьба! Этот парень, неожиданно ставший за эти дни для нее кем-то особенным, не имел права вот так глупо погибнуть, даже не дав ей разобраться в собственных чувствах. В каком-то иррациональном гневе, забыв об осторожности, она бросилась к обрыву; на самом краю, встав на колени и не обращая внимания на острые камни, впивающиеся в ноги, девушка осторожно заглянула вниз, ожидая увидеть худшее. Но… внезапно встретилась глазами с Пако. Он смотрел на нее с перекошенным от боли и ужаса лицом, застыв в неестественной позе немного ниже, будто пригвожденный к отвесной скале.
Случилось так, что молодой человек рухнул в пропасть спиной к горе, и, пролетев метров шесть и даже успев попрощаться с жизнью, вдруг почувствовал сильный рывок, и его падение резко остановилось. Его спас притороченный к рюкзаку зонт – загнутая рукоять зацепилась как крюком за хилый стволик какого-то деревца, пытающегося укорениться в маленькой расселине на отвесной скале. Пако висел над бездной, абсолютно беспомощный, слегка покачиваясь под порывами ветра. Его мутило. Деревце угрожающе потрескивало, было понятно, что долго оно не протянет.
Гриф, кружащий над обрывом, заинтересовался происходящим и снизился, чтобы получше разглядеть возможную добычу.
– Держись, я тебя вытащу! – негромко сказала девушка, оценивая обстановку.
«Было бы за что – обязательно бы держался! – мрачно подумал Пако.
Катталин вскочила и прошла несколько шагов по тропе, озираясь в попытке найти что-нибудь подходящее для этого непростого дела. Но тщетно. Все вещи и снаряжение, включая несколько метров крепкой веревки, остались в рюкзаке и сейчас были, очевидно, недоступны. Она схватила валяющуюся на тропе трость, но тут же бросила ее обратно – палка была слишком короткой и помочь никак не могла.
– Черт! – ругнулась девушка вполголоса. – Как же мне не хочется это делать!
Она решительно вернулась к обрыву, постояла несколько секунд на краю, концентрируясь, и шагнула в пропасть. Пако, видевший это снизу, непроизвольно зажмурился…
– Эй, глаза на всякий случай, лучше открыть! – послышался чуть сдавленный голос Катталин прямо у него над ухом. – Расслабься и не шевелись!
Конечно, молодая ведьма и не думала падать, а плавно опустилась по воздуху на несколько метров вниз и была теперь на одном уровне с Пако, прямо перед ним; лицо ее было сосредоточенно и спокойно, воздух дрожал маревом вокруг ее натянутого как струна силуэта. Катталин ухватилась руками за лямки рюкзака и одним плавным движением отцепила висящее, словно марионетка, тело от спасительного деревца. Девушка стиснула зубы от напряжения, компенсируя навалившийся ей на руки вес, воздух вокруг ведьмы сгустился, иногда по нему проскакивали искры статического электричества. Внезапно Катталин на мгновение потеряла контроль, воздух тут же утратил свою плотность, и они провалились вниз на несколько метров. Она увидела, как расширились зрачки Пако, но уже в следующую секунду ей удалось сконцентрироваться и восстановить равновесие. Лоб Катталин покрылся испариной, она прикрыла веки, и из-под них пробивалось зеленоватое свечение. Пако отрешенно смотрел на напряженное лицо ведьмы не в силах ничем помочь. Какое-то время они балансировали над пропастью, а затем начали плавно подниматься. Выше, выше, вот уже край обрыва. Но Катталин не спешила избавиться от своей нелегкой ноши, сделав над собой усилие, она долетела до конца тропы и аккуратно опустилась на ровную, поросшую травой площадку и разжала усиленную магией хватку, устало опустив плечи. Было заметно, что левитация далась ей нелегко – она мелко дрожала, лицо ее посерело, под глазами появились темные круги, а на футболке проступили влажные пятна пота. Но теперь, именно теперь, Пако осознал, что не было в мире женщины красивей и желанней. Он порывисто обнял ее, ведьма покачнулась и почти повисла у него на руках.
– Ты спасла мне жизнь…
– Ага, вместо того чтобы, укокошить еще там в Доностии, – она криво улыбнулась. – Бабушка будет в ярости!
Он осторожно опустил ее на траву, сел рядом, устроив ее голову у себя на коленях, дал отхлебнуть немного вина. Постепенно Катталин оживала – щеки чуть порозовели, дрожь прошла. Пако гладил ее спутанные волосы, сам понемногу приходя в себя. Полежав еще немного, она села, чуть покачнувшись.
– Нам пора.
– Ты уверена, что сможешь идти? – Пако был не на шутку обеспокоен ее состоянием.
– Какое-то время смогу, а потом будет твоя очередь меня тащить! Да, скажи, зачем ты полез в пропасть?
– Мне показалось, что я услышал момочоррак… – Пако затравленно оглянулся. – Их точно здесь нет?
– Так вон же они! – Катталин с улыбкой махнула рукой в сторону противоположного склона. Там в тени большого дерева уютно устроились две крупные рыжие коровы. Вот одна лениво поднялась, тряхнула головой, и по ущелью разнесся знакомый печальный звон надетого ей на шею колокольчика. Молодые люди расхохотались, повалившись в траву. Они смеялись долго, почти до колик, давая выход невероятному нервному напряжению, чувствуя, как пережитый страх понемногу отступает. И вдруг, сквозь это истерическое веселье, Катталин отчетливо поняла, что ей не надо разбираться ни с какими чувствами – чувства уже сами разобрались с ней.
Глава 9
Так или иначе, но надо было идти. От былой грации девушки не осталось и следа, она тяжело опиралась на руку спутника, еле переставляя отяжелевшие ноги. Да и Пако был не в лучшей форме – саднили многочисленные царапины и ушибы, два пальца на правой руке распухли и плохо двигались, он чувствовал себя разбитым и опустошенным. В довершение ко всему он был с ног до головы покрыт коричневатой пылью, одежда в некоторых местах была порвана, даже рюкзаку прилично досталось. Зато зонт, так любезно вмешавшийся в историю с падением, был в полном порядке, его загнутая рукоять все так же вызывающе торчала над правым плечом Пако.
Медленно ковыляя, они спустились в долину, представляя собой довольно жалкое зрелище. Их сопровождали лишь резкие крики разочарованного грифа, продолжавшего чертить круги в вечереющем небе.
Скоро начали попадаться признаки близкого жилья: небольшие участки обработанной земли, на которых сияли алыми боками помидоры, желтели среди ярких узорчатых листьев пузатые тыквы, торчали, не помещаясь в земле, оранжевые столбики моркови, увенчанные сверху пучками перистой ботвы… Затем потянулся ухоженный фруктовый сад, где среди сочно-зеленой листвы там и сям виднелись наливающиеся соком разнообразные плоды.
Катталин уже еле шла, Пако и впрямь думал понести ее, но тут дорога привела на широкую ухоженную лужайку, покато поднимающуюся к белым стенам приземистого каменного дома, крытого черепицей. Справа к лужайке подступал лес, по левую руку виднелись аккуратные хозяйственные постройки и большой пруд, откуда доносилось кваканье лягушек и перекличка водоплавающей домашней птицы. Увидев усадьбу, девушка приободрилась и пошла ровнее. Неожиданно откуда-то сбоку выскочил небольшой рыжий пес с умной мордой и заостренными чуткими ушами. Он остановился поодаль и принялся с чувством облаивать незваных гостей.
– Пи?нчо! Пи?нчо! Это?рри о?на![2 - Pintxo! Pintxo! Etorri Hona! – Пинчо! Пинчо! Иди сюда! (баскск.)]