Пако затравленно оглянулся.
«Бежать! Прочь от всего этого!» – запульсировало в голове.
Словно прочитав его мысли, девушка умоляюще всплеснула руками.
– Не уходи! Когда мы шли сюда, я еще не знала, что ты мне так… понравишься.
– Не уходить?! Да как я смогу теперь тебе доверять! Может у тебя еще и план «Це» имеется?!
– У меня нет, у бабушки – точно есть. И теперь, когда я из-за своей слабости не выполнила план «Б», план «Це», скорее всего, относится и ко мне.
– И… И в чем же он состоит?
– Лучше не знать. Но у тебя в одиночку нет шансов. Совсем. Попробуем вместе, а?
– У меня есть выбор?
– Нет…
– Черт! Черт! – Пако опустился на землю, в отчаянии обхватив голову руками.
– И еще… Прости меня… Пожалуйста.
Какое-то время они сидели молча, думая каждый о своем. Наконец Пако очнулся.
– Хорошо, что же нам делать?
– Собственного четкого плана у меня нет, – Катталин выглядела очень несчастной и потерянной, – но зная свою бабушку, думаю, что как только она догадается о моем провале, а это будет очень скоро, она призовет момочоррак…
– Кого?!
– Это древнее полудикое племя, они служат Верховной ведьме…
– Погоди, то есть твоя бабка и есть Верховная ведьма?
– Выходит, что так.
– Но ведьмы… Они же служат темным силам! И ты с ними тоже?!
– Послушай, – Катталин устало пожала плечами, – не надо так упрощать. Пойми, не существует темных и светлых сил, абсолютного добра или зла, черной или белой магии. Есть древняя сила природы, и есть люди, их немного, которые могут чувствовать эту энергию и управлять ею. Мы, ведьмы, можем это делать, но мы же и стоим на страже Равновесия этого мира. Без него наш мир утратит порядок и уничтожит сам себя… Есть еще, правда, Инферно, совершенно чуждое нам место, которое как раз и существует по законам разрушения и анти-порядка. Они там давно точат на нас зубы, ибо Хаос всегда будет пытаться разрушить Космос. Но, по счастью, наши реальности практически не пересекаются, а кодекс чести ведьм и магов под страхом вечного проклятия запрещает нам якшаться с демонами. Наконец, существует еще третья уравновешивающая составляющая – Мир мертвых, но об этом месте нам почти ничего не известно: тамошние жители к нам очень редко захаживают, а по собственной воле оттуда мало кто возвращался.
Какое-то время Пако молчал, обдумывая сказанное. В глубине души ему до сих пор не верилось, что все это происходит на самом деле, что в наши дни, в такой обжитой и исхоженной вдоль и поперек Европе, можно так запросто обрекать человека на смерть, да еще и непонятно из-за чего. А потом еще все эти ведьмы, демоны, мертвые… От этого голова шла кругом.
– Нам пора идти, – тревожный голос Катталин вернул его к действительности. – Я знаю пару укромных мест, одно как раз неподалеку, там можно будет передохнуть и подумать, как нам быть дальше. Смотри – уже смеркается! Надо спешить.
Она взяла его за руку и решительно свернула с тропы. Лес был все тот же – высокий и красивый, подлеска почти не встречалось, но идти было тяжело – ноги вязли в толстом ковре опавшей, еще прошлогодней, листвы. Было тихо. В сгущающихся сумерках чуть слышно посвистывали какие-то невидимые пичуги, иногда доносилось убаюкивающее журчание ручейка, успокаивающе шелестела листва. Вдруг к дремотной тишине вечернего леса начал примешиваться какой-то странный низкий ритмичный звук, как будто кто-то ударял металлом о металл. Это напоминало звон больших медных колокольцев, тем самых, что привязывают коровам на горных пастбищах. Однако доносившийся звук разительно отличался от унылого хаотичного дребезга пасущегося стада именно своей слаженностью и четким ритмом. И этот звук быстро приближался. Скоро к металлическому лязгу примешался топот десятков ног.
– Это они! Момочоррак! Нас выследили! – Катталин сильно сжала руку Пако, резко меняя направление и переходя на бег.
Но было поздно: из-за толстых стволов уже показались первые преследователи. Мощные кряжистые фигуры момочоррак были облачены в балахоны из белых косматых шкур, измазанных спереди чем-то красным, очень похожим на кровь, на головах были надеты целые бычьи черепа с загнутыми рогами, полностью закрывающие лица. Каждый был перепоясан широким кожаным ремнем, сзади к которому крепилась пара больших медных колокольцев, издающих при ходьбе тот самый глухой ритмичный звон. В руках слуг Верховной ведьмы были тяжелые четырехзубые пики, недвусмысленно направленные в сторону беглецов. Пако задыхался, кровь стучала в висках, но он упрямо заставлял себя бежать вперед, надеясь уже только на чудо.
Катталин сдалась первая, она сбилась с шага, потом остановилась, тяжело дыша и закрыв лицо руками. В это время в той стороне, где они пытались скрыться, тоже замелькали среди деревьев белесые косматые силуэты – второй отряд момочоррак. Они были окружены. Пако резко выпрямился и развернулся, намереваясь встретить преследователей с гордо поднятой головой, но в последний момент зацепился ногой за скрывавшийся в опавшей листве корень и потерял равновесие. Его голова с сухим треском натолкнулась на ствол ближайшего дерева, и он провалился во тьму.
Глава 6
Пако пришел в себя. Голова болела, но вполне терпимо, он полулежал, привалившись спиной к огромному дубу, росшему посреди большой поляны, пределы которой терялись во мраке. Перед ним горел большой жаркий костер, сучья трещали, и в звездное черное небо то и дело летели снопы ярких жгучих искр. Он не был связан, в этом явно не было необходимости – на границе освещенного огнем круга угадывались молчаливые фигуры момочоррак.
Прямо рядом с костром, в высоком кресле темного дерева, восседала пожилая женщина, одетая во все черное, она устало опиралась руками на выставленную перед собой резную изящную трость, не мигая глядя на пленника живыми и умными, но очень недобрыми глазами. Вообще, в ее облике не было ничего угрожающего или отталкивающего: никаких всклокоченных волос, бородавок на загнутом, словно ятаган, носе, торчащих клыков и прочей ведьминской атрибутики, встречающейся, в основном, в детских книжках. Наоборот, под кокетливо сдвинутой чуть на бок остроконечной шляпой виднелись аккуратно причесанные, завитые пряди, Нос имел, все же, некоторую крючковатость, но не настолько, чтобы как-то обращать на себя особенное внимание. Но вот глаза… В них отчетливо читался отрешенный холод вечности, под этим взглядом Пако стало не по себе, по спине побежали мурашки. Рядом с верховной ведьмой, а что это именно она не было никаких сомнений, стояла раскрасневшаяся Катталин. Она явно только что что-то с жаром доказывала бабушке, но осеклась, увидев, что Пако очнулся.
– Та-ак, – протянула пожилая женщина, – и как это понимать? Кто дал вам право морочить голову моей внучке? Вы решили, как это у вас, прощелыг, называется, «подкатить» к ней в надежде избежать расплаты?
– Бабушка!..
– А ты вообще молчи! – она повернулась к Катталин, грозно блестя глазами. – Позор на весь наш род! Так бездарно провалить первое же важное задание… Что это с тобой, девочка?
– Он… Он… Не такой, как все!
– Что?!! Дался тебе этот… испанец!
Последнее слова старуха выплюнула, как тягчайшее оскорбление. Она хотела еще что-то добавить в том же ключе, но вдруг осеклась на полуслове, как будто ее посетила какая-то очень удачная идея. Она тихонько зашептала, словно озвучивая свои мысли:
– А почему бы и нет? Этот чужак подойдет! К чему откладывать…
Катталин не могла расслышать бормотание бабушки, но расценила перемену в ее настроении, как признак сомнения.
– Бабушка, миленькая, ну пожалуйста! Ну, пусть он уедет отсюда, там вдалеке его Дар ослабеет и будет не опасен!
– Не будет! – отрезала ведьма. – Приехав сюда, он разбудил в себе эту дурацкую способность, и ничто в мире не способно нейтрализовать этот его, так называемый, Дар. Я знаю только один верный способ не подвергать Равновесие мира опасности – физическое ее устранение! Увы, мальчик, ничего не попишешь… Мы сделаем это быстро, ты ничего не почувствуешь.
Старуха медленно встала, продолжая опираться на палку, момочоррак слитно топнули, печальный звон прокатился по ночному лесу. Ведьма подняла руку, вокруг замысловато сложенных пальцев появилось и начало уплотняться зеленоватое свечение, запахло озоном.
Пако смотрел на эту сцену с какой-то странной отрешенностью, ему не хотелось ничего доказывать, спорить, умолять. Но ему было безумно жаль, что вот наконец он встретил такую девушку, о которой мечтал всю жизнь, и у него даже нет времени, чтобы сказать ей, какая она замечательная. Он сам не понимал, когда из простого интереса к этой симпатичной девчонке, в душе вдруг начало зарождаться что-то новое, щемящее и светлое. И вот теперь, толком не развившись, все кончится. Лицо Пако сохраняло бесстрастное выражение, но душу словно раздирали железными когтями. Ему хотелось рыдать от этой черной безысходности, но он не мог доставить старухе удовольствия видеть его слезы.
Катталин пристально смотрела на Пако, на ее лице застыло какое-то странное выражение.
– Ничего, внученька, – голос ведьмы слегка потеплел. – Найдем тебе получше, из хорошей семьи.
– Бабушка, можно я хотя бы с ним попрощаюсь?
– Зачем тебе это? – старуха недовольно поджала губы, но опустила руку. Свечение померкло. – Ладно, только быстро!
Катталин подошла к Пако и протянула ему руку, помогая подняться. Она обхватила его, прижавшись к нему всем телом, он крепко обнял ее в ответ, прощаясь навсегда с ней, своей так и не состоявшейся единственной настоящей любовью, с этой ночью и звездами, с теплыми отблесками огня на стволах молчаливых деревьев. С самой жизнью.
– На счет три, прыгаем в костер! – чуть слышно прошептал ему прямо в ухо знакомый голос. – Ничего не бойся! Раз…
Катталин чуть отстранилась и заглянула ему в глаза.
– Два… Верь мне…