– Микель родил дочь.
– Поздравляю… – проворчала Катталин.
Она, конечно, была очень рада за брата, но все еще продолжала бороться со сном, причем не слишком успешно.
– Могли бы и подождать денек, зачем все дни рождения в кучу валить… – добавила она, снова закрывая непослушные веки.
– Микель сказал, что она похожа на тебя…
– Ну я тут точно ни при чем…
– Они назвали ее Катталин…
– О, нет!
– Почему: «о, нет»? Я думал, тебе будет приятно. Твой брат сказал, что, вообще-то, они с Полин не собирались спешить называть малышку, но как только ее увидели, имя приклеилось само собой. Так что у нас в семье теперь есть еще Катталин-мини.
– Ага… И у меня такое предчувствие, что у нас в семье стало одной ведьмой больше. – Девушка сладко потянулась, не открывая глаз. – Ладно, оно, наверное, к лучшему. Я на самом деле очень рада за Микеля с Полин и за… Мини, но сейчас мне нужен под боком теплый муж и хотя бы пара часов крепкого здорового сна. Так что марш в кровать! И не забывай, что этот день зарезервирован исключительно под мои собственные планы!
– Есть, мэм! – Йон лихо козырнул и как пловец занырнул под одеяло.
Там обнаружилась сонная драко’кошка, которой все же пришлось подвинуться, хотя она была не слишком этому рада.
Катталин довольно улыбнулась и мгновенно уснула, намереваясь через несколько часов начать этот такой важный день заново. И теперь все получилось: солнечное позднее утро, уютный муж, которого еще и будить пришлось, шампанское в высоких бокалах прямо в постель, подарки и преотличное настроение.
После душа Катталин прямо в полотенце уселась к столу, положив гладкие стройные ноги на соседний стул и изрекла:
– Верховная ведьма желает трапезничать!
– Сию минуту, госпожа верх’дьма! Или сеньора «Вэ-вэ»? Как изволите вас величать? – Йон скроил максимально подхалимское выражение лица.
– Что еще за «Вэ-вэ»? А, поняла: аббревиатура… Это не почтительно, лучше просто: госпожа, и поклончик поподобострастней, естественно!
– Кушать подано, просто госпожа!
Поклон, правда, вышел кривоватый и неубедительный.
Зато на столе появились тарелки с красиво нарезанной ветчиной и с кое-как наструганным сыром, которому, судя по его виду и запаху, чувство прекрасного просто претило. Центральное место, рядом с уже початой бутылкой шампанского, заняла ваза с фруктами, увенчанная большим лимоном, который сразу же перекочевал под стол к Одри.
Бокалы были вновь наполнены.
– С днем рождения! За тебя, милая!
– Ура!
Они чокнулись. Отпив глоток холодного вина и еще чувствуя на языке игру пузырьков, Йон осторожно спросил:
– Этот сыр… Он точно… в порядке?
– Ты ничего не понимаешь! Это же утонченный запах Франции! Давай, попробуй хотя бы немного! – сама Катталин уже тянулась за вторым ломтиком.
С опаской, стараясь не дышать, Йон откусил микроскопический кусочек, прожевал и кивнул:
– Не так страшен сыр, как его малюют! Деликатес признается условно-съедобным! Но так как сейчас мирное время, и голодная смерть нам не угрожает, я, пожалуй, воздержусь!
– Ну и ладно! Мне же больше достанется! – не стала возражать ведьма.
Они еще немного посидели, попивая шампанское, затем Катталин предложила:
– Не пойти ли нам на море?
– Поддерживаю! А, может, – Йон чуть призадумался, – сейчас вино чуть выветрится, и поедем куда-нибудь на мотоцикле? Ну, знаешь, найдем какой-нибудь уединенный пляжик…
– Летом? Уединенное место на берегу? Это – утопия! Даже не стоит тратить время на бессмысленные поиски! – молодая ведьма покачала головой. – Так что в качестве пляжа меня более чем устраивает наша районная Ондарре?та, а по пути можно еще зайти куда-нибудь выпить по бокалу белого. Одобряешь?
– Одобряю! Хотя, вообще-то, имеешь сегодня полное право покапризничать.
– Что-то мне пока не капризничается… Но, посмотрим, день – длинный!
Зазвонил телефон – гуманные, а может, просто учитывающие опыт предыдущих лет, друзья и родственники, выждав, пока именинница точно проснется, начали массированные поздравления, многословно желая всяких полезных банальностей, типа, здоровья и всяческого благополучия. Через десять минут односложных ответов и стандартных благодарностей, воспользовавшись временным затишьем, Катталин страдальчески посмотрела на мужа:
– Ну неужели нельзя просто прислать письмо или открытку, сообщение, наконец! Каждый год это повторяется: всем хочется лично поговорить, причем в одно и то же время!
Йон только пожал плечами – ему эти проблемы были не знакомы. Отец постоянно забывал его поздравить, поэтому в день рождения он получал ровно один звонок от мамы. Лучший друг Хосе, хоть и служивший на хорошей должности в Гражданской гвардии, отличался феноменальной рассеянностью и поздравлял обычно либо на неделю раньше, либо на месяц позже, если, конечно, Йон не успевал за это время пригласить его что-нибудь выпить за свое здоровье.
Без поздравительных писем, кстати, сегодня тоже не обошлось. Когда молодые люди спустились вниз, направляясь наконец на пляж, в почтовом ящике их ждало два письма: одно в большом плотном конверте, написанное размашистым почерком со множеством росчерков и завитушек, пришло от Оленцеро, любимого пра-пра-дяди Катталин, человека доброго, веселого и при этом большого оригинала, который ни за какие коврижки не согласился бы променять размеренную жизнь на небольшой ферме в уединенной, тщательно скрываемой от посторонних глаз, долине на сомнительные с его точки зрения блага цивилизации. На землях Оленцеро не было электричества и телефонной связи, даже обычные двигатели внутреннего сгорания отказывались работать по непонятным и, скорее всего, мистическим причинам. Поэтому прислать письмо для него было делом совершенно естественным. Йон обратил внимание на отсутствие марок и штемпелей на конверте – как письмо попало в ящик, можно было только гадать, но обычный почтальон точно не прикладывал к этому руку.
Что же до второго послания с поздравлениями, то оно пришло от тетушки Неканэ – искусной целительницы, временно председательствующей вместо Катталин в Магическом Совете. В отличие от Оленцеро, престарелая ведьма не чуралась технического прогресса, недавно освоила электронную почту, да и телефон у нее, конечно, был, но она очень любила писать письма по старинке, с хирургической точностью заполняя листы мелкими четкими буковками, пользуясь при этом старинным золотым пером и фиолетовыми чернилами.
Йон с Катталин, жмурясь после полумрака подъезда, вышли на разогретую полуденным зноем улицу и, держась за руки, побрели в сторону близкого моря.
Народу на пляже было порядочно, но не чересчур, им довольно легко удалось найти место, где можно было расположиться, не подпирая соседей локтями, и взгляду открывалось море и живописный зеленый остров «Санта Клара» с белым домиком маяка на боку, а вовсе не чья-нибудь необъятная филейная часть, обтянутая цветастым купальником. Светило горячее солнце, бликуя на необычайно спокойной, словно тягучей глади бухты, но за вершиной горы Игельдо небо приобретало немного тревожный свинцовый оттенок, будто с той стороны вверх по склону наползала большая туча, которой пока не хватало силенок перевалить через гребень. Катталин легкомысленно отмахнулась от предостережений мужа, то и дело тревожно поглядывавшего на небо.
– Во-первых, мы, вроде бы, пришли на пляж именно с целью как следует промокнуть – тут для этого целый океан предусмотрен. Но это не важно, потому, что на мой день рождения всегда-всегда стоит хорошая погода. Так что дождя не будет, ведь во время дождя солнца обычно не бывает, а хорошая погода – это когда солнце, а вовсе не дождь! Что и требовалось доказать! Логично?
Йон задумчиво кивнул.
Как бы то ни было, дождя так и не случилось, хотя туча продолжала весь день нескромно подглядывать из-за вершины горы за нежащейся на солнце девушкой с совершенно бледными, не загорелыми руками.
Вечером Йон уселся в кресло внести правки в присланную ему на проверку статью. Скоро пора уже было идти в ресторан на романтический ужин, а лучшим способом ускорить сборы жены, по личному опыту Йона, являлось затаиться где-нибудь в укромном уголке, при этом стоически воздерживаясь от подбадривающих фраз типа: «ну, ты скоро?» или «мы так никуда не успеем!» На часы, правда, следовало все же посматривать, на случай если подготовка к выходу в свет все-таки слишком затянется.
– Я готова!
Йон поднял голову на голос, цоканье каблуков и аромат «Нарциссо Родригеса» и замер в немом восхищении: на Катталин было узкое красное платье, не слишком ярко-вызывающее, но и не тускло-скучное, он ни за что бы не смог сказать, как называется этот оттенок, но тот очень шел темно-каштановым, почти черным, волосам молодой ведьмы и ее бледной, тронутой легким загаром, коже. Йон в очередной раз подивился умению жены краситься ярко и выразительно, но выглядеть при этом совершенно естественно, одеваться стильно и эффектно, но без вычурности и лишнего пафоса. Даже звездчатая татуировка на щеке казалась специально нарисованной именно для сегодняшнего образа.
– Кру-у-уть!
– И все? Это все, что ты можешь сказать своей самой красивой на свете жене? А еще поэт!