– Позёр! И где тебя носила судьбинушка всё это время?
– Дела были.
– Какие могут быть дела у лентяя?
Длинные ноги позволили ритхуду без труда залезть на ограждение, и он всмотрелся в темноту колодца.
– Тут около пятнадцати метров! – Демон перевёл взгляд на призрака, и в блеске оранжевых глаз Риган прочитала печаль.
Пламя вновь обрамило руку Хагуна, и он спрыгнул в пересохший колодец. Спустя десяток секунд со дна ямы послышался приглушённый басовитый голос.
– Мешок кинь.
– Ярморочный фигляр, а не демон!
– Я всё прекрасно слышу.
Она подобрала с земли небольшую гальку и засунула её в мешок. Вытянувшись над тёмным жерлом колодца, раскрыла ладонь, и холщовая ткань с приглушенным свистом полетела вниз.
– Потерпи ещё немного, Мелисса, – Хоув нежно улыбнулась призраку.
Глава 9. Никто не будет забыт
Когда Мелисса Фольдер была жива, каждое воскресное утро она приносила букет живых цветов к каменному гробу матери. Когда умер её отец, в воскресение она стала приносить уже два букета, а когда не стало Мелиссы, цветы некому стало носить, как и очищать усыпальницу и прилегающий к ней небольшой садик. Не осталось цветов, и засохла хрупкая декоративная вишня, что высадила дочь в память о матери. Всё заросло онопордумом, вьюнком и повиликой.
Грустно, когда некому о тебе помнить, – стерев слезу со щеки, Хоув попросила ритхуда сжечь сорняк.
– На запах жжёной травы придёт смотритель. Не нужно привлекать внимание, – очнувшаяся от прострации Мелисса стала отговаривать своих могильщиков.
– Хагун…
– Меня не нужно уговаривать.
Щелчок длинных пальцев, и пламя вспыхнуло, голодно бросаясь на сухую траву. Столп дыма стал подниматься в воздух. Ритхуд движением ладони контролировал бушевавшую стихию и, когда с бурьяном было покончено – усмирил огонь. Резким движение руки рассекая воздух, Хагун призвал порыв ветра. Запах гари сменился на сухой аромат цветочного луга, но дышать легче не стало.
Дверь усыпальницы поддалась не с первого раза. Удушающий смрад ударил в ноздри. Запах был густой и тяжёлый, толстые слои пыли, метры паутины. Давящая аура забытого всеми места.
Грустно!
Риган перевела взгляд на Мелиссу:
– Когда ты умерла?
– Я не знаю. В Вальпургиеву ночь мачеха предложила разжечь костёр на улице. В честь праздника за ужином мы выпили по бокалу вина. Уже тогда я почувствовала себя нехорошо, но отказаться от участия в разжигании священного костра не могла. Запах дыма и танцующие языки пламени… Я словно была в трансе. Потом мы шли. Было полнолуние. Хотелось пить. Мачеха предложила освежиться у колодца. Я ещё тогда посмеялась, что у неё с памятью не всё в порядке и что этот колодец давно пересох, а дальше… полёт, удар и дикая боль по всему телу. Сколько пролежала на дне колодца, пока не испустила последний вздох, я не знаю.
Хоув сжала зубы с такой силой, что в глазах замерцали звёзды.
Хагун двинулся к пустому гробу. Каменная крышка стояла за могильной плитой, на которой ничего не было написано. Пустой холст в ожидании имени и двух дат с чёрточкой посередине.
Это всё, что остаётся от людей. Имя и даты, выдолбленные на могильной плите, – Хагун со свистом выпустил воздух. Он многих похоронил за четыреста лет. После смерти Фолкора Хоува, противный червяк поселился в душе ритхуда. Были ещё, к кому он привязался в династии экзорцистов, но и они вскоре покинули его, и тогда он отстранился от всех, стал необщительным и замкнутым. Но однажды всё поменялось…
– Хагун! Ты в порядке?
Голос Риган вырвал демона из воспоминаний. Он посмотрел в почти чёрного цвета глаза его подопечной.
И она меня покинет тоже.
Ничего не ответив, он отвернулся и принялся аккуратно доставать кости и раскладывать их в каменном углублении, что станет последним пристанищем для Мелиссы.
Снаружи послышались крики: «Кто здесь? А ну выходите, вандалы!»
– Я разберусь, – прорычал ритхуд и, передав мешок в руки И-Ри, вышел из склепа.
Риган, уловив настроение в голосе демона, от греха подальше не стала ничего отвечать.
Когда Хагун вернулся, кости были разложены. Длинные когтистые пальцы щёлкнули, и в ладони появилась ветка белоснежной лилии. Забрав цветок из лап ритхуда, Хоув поёжилась, вдыхая приторный запах.
Надгробие было установлено у изголовья гроба. Чёрным когтём демон стал вырезать имя его обладательницы.
Мелисса Фольдер
10.12.1736 – 8.05.1753
– Восемь? – спросила призрак глядя на демона.
– Символ бесконечности, – ответила Риган. – Это не конец пути, а только его начало.
Что дальше делать, Хоув не знала. На похоронах она присутствовала часто, но в качестве смотрителя со стороны. Сама же ритуал погребения никогда не проводила. Знала наизусть молитвы, что читал прапрадед, но ей они показались сейчас не уместны. В воспоминаниях всплыла картинка – встреча с Верховной Банши и её последние слова после того, как она передала силы, – «Шёпот твой обратится в крик, а когда кричать больше не будет сил – пой, и песня твоя разнесётся путеводной нитью для потерянных душ».
Риган подошла к надгробию и положила на кости лилию.
– Закрывай. – И демон исполнил её просьбу. – Я буду помнить о тебе всегда, Мелисса, и обещаю, что каждый год, восьмого мая, на рассвете я буду приходить к тебе. Ты не будешь забыта, пока я дышу.
Подойдя к призраку, Хоув обняла прозрачное тело. Закрыла глаза и вдохнула запах лилий. Запах смерти. По телу прошла вибрация.
Хагун смотрел со стороны, как цвет волос его И-Ри стал меняться. Чёрные локоны стали белоснежными, ознаменовав, что банши вступила в свои права. Лёгкий туман поплыл по полам склепа, и до уха демона донеслась песня.
Великая, безграничная любовь, что спала в моей груди,
Тихо просыпается с теплом твоих ладоней.
Нити наших жизней переплетаются в тебе глубоко.
Пусть голос мой разлетится по миру и будет сильнее ветров.
Слова, что я прошепчу, пусть будут услышаны тобой.
Мелисса всхлипнула. Хагун услышал надрывное «спасибо», и улыбающаяся душа заискрилась, исчезнув из этого мира.