– Приключения… морда кошачья, послушаю я тебя ещё раз. Усы повыдираю! – Швырнув скрябку в ведро и похрустывая коленками, Хоув, поднявшись, осмотрела результат своих трудов.
Ритхуд несколько часов назад превратившись в чёрного кота с оранжевым пламенем в глазах, сообщил, что уходит на разведку, и, улыбнувшись жутковатой улыбочкой, которую могла позволить физиология животного, слился с темнотой коридора. И до сих пор не вернулся.
Получив нагоняй от смотрителя поместья за медлительность, Хоув принялась отстирывать платья госпожи.
Выполняя поручения, Риган перемещалась по дому и ловила себя на мысли, что здесь явно что-то не так. Аромат лилий раздирал ноздри, и чем ближе был закат солнца, тем сильнее становился запах. Она не любила его, даже ненавидела. Именно эти цветы выращивало её семейство в огромных теплицах на заднем дворе поместья. Цветы смерти. Белоснежные бутоны с едким запахом служили одной цели – умаслить умерших. Их брали на ритуалы экзорцизма, поминальные службы, на кладбище – это своего рода откуп, как монетки для перевозчика душ в некоторых странах. Только вот цветов в этом доме не было, не было их и в саду.
Когда колокольчик оповестил о начале ужина, Хоув стояла рядом с управляющим в столовой, ожидая прибытия хозяйки. Рисуя в своих фантазиях даму, что живёт одиноко в столь огромном доме, она оказалась разочарована. После мимолётного взгляда на вошедшую, мысленный образ растаял, не совпав с действительностью. Фигура как песочные часы, пышная грудь, затянутая в корсет, струящиеся каштановые волосы, пухлые губы цвета спелой земляники, а глаза… ледяные и злые. От одного мимолётного взгляда пробрала дрожь. Женщина, которая могла одним взмахом ресниц поставить на колени, грациозно села на отодвинутый стул и приподняла руки в ожидании салфетки, которая незамедлительно легла на её колени. Не зная, восхищаться такой красотой или бежать от неё, и стараясь не смотреть в сторону благородной женщины, Риган тихо пододвинула столик, на котором располагался ужин госпожи, и встала за её спину. Трапеза прошла в гнетущем молчании.
Отмыв тарелки и кастрюли, что были использованы для приготовления еды, и перекусив на скорую руку, Хоув поплелась в предоставленную ей коморку. Крепатура вступала в свои права после тяжелой физической работы в течение дня. Нос чесался, но на глаза так и не попались белоснежные бутоны. Уже на подходе к своей комнатушке, услышала голоса.
– Вы жестоки!
– Мы можем себе это позволить.
Риган толкнула пошарпанную дверь, и взору её предстала картина не то чтобы обычная. Демон, сложившись в три погибели, корячился на столике, балансируя на небольшом участке столешницы. Старуха в белоснежном платье курила, обложившись подушками, на узкой кровати. Едкий дым, выплывающий из трубки, перебил осточертелый запах лилий, и, желая как можно скорее расстаться с ненавистным ароматом, она втянула воздух со всей силой.
– Здравствуй, наследница!
Та старуха, что встретилась ей на лесной поляне, была последним воспоминанием и сейчас взирала янтарными глазами и мило улыбалась. Риган окинула взглядом сидящую, которая уже не казалась старой. Но чем дольше всматривалась в её лицо, тем яснее замечала несоответствие. То ли это девушка лет тридцати, ещё свежая и цветущая, то ли уже женщина около пятидесяти – взгляд выдавал истинный возраст, тогда как тело будто застыло каплей смолы.
Вот и попробуй разбери, сколько лет Божествам, которые старше вечности!
– Верховная Банши! – Хоув произнесла это и скрипнула зубами.
Хагун закусил бордовую губу, старуха лишь присвистнула.
– Дерзость – оплот юности, не пожалеешь?
Только вот вздёрнутая бровь седовласой, что одним прищуром могла осадить даже зардевшегося Короля, для Риган была не страшна.
– Страшнее прадедушки для меня нет никого!– упёрла руки в бока.
Седовласая женщина зашлась хохотом:
– Ты истинная Королева! Двадцать лет ожидания окупились сполна.
Какие ещё двадцать лет?
– Почему вы отдали мне свои силы? – подбежав почти впритык, протараторила Хоув.
Верховная Банши склонила голову и осмотрела с ног до головы свою наследницу, – Так легли карты.
Карты?
Хагун старался не привлекать внимания, сидел и практически не дышал, хотя можно ли не заметить вурдалака в церкви? Его огненно-оранжевые глаза светились в полумраке, а нечеловеческий размер не давал слиться да хоть со столом, на котором он сидел. Он ощутил прожигающий взгляд И-Ри и ловил себя на мысли, что в этот раз она уже не промахнётся.
– Меня сюда привело что-то, – дошел до слуха ритхуда голос подопечной.
– Тебя зовут твои обязанности, – констатировала Королева Душ.
– Кто-то умрёт скоро?
– Не обязательно.
– Рассказать ничего не хотите? – с прищуром взирала на старуху Риган, ожидая услышать хоть что-то полезное.
– Ожидай конвоира.
– Какой поучительный диалог у нас с вами состоялся.
Губа Хагуна кровоточила, так сильно он её разжевал на нервах, пока слушал, как язвят сумасбродная И-Ри и Верховная Банши.
Выпустив из трубки дым, Королева Душ окинула взглядом наследницу и, пожелав «удачи», растворилась в клубах тумана.
– Ничего дельного я от неё и не ожидала, – проскрипела сквозь зубы Риган.
– Тебе мыло остатки разума вытравило? Ты хоть понимаешь, с кем ты только что вела диалог?
– С той, которой что-то от меня нужно. Она ведь не просто так меня кличет наследницей.
Ритхуд сжал тонкие губы, и кровоточащая ранка дала о себе знать, на что он зашипел от боли.
Не просто так, – подумал он, но не стал делиться тем, что ему поведала Верховная Банши. Раз карты уже легли на стол, не ему менять правила игры, что затеяли Божество Исхода и Королева Душ.
Превратившись в чёрного кота, он запрыгнул на кровать, на которую парой секунд ранее рухнула уставшая Риган, и, улёгшись под боком девушки, громко зевнул, ухватившись за ускользающую мысль, что его ждут приключения намного интереснее, чем когда-то с основателем клана экзорцистов.
***
Колокольчик, зазвенел у изголовья кровати и оповестил о начале нового дня. За окном было ещё темно. Пробубнив пару проклятий, Хоув поднялась и пошла умываться. Хагун потянулся, впившись острыми когтями в ветхую простынь, и, сделав кувырок, развалился на кровати звёздочкой.
Хозяйка поместья просыпалась ближе к полудню, и так как времени до её завтрака оставалась уйма, взяв свечки, тряпки и ведро, Хоув направилась отмывать спальни поместья.
Нос опять начало резать от запаха лилий. Таща по коридору тяжелые простыни, нуждающиеся в стирке, Риган свернула в крыло, что было завалено разным хламом и, по словам смотрителя, служило для хранения утвари. Лишь переступила порог холла, как по позвоночнику прошла ледяная стрела. Так чувствовалось, когда кто-то из нечисти был рядом. Решив, что это опять Хагун шалит, и желая наступить противному коту на хвост или хотя бы на босую ногу, резко развернулась, но взору предстал лишь пустой тёмный коридор.
– Проклятья семьи Хоув!
Злая, как прапрадед, тянув за собой метры ткани, Риган толкнула дверь ногой и вошла в комнату.
– Доброго утра вам, миледи! – сделав ещё несколько шагов, остановилась и замерла. Тошнотворный аромат лилий ударил в нос с такой силой, что если бы она успела позавтракать, то его остатки пришлось соскребать с пола. Крякнув, Хоув повернула голову к женщине, что сидела у окна. Та была… прозрачной. – Э… я тут мимо проходила, вижу, что не вовремя. Вы тут удручённо смотрите в горизонт, не буду отвлекать. Ну… я пошла, – бросив простыни и развернувшись, а главное, придав себе ускорение, Хоув рванула прочь из комнаты.
– Ты меня видишь? – донеслось в спину.
– Оно мне надо? – подхватив юбку, Риган рванула с места, да так, что позавидовал бы некромант, решивший поймать девственницу для жертвоприношения.
– А ну ка стой! – разнеслось по пустым коридорам.
– Наши мнения тут не сходятся! – проорала Хоув, не сбавляя скорости. – Нам с вами не о чем говорить.