Игер проверил арбалет. Девочка подошла поближе к незнакомцу. Чёрное древо, затаив дыхание, отодвинул засов, и с силой толкнул дверь. Землегрыз повернул окровавленную морду на звук. Игер нажал на спусковой рычаг. Стрела вгрызлась в мохнатую грудь, зверь пошатнулся. Чёрное древо бросил арбалет, подхватил ребёнка на руки и ринулся бежать к выходу из Подполья.
Факел погас. Земля норовила выскочить из-под ног, и дыхание иссякло. Игер натолкнулся лицом на стену, едва не выронив ребёнка из рук, и повернул направо. Раненый землегрыз громадными прыжками нагонял обидчиков. Холод волной прокатился по спине. Беспроглядная темнота окружила Чёрное древо. Нечто твёрдое выросло под его ногами. Он запнулся, потерял равновесие и грохнулся наземь, успев отбросить ребёнка в сторону. Ободранный о камни и землю лоб пульсировал жгучей болью. Игер облизнул губы, смакуя вкус крови во рту. По звуку тихого плача он отыскал дрожащую девочку и подхватил на руки.
Крохотное тельце трепетало в руках. Чёрное древо прижал Эсвидаль к груди, свободной рукой нашарил за поясом клинок. Он прислонился спиной к холодной стене, выставив оружие вперёд. Совсем близко хрюкнул, принюхиваясь, землегрыз. Мягкая поступь зверя, затаившегося в непроглядной темноте, сопровождалась приглушённым рыком. Длинные когти царапали утоптанную землю. Клинок в форме ветви дерева разрубил воздух. Со сдавленным криком Игер повторил удар, сразив пустоту. Землегрыз угрожал низким урчанием. Зверь кружил поблизости, не рискуя атаковать человека. Чёрное древо со злобным мычанием описал лезвием дугу перед собой, и чудовище окончательно отступило, издав жалобный стон, который плавно растворился в конце коридора. Нахлынула тишина. «Всё хорошо», – прошептал Игер на ухо дрожащему ребёнку. Эсвидаль всхлипнула, поглубже зарывшись лицом под защиту кожаной куртки незнакомца.
– Живой, – буркнул старик, когда Чёрное древо, шатаясь от безжалостной усталости, вышел из темноты ведущего в Подполье туннеля. Свет факелов настойчиво бил по красным глазам, на которых недавно высохли слёзы. Женщина, помощница Керисара, подхватила Игера под руку и сопроводила до лазарета.
– Вернулся, – ликующе воскликнул лекарь, но, столкнувшись с опустошённым взглядом Чёрного древа, смиренно опустил голову, – видимо, он погиб. Мне очень жаль. Лексорк был добрым и отзывчивым человеком.
Уставший Игер опустился на стул около общего костра, не выпуская ребёнка из рук. Эсвидаль тихо посапывала в объятиях спасителя, периодически всхлипывая. Керисар расположился напротив, уперев кулак в морщинистый подбородок. Лекарь безмолвно изучал хаотичный танец огня. Вскоре явился Белигер с десятком солдат. Ядовитое море шепотом переговорил с помощницей Керисара, подошёл к костру и сел рядом с Игером на землю.
– Как он умер? – разорвав гнетущее молчание, спросил Белигер, – землегрызы чуют запах смерти, роют норы в поисках пищи, а с наступлением холодов падальщики теряют страх. Неужели Лексорк погиб от их когтей?
– Хуже, – бесстрастно ответил Игер, – его убили чудовища, которые гораздо хуже землегрызов. Люди. Я оставил его тело в одной из комнат на кровати.
– Мы найдём и достойно похороним его, обещаю тебе, – Ядовитое море кивнул на спящего на руках Чёрного древа ребёнка, – Кто это?
– Эсвидаль, – ласково произнёс Игер, на мгновение глупая улыбка исказила его лицо, – лучик.
– Думаю, я лично позабочусь о ней, – утвердительно покачал головой Белигер, но неожиданно нахлынувшая печаль смыла мягкую улыбку с его лица, – однако, сейчас есть дела поважнее. Я иду на переговоры с братством из Лунных копий. Нужно убедить их гиарха в том, что Сатанитовый грот победил болезнь.
– Я иду с тобой, – сквозь зубы твёрдо сказал Игер и легонько сдунул прядь светлых волос с перепачканного лица ребёнка, погружённого в тревожный сон, – хватит с меня туннелей.
Холодный воздух прилипал к лицу, обжигая кожу. Каждый вдох отдавался ледяной болью в носу, густой пар валил изо рта. Поздним утром густые облака затянули Солнце, поэтому приходилось внимательнее смотреть под ноги, чтобы не запнуться о камень или обугленную кость, спрятанную под одеялом из пепла. Засохшая трава хрустела под сапогами укутанных в меховые накидки солдат. Больно кусался ветер, сбивая с ног и срывая с голов капюшоны.
Воины братства из Лунных копий полукругом выстроились перед отрядом Белигера. Накидки из бычьих шкур надеты поверх голого торса, кожаные или из грубой ткани штаны заправлены в разношенные сапоги. На длинных спутанных бородах блестел иней. В руках покачивались короткие дубинки с затупленными шипами.
– Я пришёл поговорить с гиархом, – Белигер шагнул вперёд. Безмолвные члены братства презрительно взглянули на Ядовитое море. Никто не ответил ему. Он подождал минуту и повторил свои требования. Воины молча следили за солдатами в серых одеждах.
– Гиарха здесь нет, – члены лунного братства расступились, чтобы пропустить человека в плаще из белого пушистого меха вперёд, – зовите меня Ксимдаром. Я тиорат касты лекарей из Лунных копий, и не собираюсь тратить своё время впустую. Говорите, зачем вы пришли?
– Я требую снять незаконную осаду с моего города, – ветер разносил по округе железный звон слов Белигера, – требую отступления лунного братства. Болезнь покинула Сатанитовый грот.
– Этот недуг невозможно одолеть, – лениво отмахнулся Ксимдар, – каста лекарей из Лунных копий доказала это, и я не собираюсь прислушиваться к мнению самоучек и шарлатанов.
Члены лунного братства нагло усмехнулись, качая небритыми головами. Белигер устало вздохнул. Керисар скользнул мимо Игера, оттолкнул Ядовитое море. Согнутый палец старика утонул в мехе богатого плаща тиората.
– Ты – двуличная тварь, – до скрежета сцепив зубы, выпалил лекарь, – твоя каста – сборище самодовольных глупцов. Вы служите не людям, а гордыне. Не чужие судьбы, а собственное благополучие заботит вас.
– Молчи, старик, – звонко произнёс Ксимдар, когда Игер оттащил Керисара под защиту солдат, – ты сказал достаточно для своей казни. Братья мои, приведите пленника.
Тиорат касты лекарей из Лунных копий поправил белый меховой плащ, под которым слабо зазвенела кольчужная рубаха. Его смеющиеся голубые глаза, словно два тонких лезвия, скользнули по Игеру и Керисару. Лекарь плюнул в сторону членов лунного братства. Ксимдар усмехнулся, прикрыв ясные глаза и задрав острый подбородок к небу. Крохотные хлопья пепла осаждались на его гладкую кожу, изогнутые брови и прямой нос. Три члена лунного братства под руки приволокли человека в серых одеждах с мешком для овощей на голове.
– Этот солдат поклялся в том, что скоро Сатанитовый грот окончательно падёт, – Ксимдар рывком сдёрнул мешок с головы избитого пленника. Тёмная кровь запеклась в густых чёрных волосах. Бардовый узор, нанесённый острым ножом, украшал немолодое лицо. Синяки и ссадины пестрели на скулах. Изо рта между осколками зубов тянулась перемешанная с кровью коричневая слюна. Человек низко опустил голову к покрытой серым пеплом земле. Ксимдар, задрал лицо пленника к небу, ожесточённо вцепившись тонкими пальцами в его волосы.
– Простите меня, – невнятно прогнусавил именуемый Азурганом солдат. Ксимдар швырнул пленника к ногам Белигера.
– Много ли весят слова из уст трусливого предателя? – Ядовитое море удостоил бывшего солдата коротким презрительным взглядом, – я снова требую касту лекарей из Лунных копий снять осаду и отступить. Оставьте Сатанитовый грот в покое.
– Исключено, – весело воскликнул Ксимдар, хлопнув в ладоши, – вы тратите моё время впустую.
– Болезнь побеждена, – сжав кулаки, выпалил Белигер, – штурмом вы Сатанитовый грот не возьмёте.
– Мертвецы не сопротивляются, – звонко парировал тиорат, накинув на голову белоснежный капюшон, – я подожду, пока не сдохнет последний защитник подземного городка, а затем сожгу Сатанитовый грот. За подвиг меня возвысят до гиарха. Прощайте.
Тонкая кость, покрытая обуглившимися кусками мяса, хрустнула под ногой Ядовитого моря. Фыркнув, Белигер развернулся и широкими шагами двинулся к смотровой башне. Солдаты последовали за ним, поливая проклятьями Азургана. «Лжецы и подхалимы», – бурчал Керисар, утопив в широких карманах трясущиеся руки. Игер помедлил над стонущим предателем. Пепел налип на испачканное кровью лицо дрожащего Азургана.
– Со смирением или с надеждой. Умирать всегда одинаково страшно и больно, – чуть слышно проронил Чёрное древо. Азурган вздрогнул, оторвав от земли искалеченное лицо. Игер встретился взглядом с тиоратом и предостерегающе добавил, – холодает.
Непонимание и тревога промелькнули в красивых голубых глазах. Ксимдар судорожно кивнул, опустив голову. Капюшон полностью скрыл чисто выбритое лицо. Ломая ногами не прогоревшие в похоронных кострах ветви и обугленные кости, оставляя глубокие следы сапог на пепельном покрывале, Игер нагнал отряд Белигера у входа в Сатанитовый грот.
Потайной ход извивался, и факел Ядовитого моря часто пропадал из виду. Мутная вода чавкала под ногами, засасывая новые утеплённые сапоги. Подаренная Белигером меховая накидка цеплялась за узкие каменные стены. Чёрное древо беспокойно оглянулся назад.
– Мы должны покинуть Сатанитовый грот, – Керисар слегка подтолкнул Игера вперёд, – болезнь отступила. Больше мы городу ничем не поможем.
– Не беспокойтесь, – эхо повторило зычный голос Белигера, – у тиората не хватит смелости для штурма. Лунное братство скоро отступит.
Потайной ход оборвался. Ядовитое море стоял около подгнившей деревянной лестницы, с усилием уперев руки в потолок. Издав недовольный скрип металлический люк оторвался от земли. Комья грязи и листвы посыпались на лицо солдата. Свежий воздух с запахом разлагающихся растений ворвался в туннель. Лестница затрещала под весом Белигера. Игер последовал за ним, с удивлением прислушиваясь к шуму воды.
– Река Горегонка, – Белигер махнул рукой на извивающуюся в нескольких метрах коричнево-серую ленту, – её исток далеко на востоке, в серых землях. Река впадает в Ядовитое море.
Солдат вытянул походный мешок и сумку лекаря, протянул Керисару руку. Игер пожирал глазами Горегонку. Мутная вода облизывала берег. Плавно худея, река терялась за горизонтом.
– Следуйте на юго-запад вдоль берега Горегонки, через пару недель натолкнётесь на Приют морозов, – Ядовитое море крепко обнял Керисара, – спасибо, лекарь. Вы спасли нас.
Из потайного хода выбирались хорошо снаряжённые солдаты, что скоро направятся в ближайшие крупные поселения с рецептом травяной настойки, сразившей недуг. Один из бойцов протянул Игеру новый арбалет и мешочек со стрелами. Чёрное древо повертел оружие в руках. Тетива давно потеряла упругость, а спусковой механизм сильно прохудился.
– Прощай, Игер, – Белигер похлопал Чёрное древо по плечу. На раскосых глазах навернулись слёзы, искренняя улыбка обнажала ровные белые зубы, – когда Эсвидаль подрастёт, я расскажу ей историю о тебе. Обещаю. Благодарю за спасённые жизни. Ступайте.
Солнце кинулось преследовать путников, норовя вскоре оказаться над их головами. Тёплые лучи ласкали утеплённые мехом одежды. Сбоку медленно бежала река Горегонка, сопровождая спасительное шествие к Приюту морозов.
– Что ты чувствуешь, Игер? – весело поинтересовался Керисар, размеренно втыкая острый конец посоха в подмёрзшую землю.
– Ничего, – обречённо отозвался Чёрное древо. Остатки лекарственных трав покоились на дне походного мешка, придавленные щедрыми запасами еды и питья. Арбалет болтался сбоку на кожаном ремешке. Игер пожал плечами и накинул на голову капюшон.
– Ничего. Лишь созерцать здоровые лица спасённых людей – вот наша награда, Игер. Другой и не нужно, – Керисар одарил Чёрное древо обнадёживающим взглядом серых уставших глаз, окружённых глубокими морщинами, – тем не менее, скоро все люди от Зубастых гор на севере вплоть до Ядовитого моря на юге прознают о искусном лекаре и его верном помощнике. Вот увидишь.
Вскоре беспросветная темнота стремительно нагонит путников, что движутся вдоль берега Горегонки. Ночь скрюченным холодным пальцем будет настойчиво давить на непокорный костёр, пытаясь одолеть любяще согревающий Игера и Керисара огонь, и давно омертвлённая земля сухими промёрзшими губами присосётся к телам путников, жадно впитывая их тепло.
Глава 8. Сломанный рог
Раздувшееся до невероятных размеров тело медленно скользило по реке, в стороны раскинув огромные руки. С немым визгом обнажённый Игер выскочил из воды. «Труп! Там труп», – выдыхая клубы пара, с усилием просипел Чёрное древо. Лекарь, помешивающий ножом горячую кашу в маленьком походном котелке, вскочил на ноги. Серые глаза прищурились, отчего на немолодом лице выступили глубокие морщины.
Бледная кожа, покрытая красновато-багровыми пятнами, лоснилась на восставшем из-за горизонта Солнце. От воды тело покойника вздулось, до предела натянув размокшую одежду. И опухшее белое лицо потеряло все очертания. На руках, ногах и груди поблёскивали бледно-розовые следы порезов о прибрежные или подводные камни. Демонстрируя широко распахнутый в бесконечном вдохе рот, бесформенное тело скользило мимо путников, волоча за собой косу из обрывков одежды и подводных растений.
– Ужас, – выдохнул Керисар и отвернулся, принявшись вновь перемешивать кашу, – Игер, лучше и тебе не смотреть на это.
Судорожно трясясь от холода, Чёрное древо стремительно натягивал утеплённые штаны, упорно не сводя глаз с Горегонки, где, слегка зацепившись за прибрежный куст, тело развернулось головой в сторону течения реки. Игер с трудом натянул крепкие сапоги, и тепло постепенно окутало онемевшие стопы. Непослушные зубы непрерывно стучали, холодные капли стекали по заросшему короткой щетиной молодому лицу, а мокрые волосы слиплись на голове. Скользящий по реке покойник, блаженно прикрыв глаза, радовался скупым лучам Солнца. Пока Чёрное древо, натягивал одна на другую обе свои рубахи, Горегонка бережно отнесла труп подальше от стоянки путников. Игер застегнул кожаную куртку, накинув меховую накидку поверх, и сочувственным взглядом провожал покойника, пока тот не превратился в сплошную точку на коричнево-серой реке. Затем Чёрное древо молча поглотил свою порцию пригоревшей каши и долго сидел у костра, крепко вбив отречённый взгляд в затухающие угольки.