На разбросанные вдоль берега ошмётки плоти путники наткнулись через несколько дней на подходе к крохотной деревушке. Маленький зверёк, лакомившийся подарком Горегонки, испугался людей. Мелькнула покрытая серыми чешуйками спина, и животное ловко нырнуло в реку. Игер замер около разорванных останков, прикрыв рукою нос и рот. Он брезгливо разглядывал место трапезы неизвестного зверька, с усилием подавляя непокорную тошноту.
– По-видимому, нижняя половина тела покинула мёртвого хозяина, и Горегонка по частям выбросила её на берег. Рано или поздно, всё возвращается к земле, – монотонно прокомментировал Керисар, – пойдём, Игер. Неподалёку есть крохотная деревушка. Там мы сможем согреться и немного отдохнуть.
Из поселения навстречу путникам, разрубив вечернее небо пополам, взвилась ярко-оранжевая полоса. Горящая стрела неподалёку врезалась в землю. Другая горящая хищница мелькнула в воздухе, опустившись значительно дальше своей предшественницы, принудив Керисара и Игера отступить. Третья стрела, выпущенная вдогонку, прогрызла замёрзшую землю почти у самых ног ошарашенных путников.
– Нам здесь не рады, – лекарь потянул Чёрное древо за рукав, – нужно поскорее уходить отсюда.
– Нет, мы можем им всё объяснить, – недовольно воспротивился Игер, – люди впустят нас, когда узнают цель нашего похода.
– Молодой человек, – настойчиво протянул Керисар, сильнее вцепившись в руку Чёрного древа, – нам ясно намекнули, что тёплого приёма ждать не стоит. Зачем рисковать и тратить наше время понапрасну, Игер?
С утробным мычанием, Чёрное древо нехотя последовал за сгорбленным лекарем, который, постукивая посохом, двинулся в обход крохотной прибрежной деревушки. Когда темнота сгустилась так, что журчащая неподалёку Горегонка начала теряться из виду, они остановились на ночлег на небольшой возвышенности.
– Разжигать костёр слишком опасно, – с досадой в голосе произнёс Керисар, – ночь будет холодной, Игер, но мы справимся. Другого выхода нет.
– Неужели люди настолько озлоблены и напуганы, что не желают поделиться даже теплом? – с горечью прошептал Чёрное древо, бросив жалобный взгляд на крохотные огоньки деревни, игриво мерцающие вдали.
С тех пор каждое утро Игер просыпался от оглушительного лающего кашля. Лекарь сильно ослаб, и путники продвигались вперёд гораздо медленнее. Поздние осенние холода нагнали шествие к Приюту морозов и с невероятной жестокостью обрушились на путников, сокрушая костры ночных стоянок, без которых отныне невозможно дожить до рассвета. «Рыбий удел близко. Там мы сможем набраться сил и раздобыть лодку», – бесконечно скандировал Керисар, откашливая светло-жёлтые сгустки. На стоянках лекарь заваривал разнообразные лечебные травы, поддерживающие в немолодом теле стремительно затухающие силы.
Невысокий бревенчатый забор ограждал периметр маленькой рыбацкой деревни. Рыбий удел с протяжным скрипом распахнул пасть тяжёлых, обитых железными щитами, деревянных ворот, выплюнув навстречу путникам трёх незнакомцев. Обросший худощавый мужчина, шедший впереди, поддерживал красными сморщенными руками растянутый кожаный ремень. За ним, противно шмыгая носом, поспевал невысокий наголо бритый юноша с длинной острогой в руках. Путники замерли перед незнакомцами. Обросший мужчина вынул из кармана потрёпанный свёрток, жадно обхватил его кончик оранжево-серыми зубами и чиркнул спичкой. Густой белый дым частично скрыл обветренное покрытое шрамами лицо. Гноящиеся глаза презрительно скользили по Игеру и Керисару. Юноша выставил ржавую погнутую вилку остроги вперёд, с ужасом покосившись на арбалет Чёрного древа.
– Меня зовут Керисар, – лекарь протянул незнакомцу руку, обросший мужчина цокнул языком и смачно харкнул под ноги незваному гостю. Юноша нервно оскалился, отступив на шаг назад. Силуэты страха и ненависти плясали в его маленьких глубоко посаженных глазах.
– Мне плевать на ваши имена, – прохрипел подоспевший горбатый старик, старейшина Рыбьего удела. Глубокие морщины изрезали обветренное лицо. Из-под капюшона торчали клочья спутанных седых волос. Годы высосали огонёк жизни из бледных глаз.
– Раньше в Рыбьем уделе заблудшим путникам предлагали отведать рыбью похлёбку и погреться у костра в общем доме, – с холодным укором произнёс Керисар. Игер Чёрное древо слегка приподнял правое плечо, почувствовав тяжесть висящего на ремне арбалета.
– Раньше, – писклявым голосом передразнил старейшина Рыбьего удела и прерывистым воплем продолжил, – сейчас наступили времена болезней и голода, и мне не нужны лишние рты. Проваливайте! Быстро!
– Я лекарь, который спас от смертельного недуга Сатанитовый грот, мы идём в Приют морозов, и скоро там узнают про гостеприимство Рыбьего удела, – железная решимость Керисара волной окатила старейшину. Надув впалые щеки, бритый юноша нервно задрожал, и железная вилка остроги игриво заплясала в худых неокрепших руках. Обросший мужчина лениво жевал кончик свёртка дым-травы, перебирая руками ржавую бляху ремня.
– Вот как, – старейшина нервно облизнул пересохшие губы, низко опустив голову под тяжестью сомнений, – нет, я не впущу вас в Рыбий удел, но отдам вам свою старую лодку. Подарок от рыбацкой деревушки. На большее можете не рассчитывать.
Керисар слабо кивнул. Прикрыв глаза, Игер сцепил зубы и поднял лицо к тёмному предрассветному небу, где закипали чёрные тучи. Холодный ветер выдавил жалобный скрип из деревянных ворот Рыбьего удела, за которыми скрылись старейшина и его сопровождение. Спустя несколько минут на реке показалась небольшая лодка. Бритый наголо юноша причалил к берегу, спрыгнул на землю и торопливо двинулся обратно в деревню, часто с опаской оглядываясь назад. Грозная гримаса Чёрного древа преследовала юношу до самых ворот. Керисар положил сморщенную ладонь на плечо товарища: «Не держите зла, молодой человек. Не держите зла».
Горегонка, словно невесомое пёрышко, подхватила старую рыбацкую лодку. Задержав дыхание, Игер вцепился побелевшими пальцами в борт судна. Его взгляд тонул в мутной серой воде. Керисар усиленно орудовал надломленным веслом, направляя лодку, отчего на жилистых руках вздулись сине-зелёные вены.
Мутная серая жижа отражалась в выпученных глазах Чёрного древа. Игер сделал глубокий вдох, надолго задержал дыхание и медленно выдохнул. Бешеный стук сердца постепенно угас. Оторвав испуганный взгляд от Горегонки, Чёрное древо обхватил голову одеревеневшими руками, пытаясь побороть накатившую дрожь.
– Мы не утонем, – уверенно пообещал Керисар, с трудом улыбнувшись, – судно старое, но надёжное, а я управлял лодкой и покрупнее. Когда—то мне доводилось путешествовать по Гират-реке…
Нос рыболовного судна резко подпрыгнул вверх, отчего лекарь, потеряв равновесие, грохнулся на дно лодки, придавив ноги Чёрного древа. Игер, нервно вцепившись в плечо Керисара, помог лекарю подняться, когда нечто сильно ударило в правый борт лодки. Судно опасно качнулось из стороны в сторону. Керисар поудобнее перехватил надломленное весло, внимательно всматриваясь в серые воды Горегонки, Чёрное древо с резким выдохом сдёрнул с плеча арбалет, но повторной атаки не последовало.
– Подводные валуны или обломки потопленной лодки, – спустя час молчания предположил лекарь, наблюдая, как Игер неловко орудует единственным веслом.
– Старейшина Рыбьего удела посмеялся над нами, когда подарил эту лодку, – пробурчал Чёрное древо сквозь сцепленные зубы, – подобные оскорбления нельзя забывать.
– Лучше умереть на холоде в разбитой лодке, но на пути к заветной цели, чем остаться в живых наедине с неосуществлёнными мечтами, – ободряюще произнёс Керисар, указав рукой на горизонт, где терялся между холмами тонкий хвост Горегонки, – не вини старейшину Рыбьего удела, Игер. Даже за старую лодку трусливый старик достоин благодарности.
Чёрное древо обречённо кивнул, окунув в мутную воду лопасть весла. Керисар поудобнее закутался в меховой плащ и тихонько запел: «город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха, оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене».
Холодный ветер с ревностью обрушивался на стояночный костёр, разведённый за вытащенной на берег лодкой. Путники поужинали наскоро, постоянной укрываясь от ледяных порывов. Под тоскливое шипение Горегонки Игер караулил первую половину ночи, а когда Керисар сменил его, мгновенно провалился в сон, в котором подаренное судно переворачивалось раз за разом, хороня Чёрное древо в серой мутной воде.
– Керисар, расскажи о касте лекарей из Лунных копий, – попросил Игер, когда уставший лекарь передал ему весло. Чёрное древо опустил надломленную лопасть в воду, вглядываясь в горизонт, тонущий в предрассветном сумраке.
– Каста лекарей, – выплюнул Керисар и подул на покрасневшие от холода пальцы, – южнее города Сердце стоит крепость с тремя длинными белыми башнями, которые именуют Лунными копьями. В давние времена по-настоящему сведущие в медицине лекари основали там орден, поклявшийся защищать людей от болезней, опустошающих целые города. Орден действительно спасал тысячи жизней, но вскоре обрёл невероятное влияние, которое спустя поколение и погубило его. Лекари начали требовать огромную плату за свои услуги, помогая лишь людям из известных семей, а их познания в медицине со временем истлели.
– Почему потерявший собственное предназначение орден до сих пор не распался? – Игер непонимающе пожал плечами.
– Былая слава вселяет в людей надежду, – вздохнул Керисар. Лекарь снял капюшон и медленно провёл ладонью по остаткам седых волос, – когда город Сердце взял власть над остальными крупными поселениями, гиарх ордена заключил соглашение с господствующим советом, и с тех пор каста лекарей из Лунных копий действует от имени самого города Сердце, а значит обладает той же непрекословной властью. А не так давно у касты появилась собственная армия – лунное братство, состоящее из ожесточённых бедняков.
– Так быть не должно, – Чёрное древо отрицательно замотал головой, – каста лекарей осадила Сатанитовый грот, и никто ей не возразил. В городе Сердце рано или поздно узнают о незаконной осаде…
– И закроют на это глаза, – подхватил Керисар, окатив Игера сочувственным взглядом, – город Сердце в подобных делах полностью доверяет касте, которая смело воплощает собственные амбиции. И к кому же люди могут обраться за помощью?
– К ордену Надёжной руки, – уверенно ответил Чёрное древо. Лекарь слабо пожал плечами, устремив задумчивый взгляд к серому небо. Повисла гнетущая тишина, перебиваемая шумом ветра и шепотом Горегонки. Игер, опустив голову, принялся грести усерднее, отчего ноющая боль окутала руки.
– Орден Надёжной руки, – облизнув пересохшие губы, Керисар нарушил молчание, – девять лет назад он разгромил армию Велгера Чернозубого, но после победы над узурпатором никаких новых вестей об ордене я не слышал.
– Самая знаменитая армия не могла исчезнуть бесследно, – с усмешкой парировал Чёрное древо, перехватив поудобнее весло, – я мечтаю встретить гирата ордена Надёжной руки и рассказать о несправедливости, которая царствует в наших краях.
– У тебя благие намерения, Игер, – Керисар согласно кивнул, – но помни, что независимо от исходного предназначения любое объединение людей всегда стремится к одной цели – к власти, а значит порой несправедливость бывает выгодна подобным орденам, гильдиям и кастам.
Чёрное древо молча опустил голову, уперев задумчивый взгляд в сложенные на дне лодки полупустые походные мешки путников. Керисар сложил руки на груди и прикрыл глаза, затем вполголоса добавил:
– Я – маленький человек, Игер. Меня не интересует борьба за медленно погибающий мир. Я хочу просто помогать людям.
Горегонка ласково волочила судно на юго-запад. За несколько дней Чёрное древо приловчился грести и управлять лодкой не хуже Керисара. Лекарь всё чаще доверял единственное весло Игеру, а сам мгновенно погружался в сон, часто прерываемый лающим кашлем.
– Приют морозов? – Чёрное древо легонько ткнул лекаря в плечо, – смотри, Керисар, мы приплыли?
– Нет, мой друг, – лекарь внимательно присмотрелся к горстке разбросанных вдоль берега Горегонки деревянных покосившихся домов, – Сломанный рог. До Приюта морозов осталось около трёх дней пути. Причаливай, Игер. Нужно осмотреться и отдохнуть.
Мёртвая, покрытая инеем, трава хрустела под сапогами. Вдали поскрипывала под напором ветра деревянная ограда, из распахнутых дверей доносился тоскливый свист. Игер замер напротив единственного дома, из трубы которого слабо струился дым. Чёрное древо вскинул арбалет, сбросив с плеча на землю походный мешок. Он неуверенно сделал несколько шагов вперёд и замер, усиленно прислушиваясь.
– Ты родился в праздник сташкурых быков, – донесся ласковый голос, – твой отец забил самого огромного быка во всей деревне, и тебя искупали в его благородной крови.
Чёрное древо медленно двинулся на звук, осторожно ступая по усеянной ветками и соломой земле. Около ограды из вбитых в землю деревянных кольев Игер присел на одно колено и внимательно присмотрелся к захламлённому дворику.
– Ты вырастешь мудрым и могучим воином, поступишь на службу в орден Надёжной руки или наденешь бардовый плащ, – на скамейке около входа в дом сидела женщина, обхватив худыми руками дрожащие плечи и раскачиваясь из стороны в сторону, – я всегда буду гордиться тобой, мой мальчик.
Чёрное древо поднялся в полный рост, опустив ствол арбалета. Он широкими шагами двинулся к приоткрытой железной калитке, намеренно громко топая. Трава захрустела под ногами. Заметив его, женщина вскочила на ноги и бросилась бежать, но, запутавшись в длинной груботканой рубахе до самых ступней, упала на землю и жалобно застонала. Подоспевший Игер протянул ей руку, но, увидев арбалет, женщина вскрикнула и судорожно застучала грязными босыми ногами, отгоняя Чёрное древо.
– Спрячь оружие, Игер, – сложив у рта руки, крикнул Керисар и согнулся в приступе кашля. Чёрное древо перекинул ремень через плечо, убрал арбалет за спину и неловко шагнул назад. Женщина вскочила на ноги и через мгновение скрылась в доме.
– Она сильно напугана, – с сочувствием виновато произнёс Игер, когда лекарь подошёл к толстой двери, обитой кожей сташкурого быка. Над входом висел огромный бычий череп, чьи пустые глазницы с презрением и угрозой смотрели на незнакомцев. Длинные и толстые рога домашнего оберега грозно нависали над путниками.
– Мы поможем ей, – коротко бросил Керисар и аккуратно толкнул дверь плечом.