Оргодар надолго умолк. За окнами метался холодный ветер и разносил по полупустым улицам гнетущее мычание стражей Приюта морозов. По словам Торимера Ледяные перста, несколько дней назад фанатичные воины устроили на главной площади западного города публичную казнь. И отныне из всех заговорщиков в живых остался только Кодорк.
– Мой предок не знал, как поступить с ржавыми богатствами безумного старика, – собравшись с силами, глуховатым голосом заключил Оргодар, – но однажды ему удалось променять несколько причудливых монет всего на одну спичку, пропитанную слезами чёрного дерева, и вскоре ржавые деньги незаметно влились в обиход жителей и торговцев города Сердце и стали настоящей валютой, а мой предок получил странное прозвище и с позволения старейшин начал самостоятельно изготавливать монеты, которые никто подделать не мог.
– Эрилит скончалась, – скорбно сообщил Игер, терпеливо дождавшись конца необычной истории.
Беспощадная зима полностью вступила в свои полномочия и накрыла западный город плотным одеялом сумерек, сквозь которое на пару часов в день пробивался тусклый солнечный свет. Патрулирующие стражи с трудом разгребали громадные серые сугробы на своём пути. Пленников отныне никто не охранял. «Зимой из Приюта морозов бежать невозможно. Беглец либо замёрзнет в пути, либо его сожрут ледяные духи, а прятаться в городе до весны слишком опасно, народ отчаянно верен Роксимеру и беспрекословно выдаст беглеца. Сейчас под мощной охраной только главная крепость и казармы, и вождь восстания не боится», – как-то раз объяснил Кодорк халатность стражей. На поросшее мягким чёрным пухом лицо Ледяных перстов падал ярко-красный свет из окошка печи. Заложники с болью в сердцах пользовались запасёнными Фоломгером Старшим свечами только при скромных трапезах. Небольшой погреб стремительно пустел. До заточения в собственном доме старик не успел пополнить запасы на зиму.
– Я обязан поговорить с Роксимером, – задумчиво произнёс Оргодар Ржавые деньги спустя три дня после смерти Эрилит, – должен попробовать переубедить его. Когда до города Сердце дошла неожиданная весть о том, что Роксимер Ледяные перста объявил себя вождём, Алый совет усомнился в верности Приюта морозов, и отправил меня на переговоры. Если к середине весны я не вернусь в город Сердце, Эрасгер, мой отец, любой ценой уговорит Алый совет отправить к Приюту морозов настоящую армию.
– Роксимер не станет слушать посланников Алого совета, – Кодорк Ледяные перста сильнее прижался к печи, – он знает, что город Сердце не простит ему захват власти, за которым чередой последовали нарушения торговых соглашений.
– Начнётся война, – с ужасом воскликнул растерянный Оргодар, – Приют морозов не сможет долго противостоять городу Сердце.
– Мой отец настолько хитёр, насколько безумен, – пожал плечами Кодорк, – прости, я вынужден огорчить тебя, но весь путь к Приюту морозов ты проделал напрасно, Оргодар.
Помрачневший посланник Алого совета прилёг на набитый соломой мешок, отвернулся хмурым лицом к печи и с головой укрылся бардовым плащом. Игер с сожалением взглянул на вытянутый на полу силуэт Оргодара и закрыл беспомощные перед мраком глаза, прислушиваясь, как буйный ветер свистел за заткнутыми тряпьём окнами и отчаянно сокрушался о крышу и стены дома. Вечером Оргодар Ржавые деньги отказался от скромного ужина. Он молчал, укутавшись в бардовый плащ, будто подбитый мехом кусок плотной ткани мог защитить его от опасностей. Утром, когда явился отряд стражей в деревянных масках, Оргодар не смог подняться с мешка, и фанатичные войны увели за собой только Игера Чёрное древо.
На поляне для жертвоприношений по кругу танцевали ярко-оранжевые огни горящих факелов. Силуэты вооружённых посохами и арбалетами стражей освещались красным светом, отчего фанатичные воины казались громадными безмолвными чудовищами. Только их живые глаза блестели за отполированными деревянными масками. Тяжёлые капюшоны закрывали обзор, а несколько слоёв тёплой шерстяной одежды сковывали движения стражей, но они продолжали грозно вселять страх в построенных на возвышенности заложников, среди которых кутался в пропахшую чужим потом накидку Игер Чёрное древо. Грязный снег скулил под ногами толпы. Свободный народ плотным кольцом теснился вокруг центра поляны, где за спинами стражей в красный масках пылал огромный костёр.
Неожиданно от каменного алтаря отслоилась огромная тень. Ошеломлённые люди мгновенно умолкли. Чёрный силуэт скользнул к костру. Игер задержал дыхание, пытаясь угомонить бешеный стук в груди. Посиневшие пальцы задрожали от холода и нарастающей тревоги, а горло моментально пересохло. Нагнетая любопытство, высокий человек в длинном плаще с надвинутым на лицо капюшоном ненадолго замер, освещаемый красно-оранжевым светом извивающегося пламени, а затем медленно раскинул в сторону руки, будто намереваясь обнять удивлённую толпу. Холодная невидимая волна окатила Чёрное древо, когда Роксимер Ледяные перста скинул с головы капюшон, и ветер подхватил его распущенные волосы. Народ единогласно воскликнул имя своего вождя.
– Великий бык исцелил меня, – грозно прорычал Роксимер, указав рукой на оплавленный алтарь.
Десятки взглядов прилипли к багровому от необъяснимого гнева лицу вождя. Натянутая в груди Чёрного древа тетива лопнула. Жёлтые огни факелов поплыли перед глазами сломленного Игера. Радостные выкрики свободного народа эхом гудели в голове.
– Моя преданность Великому быку одолела недуг, – пламенно воскликнул вождь Роксимер, – моя верность оказалась сильнее смертельной болезни!
Жар костра подогревал азарт Ледяных перстов, когда могущественный мороз пытался раздавить заложников и свободных людей, а холодный ветер больно кусался, намереваясь содрать кожу с их посиневших лиц. Игер дул на обожжённые холодом ладони, переступая с ноги на ногу.
– Зачем нужны шарлатанские снадобья? – вождь Роксимер смачно харкнул в костёр, – только покорность Великому быку защитит вас от болезни! Только истинно верующие переживут мрачные времена! Приют морозов унаследуют достойные люди! Пусть те, чья вера ничтожна, надеются на помощь лекарей и подыхают от недуга, ведь лекарства нет! Лекарства нет!
Тёмно-синий синий глаз Ледяных перстов, в котором плясали язычки пламени, отыскал Игера среди заложников. Белая пелена перед глазами Чёрного древа мгновенно растаяла. Он вздрогнул, словно в его спину вогнали невидимое жало. Вождь Роксимер довольно ухмыльнулся и отвёл хищный взгляд на ликующую толпу. Ледяные перста затянул утробное мычание, стражи и свободный народ мгновенно подхватили тоскливую гнетущую песню. Множество сверкающих от внушённой надежды взглядов ласкали силуэт возлюбленного вождя. «Не Великий бык исцелил тебя, а лекарство моего друга», – прошептал Игер, до боли сжав кулаки. В едином ритме свободный народ и стражи Приюта морозов покачивались из стороны в стороны, и ветер разносил их вой по округе. «Я умру, Роксимер, но всем расскажу твою тайну, двуличная тварь», – тихо прошипел Чёрное древо, уверенно протиснулся через толпу пленников. Невысокий страж с посохом в руках, словно услышав посреди мычания толпы шёпот Игера, повернулся к нему лицом. Как только Чёрное древо приоткрыл рот, конец посоха врезался в его живот, выдавив вместе с воздухом стон из груди. Игер упал на колени, глотая холодный воздух широко распахнутым ртом, но страж схватил Чёрное древо за шиворот и помог встать на ноги. Остальные воины в деревянных масках, Роксимер Ледяные перста и свободный народ Приюта морозов не заметили дерзкой выходки пленника. Когда Игер зарычал и вновь ринулся вперёд, страж ударил его концом посоха в подбородок так, что Чёрное древо отлетел на пару шагов назад, запрокинув голову к тёмному небу. Молодой человек, широко распахнув глаза, с непониманием смотрел на фанатичного воина, но вместо того, чтобы немедленно поднять тревогу, страж Приюта морозов отрицательно покачал головой и поднёс указательный палец к деревянной маске, за которой мерцали фиолетовые глаза.
Внезапно ослабевший Оргодар Ржавые деньги лежал на двух набитых соломой мешках и следил за язычком настольной свечи тоскливыми глазами. Оранжевые свет лениво падал на его лицо. Когда два рослых стража после окончания дикого таинства привели ошеломлённого поведением странного воина с фиолетовыми глазами Игера в дом Фоломгера, Оргодар слабо улыбнулся Чёрному древу и с потерянной надеждой в голосе прошептал: «Я не вернусь домой». Кодорк опустился на колени рядом с посланником из города Сердце и наложил на липкий горячий лоб мокрую повязку. Чёрное древо зачерпнул из железного ведра холодную воду и поднёс к пересохшим губам Оргодара деревянный ковш. Ржавые деньги благодарно кивнул и, вдоволь напившись, отвернулся лицом к печи, с головой укрылся бардовым плащом и моментально заснул.
Старший брат Кодорка, Тоример Ледяные перста, явился глубокой ночью. Он, не опасаясь возможного нападения, переступил порог дома, бережно прислонил арбалет к стене и медленно снял покрытую красной краской и тщательно отполированную деревянную маску, помимо которой его рот и нос защищал шарф из толстой коричневой ткани, горько пахнущих различными травами. Тоример чиркнул спичкой и зажёг настольную свечу, поставил деревянный стул напротив младшего брата, лениво потягивающегося на мешке, и спрятал руки в широкие карманы подбитого мехом плаща.
– Наш отец выздоровел? – зевнул разбуженный нежданным визитом Кодорк и впился в Торимера серьёзным недоверчивым взглядом.
– Да, – угрюмо протянул Тоример, вынув из кармана маленький ножичек и небольшую деревянную заготовку. Ледяные перста опустил тёмно-синие глаза в пол и отчаянно вздохнул.
– Не Великий бык исцелил Роксимера, – полусонное произнёс Игер Чёрное древо.
– Нет, – обречённо согласился Тоример и принялся усердно строгать ножичком деревянный брусок.
– Что происходит в городе? – Кодорк поднялся на ноги и наклонил голову сначала к правому, а затем к левому плечу, отчего раздалось несколько глухих щелчков.
– Отстойник переполнился людьми, – звонко ответил Тоример, внимательно присмотревшись к деревянной заготовке, – но наш отец быстро решил проблему. Позапрошлой ночью стражник специально забыл запереть железную решётку на замок. Люди обнаружили, что путь на свободу открыт, и бросились бежать, но во дворе их ждала засада. Из арбалетов расстреляли всех. Выжил только один человек. Он остался в Отстойнике и не попытался сбежать.
– Как его имя? – резко спросил Игер, в одно мгновение переборовший сонливость, – Демиорк?
– Да, – Тоример утвердительно качнул головой и почесал небольшой шрам на правой щеке, – странный парень с голубыми проницательными глазами быстро понравился вождю Роксимеру. Скоро гарнизон Приюта морозов пополнится ещё одним преданным воином.
Оргодар всхлипнул во сне и сильнее прижался к остывшей печи. Посланника Алого совета сильно знобило. Он дышал тяжело и прерывисто, будто на его груди покоился огромный валун. Печь довольно заурчала, когда Кодорк скормил ей несколько дров. Острые зубы пламени вцепились в сухое дерево, и свет из окошка стал ярко-красным.
– Оргодара поразил недуг, – Игер указал рукой на стонущего в бредовом сне посланника города Сердце, – ты можешь помочь ему, Тоример. Я знаю. Стражи отняли мой мешок…
– Жаль, – резко отрезал Ледяные перста. Он осторожно царапнул ножичком по деревянной заготовке, поднёс её ближе к настольной свече, внимательно осмотрел и цокнул языком, – всем не поможешь, Иварт из Честных петель. Ты прав, не Великий бык помог Роксимеру одолеть болезнь. При мне отец часто пил странный отвар, от которого ему становилось лучше. Но после выздоровления он сразу сжёг остатки лечебных трав.
Игер окатил Торимера холодным взглядом и прикусил губу. Ледяные перста сочувственно улыбнулся и поставил на стол деревянную статуэтку с грубыми очертаниями головы и туловища. Он поднялся на ноги, натянул на нос толстый шарф, надел красную деревянную маску и взял в руки арбалет.
– До встречи, братец, – приглушённо попрощался Тоример Ледяные перста и скрылся за дверью. Успевший проскользнуть в небольшую щель ветерок беспощадно погасил пламя свечи. Кодорк глубоко вздохнул и слабо пнул ногой остатки дров. Раз в три дня под бдительным присмотром стражи два пленника на скрипучей телеге развозили по домам желанное топливо, но почти всегда дров не хватало.
Две долгих недели Оргодар сражался с недугом. От длительной борьбы его ввалившиеся глаза, вокруг которых выступили тёмные круги, приняли серый мёртвый оттенок, а бледные щёки глубоко запали, сильно выступили острые скулы. «Эрасгер, прости меня, отец. Я умру. Скоро. Меня невозможно спасти. Нет. Лекарства нет. Только не война. Я помню. Велгер с чёрным зубом. Мне страшно. Война. Орден. Солдаты в сатанитовых шлемах. Нас защитили, но они исчезли. Никто не спасёт. Теперь никто. Отец», – скулил в тяжёлом бреду Оргодар Ржавые деньги. Чёрное древо, сидевший подле больного, положил ладонь на дрожащее плечо и поправил край бардового плаща. «Ты вернёшься домой», – успокаивающе прошелестели искусанные губы. Игер глубоко вдохнул отравленный вонью недуга воздух и взмахнул рукой, будто пытаясь прогнать надоедливые мысли, которые омрачила недавно принесённая старшим братом Кодорка весть.
Тоример Ледяные перста с пламенным восторгом рассказал о событиях, произошедших на севере. Он поведал о том, как один из пяти старейшин Древней станции, некто по имени Иварт из рода Чёрного древа, попытался вероломно захватить власть в свои руки, а его внук, Игер Чёрное древо, тайно учинил чудовищную расправу над тремя старейшинами. Однако одному из членов совета, Энургану, удалость избежать ужасной участи, и Волчий страх, раскрыв подлый заговор, поднял тревогу. Коварный предатель, Иварт Чёрное древо, яростно напал на воинов, которые пришли арестовать его, и был убит, а жестокий Игер бежал в сопровождении проводника по имени Торк. Старший сын Энургана, Янирган Волчий страх, отправился в погоню за беглым чудовищем, чтобы совершить правосудие. Он неустанно следует по пятам убийцы. Тем временем жители Древней станции взвалили невероятно тяжёлую ношу правления на плечи единственного выжившего старейшины Энургана, который не успел толком оправиться после вероломного покушения двух изменников. Также Тоример рассказал о том, что из Ведьминой клетки после очередной яростной ссоры с братом бежал Чернисар Огненная рука. По тавернам ходят слухи, что он намеревается собрать банду отчаянных головорезов и совершить ожесточённую месть, поэтому Белисар Огненная рука объявил награду за его поимку. «Каких ещё чудовищ породит этот мир?», – добавил Тоример Ледяные перста в конце.
Две долгих недели Оргодар сражался с недугом. «Кодорк, твой отец обязан пойти на соглашение с Алым советом. Нельзя разрушать союзы, иначе может начаться война. Я помню восстание Велгера Чернозубого. Подобный ужас повториться не должен», – шелестели серые губы посланника города Сердце, пока сознание его окончательно не помутнело, а мысли о сохранении мира не утонули в бессвязном бреду. Порой Оргодар набирался сил, чтобы отблагодарить Игера и Кодорка слабой натянутой улыбкой. В последние дни он почти ничего не ел и редко пил, часто проливая принесённую в деревянном ковше воду на бардовый плащ. Две долгих недели Оргодар сражался с недугом и проиграл.
– Я пришёл в Приют морозов с лекарством от недуга, но так и не смог никому помочь. И скоро всех невинных людей истребит смертельная болезнь, – Игер Чёрное древо положил ладонь на холодный лоб покойника. Посланник города Сердце лежал на набитом соломой мешке и слепо изучал темноту безжизненным взглядом, словно в надежде увидеть небо сквозь потолок.
– Блуждающая по западу болезнь верно служит моему отцу. Скрывая свои преступления за всеобщей паникой, он постепенно истребляет своих врагов одного за другим, – Кодорк поправил капюшон бардового плаща и прикрыл глаза покойного посланника, – поверь мне, до начала весны умрёт последний противник Роксимера, а когда начнёт таять снег, лекарство обязательно появится в Приюте морозов, и слепой народ яростно восхвалит любимого вождя.
– Ещё один щенок сдох в моей конуре, – проскрипел Фоломгер Старший, выглянув из спальни. Беззащитный старик почти всё время прятался в своей комнате, где траурное горе не так сильно терзало его. Описав в воздухе древний таинственный символ Великого быка, отгораживающий от скверны, Фоломгер вновь скрылся за дверью.
– Обещаю тебе, мы сбежим из Приюта морозов, – твёрдо произнёс Кодорк Ледяные перста, уверенность застыла на хмуром молодом лице, – главное дожить до весны.
В холодном доме с заткнутыми окнами дни тянулись медленно. В тёмной комнате день ничем не отличался от ночи. Даже снаружи Солнце редко навещало Приют морозов, и гостило, повиснув в затянутом густыми серыми облаками небе, всего пару часов. Снежная буря неустанно гнала по улицам западного города волны грязного снега. Поляна для жертвоприношений утонула в сером покрывале, что скрыло под собой брошенную Роксимером ритуальную чашу и родовой кинжал Чёрного древа. Дикий ветер рьяно пытался сорвать деревянные маски одетых в толстые шкуры стражей, чтобы холодными мёртвыми пальцами с острыми ледяными ногтями вцепиться в лица фанатичных воинов. Серое небо настойчиво обстреливало снежными комьями крохотные дома, в которых прятались беспомощные люди, моля Великого быка о спасении. Дни ползли медленно, словно чёрная тягучая субстанция, и однажды неожиданно один из них омрачился кровавым событием.
Ворвавшись в дом Фоломгера, вооружённые стражи застали пленников за скромным обедом. Кодорк и Игер подскочили на ноги, а угрюмый старик с отвращением покосился на воинов с арбалетами в руках, когда солдат в красной маске взмахнул рукой, и несколько стрел разом ударили в немощное тело Фоломгера. Он поперхнулся и зашипел, сжав кривые зубы, сквозь которые хлынула кровавая пена. Ледяные перста и Чёрное древо необдуманно ринулись на подмогу старику, но стражи мгновенно перезарядили арбалеты, вынудив беспомощных пленников отступить в угол комнаты. Лютая ненависть каменной маской застыла на лице Фоломгера Старшего. Он жадно вцепился скрюченными пальцами в стол, но силы быстро покинули пронзённое стрелами тело, и старик рухнул на пол, утянув за собой полупустую железную миску. Пронзительно хрустнула, надломившись, ножка стула, и глухим скрипом отозвались деревянные доски, на которые хлынула тёмно-красная кровь, сочившаяся из прогрызенных стрелами ран. Убитый Фоломгер продолжал сверлить стражей ненавистным взглядом водянистых глаз. Недоеденные кусок сушёного мяса валялся около неестественно вывернутой руки старика. Холодный деревянный пол ненасытно впитывал тёплую кровь.
Кодорк спокойно присел у стены и потянул Игера за рукав. Сверкающие безумным гневом глаза Чёрного древа холодно скользнули по лицу Ледяных перстов, что внушало благоразумное смирение. Кодорк сильнее потянул Игера за рукав. Утробно проскулив, Чёрное древо подавил бурлящую внутри злость и присел у стены. Тем временем, невысокий страж в красной маске, за которой светились ясные голубые глаза, безмолвно отдал подчинённым приказ. Два рослых фанатичных воина подошли к расстрелянному Фоломгеру и, взявшись за ноги, поволокли бездыханное тело к выходу. Вслед за ними устремилась тёмно-красная полоса. Зашелестели по деревянному полу длинные волосы старика, омытые его собственной кровью.
Главный страж в красной маске ненадолго задержался в дверях. «Демиорк», – Чёрное древо наткнулся на испытующий взгляд голубых проницательных глаз. Невысокий страж почти незаметно кивнул и скрылся за дверью.
– Убийцы, безумные головорезы, – прорычал Игер. Резко запрокинув голову вверх, он ударился о каменную стену, и его затылок пронзил острый кинжал. Издав болезненный стон, Чёрное древо со злости ударил кулаком по полу, и в загрубелую плоть вонзилась заноза.
– Сегодня днём в ужасных муках Фоломгер скончался от смертельного недуга, – монотонно промолвил Кодорк. Он вскочил на ноги, подошёл к тёмной луже и опустился на одно колено. Ледяные перста ласково поглаживал ладонью влажные доски, вдоволь напоенные кровью старика, – вождь Роксимер и Фоломгер Старший сильно недолюбливали друг друга, но, несомненно, ужасная смерть Фоломгера станет траурной вестью для моего отца…
– Ложь, – отрезал Игер, пытаясь зубами вытащить глубоко застрявшую занозу.
– Ложь для нас, а для других – истина, – парировал Кодорк, смахнув со лба прядь густых чёрных волос, за которыми притаилось коричневое родимое пятно над правой бровью, – какая разница, если человек уже мёртв?
Пока день за днём снежная буря с остервенением душила Приют морозов, деревянная фигурка с грубыми очертаниями головы и туловища в руках Торимера Ледяные перста на глазах превращалась в солдата. Ловкие махинации мастера подарили деревянному воину длинный плащ и круглый шлем. Тонкое лезвие оживило лицо солдата, которое отныне выражало таинственную печаль.
– Пусть нависает над сердцем угроза, пусть от крови снег станет розовым! – протянул Тоример чистым стройным голосом и поднёс острый кончик ножа к телу деревянного воина.
– Мы воплотим в жизни тайные грёзы, мы покорим край, где обитают морозы! – звонко подхватил Кодорк, одарил брата грустной улыбкой и продолжил, – Пусть кругом бушует метель, пусть кругом снежные горы!