– Бедный Ригдар, – прошептала Элердис и повернулась к выжившим беглецам, – следуйте за мной.
На лице Весны вспыхнула суровая решимость. Она уверенно направилась к скованной льдами Горегонке.
Достигнув реки, отряд повернул на запад и длинным полукругом обогнул Приют морозов, где тем временем стражи пересчитывали утыканные стрелами тела застигнутых врасплох беглецов и снаряжали погоню за коварной предательницей, которая, оставив позади охваченный смятением и паникой город, двинулась на юг.
Вместе с первыми лучами Солнца на землю упал обессиленный Игер. После длинной и бессонной ночи, после бесконечного плутания в темноте по снежной равнине, после яростного штурма громадных вязких сугробов, Чёрное древо лежал на спине, восхищённо смотрел на хмурое небо и глупо улыбался. Поблизости похрапывал вымотанный рискованным побегом Кодорк. Беглецы наслаждались желанной передышкой недолго.
– Поднимайтесь, – Элердис заслонила тусклый диск Солнца, благородное лицо женщины осунулось и посерело, что только приукрасило ясные фиолетовые глаза. Игер потрепал Кодорка за плечо, а Элердис протянула Ледяным перстам руку, но младший сын вождя Роксимера ответил на дружеский жест мрачным взглядом и без посторонней помощи поднялся на ноги. Весна грустно вздохнула и пожала плечами.
– Куда мы идём? – Игер развязал старый мешок и вручил Кодорку и Элердис по крупному куску сушёного мяса. Затем, вынув пробку и сделав несколько жадных глотков, он протянул попутчикам старый кожаный бурдюк, который нашёл в сундуке Фоломгера Старшего.
– Нужно добраться до глухолесья Ирсуак, – Весна указала на юг, – воины Приюта морозов не осмелятся преследовать нас в древних лесах.
– Что значит Ирсуак? – Чёрное древо спрятал в мешке опустошённый наполовину бурдюк и завязал мешок, – это слово я никогда не слышал.
– Ирсуак. Так называло себя дикое племя, что обитало в дремучих лесах на юге, – ласково пояснила Элердис и шагнула вперёд, – В путь. Лучше бешено гнаться вперёд, чем отдыхать в клетке!
Верхушки могучих деревьев таинственного глухолесья Ирсуак показались на утопающем в сумерках горизонте лишь спустя неделю изнурительного путешествия на юг. «Взгляните», – облегчённо воскликнула Элердис, и по-детски наивная радость заискрилась в обременённом глубокой мудростью взгляде фиолетовых глаз. Вдохновлённый близостью спасительного леса отряд только через два дня добрался до подножия врезающегося в равнину склона, с которого стекали вниз десятки крохотных ручейков. Зима продолжала яростную борьбу за господство, однако ледяной покров беспомощно таял от робкого тёплого дыхания приближающейся весны. Ближе к ночи беглецы остановились на ночлег, и Элердис позволила спутникам разжечь небольшой костёр.
– Элердис, – шёпотом, чтобы не потревожить спящего Кодорка, обратился Игер к воинственной женщине, которая с грустью смотрела в танцующее пламя, бесшумно повторяя имя погибшего друга, – почему ты решилась на побег?
– Нельзя равнодушно смотреть, как из-за жестокости алчного бессердечного вождя погибают невинные люди. Можно закрыть глаза, но смириться невозможно, – медленно проговорила Весна, будто тщательно выбирая и обдумывая каждое слово, – моё происхождение не позволило мне опуститься к ногам Роксимера. Я хотела бежать из Приюта морозов с того самого момента, когда Ледяные перста с помощью обмана и хитрости заполучил доверие народа и объявил себя вождём. Ригдар отговорил меня. Он не мог просто повернуться спиной и уйти, он хотел спасти как можно больше людей. Теперь он мёртв.
– Ему досталось одно из самых добрых сердец, – искренне произнёс Игер, – Ригдар погиб не напрасно. Я намереваюсь дойти до города Сердце, отыскать гирата ордена Надёжной руки и рассказать обо всех злодеяниях Роксимера. Орден обязательно встанет на защиту угнетённых людей и свергнет вождя.
– Война, – с горечью прошептала Элердис и подняла голову к затянутому тучами небу, – война нередко начинается под предлогом спасения невинных, но не приносит ничего, кроме страданий.
Игер Чёрное древо тяжело вздохнул и повернулся спиной к костру. Позади, за вытянутым склоном, могучие деревья воинственно стремились пронзить ночное небо, а впереди простиралась северо-западная равнина, которая медленно слиплась в огромное чёрное пятно, но, прежде чем сомкнулись отяжелевшие веки Игера, внутри пятна бледно вспыхнуло несколько крохотных огоньков.
Огромный неслышимый колокол задребезжал в голове Чёрного древа, который мгновенно сдернул с плеча шерстяной плащ Фоломгера и накрыл им предательски яркий костёр. Элердис поспешила на выручку. Сдавливаемое четырьмя руками пламя яростно сражалось за жизнь. Вдали разбросанные по полю огоньки факелов угрожающе плыли по воздуху в сторону склона. Сильно опалив шерстяной плащ, костёр задохнулся. Игер ткнул Кодорка в бок.
– Поздно! Нас заметили, – с болью в голосе прошипела Элердис и ткнула пальцем в сторону. Справа и слева к склону медленно подступали огни, – проклятый костёр. Уходим!
Кодорк и Игер закину за спины опустошённые мешки, и бросились бежать вверх по вытянутому склону, за которым глухолесье Ирсуак дожидалось беглецов. Ночью разбуженные шепотом весны ручейки замёрзли, и лёд под ногами пронзительно хрустел. Сапоги вязли в полу засохшей грязи и скользили на тонких ледяных корках. Элердис быстро обогнала попутчиков:
– Они пытаются отрезать нас от леса! Быстрее!
Слева и справа огни факелов плыли вперёд, намереваясь обогнуть с флангов беглецов, которых сзади подгонял небольшой отряд вооружённых воинов. Беспомощные в темноте арбалеты болтались за спинами солдат Приюта морозов.
Игер озлобленно рычал, постоянно запинаясь о бугры засохшей грязи. Когда он догнал Элердис, земля ушла из-под ног Чёрного древа. Поскользнувшись на ледяной корке, Игер грохнулся на спину. Опалённый плащ Фоломгера порвался с оглушительным треском, сопровождаемым звоном разбитого стекла. В спину Чёрного древа воткнулось несколько затупленных копий. Он бешено вскрикнул и перекатился на живот, поднялся на четвереньки и ринулся бежать, цепляясь изодранными руками о кочки слипшейся грязи и торчащие корни давно срубленных деревьев. Впереди пошатнулась Элердис, но вовремя вогнала кинжал в вязкую землю, чтобы избежать падения, а сбоку, во всё горло проклиная посланную Роксимером погоню, бежал озверевший Кодорк Ледяные перста.
Ближе к вершине склон становился круче. Ярко-оранжевые пятна на чёрном густом полотне ночи поочерёдно затухали. Стражи выбрасывали факелы, мешавшие взбираться на возвышенность. Игер со свистом жадно втягивал холодный воздух, верхушки деревьев глухолесья Ирсуак расплывались перед глазами. Элердис немного задержалась, дожидаясь беглецов, когда Кодорк неожиданно исчез из виду. Поскользнувшись, Ледяные перста упал лицом в грязь, перемешанную с камнями, засохшей травой и льдом, и скатился на несколько метров вниз, где медленно взбирались на склон грозные воины Приюта морозов. Игер замер на месте. Голова тошнотворно закружилась, язык вывалился из пересохшего рта. Кодорк моментально вскочил на ноги и огромными скачками догнал Чёрное древо. Игер крепко вцепился в плечо Ледяных перстов, который на ходу, выплёвывая проклятия и грязь, стирал чёрную кровь с разбитого о замёрзшую землю лица. Весна дождалась отставших соратников:
– Быстрее! Последний рывок! Глухолесье!
Справа и слева безмолвные тени немного обогнали отряд и бросились наперерез беглецам, словно смыкая огромные челюсти. Старые могучие деревья неожиданно выросли перед затуманенным взором Чёрного древа, когда с двух сторон показались силуэты воинов Приюта морозов. Взобравшись на склон, предательница Элердис остервенело ринулась к глухолесью. Игер и Кодорк уверенно последовали за храброй женщиной. «Мы успеем», – истерично хихикнула Весна. Челюсти погони смыкались неохотно и медленно. Обременённые оружием и тяжёлыми одеждами воины Приюта морозов обессилели при подъёме. Некоторые солдаты сдались, упали на колени и вскинули арбалеты. Свистнули проглоченные темнотой стрелы. Беглецы проскочили между молотом и наковальней и достигли первых деревьев, оставив преследователей позади.
На усеянной сгнившими пнями поляне на краю глухолесья Ирсуак Чёрное древо обернулся. Безмолвные силуэты воинов Приюта морозов замерли напротив леса, словно врезавшись в невидимую стену. Элердис схватила Игера за плечо и потащила в глубину глухолесья. Под ногами, будто длинные толстые черви, извивались корни многолетний деревьев и хрустели упокоенные под снегом ветки. Кодорк Ледяные перста нервно озирался по сторонам и беспокойно оглядывался назад, не отставая от Весны, которая ориентировалась в глухолесье Ирсуак гораздо увереннее попутчиков.
– Если погоня осмелится войти в лес, ей придётся несколько лет блуждать между деревьев, чтобы найти нас, – решительно твердила Элердис, когда после трёх изнурительных часов плутания в непроглядной темноте отряд остановился около огромного поваленного дерева, – остановимся и переждём остаток ночи здесь.
Путники залезли в неглубокую яму, оставшуюся после вырванных из земли корней, прижались друг к другу, оберегая драгоценное тепло, и моментально уснули под защитой мёртвого дерева, что беспрекословно укрывало мирно спящих людей от пары ясный голубых глаз, выискивающих во тьме двух беглецов и вероломную предательницу.
Глава 12. Глухолесье
Усеянный острыми иголками ком изнутри царапал горло. Вырвавшись из сладких объятий сна, Игер издал протяжный хрип, шелестя пересохшими губами. Окаменевшее тело намертво приросло к толстому корню погибшего дерева, а солнечные лучи, пробившиеся сквозь преграду из переплетённых ветвей, больно хлестали по воспалённым глазам. Чёрное древо ощупал опухшее лицо ледяными пальцами и впился ногтями в подбородок. Сонливость отступила под натиском боли. Тогда Игер осмелился пошевелить головой, и невидимое копьё с хрустом пронзило онемевшую шею. Хрипло зарычав, Чёрное древо ухватился за торчащий над головой корень и потянул. Оторвавшись от промёрзлой земли, он на четвереньках выбрался из ямы и повалился на подтаявший снег, устремив взгляд на Солнце, надменно нависшее над головой.
– Доброе утро, Иварт, – дружелюбно пропел Кодорк. Ледяные перста черпал ладонями снег и растирал по хмурому обросшему лицу, смывая засохшую кровь.
– Мы проспали утро и полдень, – словно издали прозвучал властный голос Весны, – моя неосторожность обошлась нам потерей драгоценного времени.
Чёрное древо ответил Элердис невнятным хрипом. Содрогаясь всем телом, он поднялся на колени и задрал голову к небу, где врезались друг в друга ветви высоких деревьев, но лающий кашель вновь пригвоздил Игера к земле. Судорожно пытаясь вдохнуть, Чёрное древо несколько долгих секунд боролся с плотным комком, застрявшим в воспалённом горле, пока с облегчением не выплюнул кусок буро-коричневой слизи. Кодорк крепко вцепился в дрожащие плечи и рывком поставил Игера на ноги. Появившись из-за дерева, Элердис протянула Чёрному древу кожаный бурдюк с остатками воды и короткое копьё:
– Землегрызы просыпаются ближе к весне. После зимней спячки голодные звери очень опасны.
На исхудавшем лице женщины после изнурительного путешествия по западным равнинам отчётливо выступили неглубокие морщины, а ясные фиолетовые глаза потускнели. Утром Весна распустила заметно поседевшие светлые волосы, бережно расчесала их деревянным гребешком и заплела в толстую длинную косу.
– Что дальше? – лениво спросил Кодорк, потирая покрасневшие от умывания едким снегом тёмно-синие глаза. На его обросшем лице выступили кровоподтёки, а родимое пятно потерялось среди полученных при падении на склоне ссадин.
– На восток, – прохрипел Игер, лихорадочно отхаркивая куски мерзкой коричневой слизи, – к городу Сердце. На восток.
– Глухолесье Ирсуак слишком огромно. Понадобится несколько недель, чтобы с запада на восток пересечь земли мёртвого племени, а в глубинах чащобы затеряется даже самый внимательный следопыт, – сладко молвила Элердис, – однако, если мы продолжим следовать на юг, то через пять дней выйдем прямо к Ржавым холмам, откуда хорошо виден южный край глухолесья.
– За которым в нескольких днях пути на юго-восток находится поселение Семь топоров, откуда вымощенная камнями дорога ведёт прямо к городу Сердце, – задумчиво продолжил Кодорк.
– Решено, – игриво улыбнулась Весна, гордо приподняв слегка вздёрнутый подборок.
Толстые и тонкие, живые и мёртвые – деревья глухолесья Ирсуак размытыми пятнами проплывали мимо ослабевшего Игера. Кодорк поддерживал товарища под руку. Элердис часто останавливалась, прижимала холодную ладонь к липкому пылающему лбу Чёрного древа и сочувственно вздыхала. Когда впереди показался длинный глубокий овраг, крупный сук с глухим щелчком лопнул под ногой молодого человека, рассыпавшись в труху. Неожиданно лишившись опоры, беспомощный Игер повалился на влажную землю. В нос ударил сладковатый запах подгнившей листвы, а из груди вырвался стон отчаяния. Без помощи Ледяных перстов Чёрное древо подняться на ноги не смог.
– Устроим небольшой привал, – промолвила Элердис, с нежной жалостью взглянув на изнеможённого Игера, – я ненадолго покину вас, мальчики. Ждите меня здесь и не беспокойтесь.
Сопровождаемая поникшим взглядом Кодорка, Весна скрылась в чащобе. Игер прислонился спиной к крепкому стволу молодого дерева, но оглушительный кашель с лёгкостью согнул немощное тело пополам. Чёрное древо злобно рычал от боли, когда в груди с неслышимым треском рвалась хитро сплетённая недугом паутина.
– Получилось? – прерывисто выдавил Игер. Сплюнув бледно-коричневую жижу, он присел под деревом и блаженно вытянул ноги, облачённые в старые сапоги. Жирные комья чёрной грязи вперемешку с жёлтой травой налипли на стоптанные подошвы.
– Получилось, – пробурчал Ледяные перста и грустно улыбнулся, – нам просто повезло, Иварт.
– Нет, Кодорк, – сипло парировал последний из рода Чёрного древа человек, – твой брат, Тоример подготовил засаду заранее. Я видел его в доме напротив северной стены. Он приказал стражам стрелять по беглецам. Но, поверь мне, Кодорк, хоть Тоример и не мог пойти против воли вождя Роксимера, он всё же позволил тебе уйти из Приюта морозов.
– Братец, – мрачно произнёс Кодорк, со знанием дела рассматривая ловко изготовленное Элердис короткое копьё, – Тоример нередко защищал меня от нападок отца после того, как умерла наша мать. Только у моего брата хватает смелости и сил, чтобы совладать с буйным нравом Роксимера, поэтому отец часто прислушивается к нему.
– Почему Тоример поддерживает тиранию? – тихо прохрипел Игер Чёрное древо, прищурив покрасневшие глаза, но Ледяные перста только слабо покачал головой.
– Пусть нависает над сердцем угроза, пусть от крови снег станет розовым. Мы воплотим в жизни тайные грёзы, мы покорим край, где обитают морозы! – мелодично протянул Кодорк и вытащил из кармана прихваченную из дома Фоломгера Старшего фигурку солдата с сигнальным рогом в руках, – Пусть кругом бушует метель, пусть кругом снежные горы. Мы придём туда, где теплей…
Протяжный надрывный рёв поблизости перебил тоскливую песню. Путники вскочили на ноги, усердно прислушиваясь к исходящему из глубины оврага воинственному вою. Кодорк спрятал фигурку солдата в карман и ринулся на звук, поудобнее перехватив короткое копьё. Хрипящий при каждом шаге, Игер ковылял следом.
На дне заросшего тонкими деревцами и крохотными кустами оврага, где толстым пластом лежал грязный снег, истошно рычал землегрыз. Исхудавший зверь прыгал вокруг странного животного с двумя длинными острыми рогами, намереваясь вцепиться зубами в короткую коричневую шерсть. «Рогорез», – прошептал Кодорк на ухо Чёрному древу. Голодный землегрыз нападал снова и снова, но длинные и острые, как лезвия кинжалов, рога, преграждали каждый выпад ослабевшего после длительной спячки зверя. Необычное животное с дребезжащим рёвом из стороны в сторону мотало усеянной небольшими костяными шишками головой на мощной короткой шее, не подпуская врага. Когда челюсти землегрыза несколько раз безрезультатно щёлкнули в воздухе, взбешённый зверь опрометчиво попытался ударить жертву когтистой лапой, но промахнулся и на мгновение потерял равновесие. Рогорез оттолкнулся от земли короткими, но мощными ногами, и два прямых острых рога воткнулись в бок соперника. Землегрыз пронзительно взвизгнул и лязгнул зубами, когда тяжёлая туша животного сбила поверженного зверя с ног. С победоносным храпом рогорез глубоко вогнал острые рога в мягкую плоть. Извиваясь в агонии, пригвождённый к земле зверь издал душераздирающий вопль и вскоре обмяк. Воинственно фыркнув, рогорез медленно вытащил обагренные тёмной кровью рога из тела поверженного врага.