Утро расставляет всё по своим местам. Оно довольно правдиво это утро. Чёткие очертания комнат и мыслей без прикрас. Страстно разбросанные вещи – теперь обычный беспорядок. И ты сам в это утро не герой, не романтик, не художник и не поэт. Ты – чудило с растрёпанными волосами и мятым лицом. Кусочек истраченной тобой души – это плата за любовный наркотик. Когда души становится меньше, делается не по себе. Ты как будто истратил часть своей фантастичности и стал чуть ближе к муравью в огромном муравейнике обыденности. Лёгкий шок неприятия пронизывает твоё тело. Ты освободился от переживаемых тобой мыслей, и не занятое место наполнилось чем-то ещё. Скорее всего, каким-то мусором, так как именно мусор чаще всего занимает свободное пространство. Пыль проникает во всевозможные щели и потайные места, придавая серой седины яркому и честному интерьеру твоих юных суждений. При взгляде на тебя со стороны ничего не изменилось, при взгляде изнутри ты стал другим, может не на много, но другим.
Комната была пуста, постель смята, а я разбит. Сон не придал мне никаких сил, хотя я на него очень надеялся. Воздух застоялся и давил на голову. Я подошёл к окну и открыл его. На меня хлынул поток освежающей прохлады, почувствовалась весна. Застелив постель, я выглянул за дверь комнаты. На первом этаже слышалось какое-то медленное движение, на втором стояла тишина. «Либо меня забыли, либо все ещё спят», – пронеслось в голове. Я подошёл к окну, выходящему во двор. Большинство машин было на месте, значит, если и уехали, то не все. Это хорошо. Я огляделся вокруг и обнаружил ванную комнату. То, что нужно. Справив нужду, я залез под душ и почувствовал какое-то облегчение, когда вода с шумом полилась по моему телу. Где интересно Вика? Может, уехала уже, а может, где-то внизу ходит? Даже не знаю, какой вариант я предпочёл бы сейчас. Если она сейчас там, то как себя с ней вести? Дело неблагодарное гадать, в любом случае вскоре всё само по себе как-то сложится. Уехала, ну и ладно, там, значит, по обстоятельствам. Я вылез из душа, вытерся полотенцем, почистил зубы и вернулся в комнату, затем оделся и спустился вниз.
Движения в доме заметно прибавилось. Люди, кто в каком состоянии, копошились, собирались, убирались. Кто-то пил пиво, кто-то кофе. Я решил присоединиться к тем, кто с кофе. Налил себе чашку и сел на стул. Вики я не увидел, но и искать её особо не торопился. Через несколько минут ко мне, откуда ни возьмись, подскочил Димон.
– Гутен морген, – оттарабанил он.
– Доброе, – ответил я.
– Что пьёшь? Кофеёк? Кофеёк – это хорошо, особенно поутру, – будто сам с собой заговорил он, – сейчас тоже кружечку и будем выдвигаться.
– Когда поедем, – уточнил я.
– Да уже вот и едем.
– Сразу домой или куда заезжать будем? – Зная Димона, решил удостовериться я.
– Домой, домой, хватит пока этих заездов.
– Не знаешь все ещё здесь или кто-то уехал? – осторожно поинтересовался я.
– Вроде уезжали. Во дворе, по крайней мере, машин стало меньше, чем вчера. А что, потерял кого?
– Да так, просто интересуюсь.
– Уезжали, уезжали с утра, я вспомнил. Разбудили меня спозаранок. Пара машин, в окно видел, а потом досыпать сразу рухнул.
– Ясно.
– Мы тоже сейчас поедем. Ладно, не пропадай никуда, получасовая готовность.
– Буду здесь.
Димон налил себя чашку кофе, перекинулся ещё парой слов с кем-то и скрылся из виду также неожиданно, как и появился. Я допил кофе, помыл за собой чашку. Значит, Вика уехала. Появилась в моей жизни и также стремительно исчезла. По-английски, не прощаясь. Может, так будет и лучше.
На всякий случай я обошёл дом. Вики нигде не было. Кто-то из опрошенных мною людей неясно припоминал, что она уже с кем-то уехала. Но никто точно не знал. Вика оказалась таким призраком-видением, которого кто-то видел, а кто-то и не видел. Она испарилась, улетучилась, не оставив и следа. Хотя я и не знал, как бы себя повёл, встреться мы с ней этим утром, но мне захотелось какой-то досказанности, что ли. С другой стороны, может, и к лучшему, что так всё обернулось, и она решила за нас двоих, что усложнять и без того непростую ситуацию не стоит. Да будет так.
Я вышел на улицу, закурил. Яркое солнце слепило глаза и грело уже по- весеннему.
– Эй, ну что готов? – Димон подошёл ко мне.
– Да.
– Тогда погнали, карета подана, – он хлопнул меня по плечу и залез на переднее сиденье одной из машин.
Я щелчком отбросил окурок и последовал за ним.
Глава 41
Дорога, пожалуй, самый привлекательный видеоряд для почти любой песни. Вот так мелькают деревья, поля, машины, люди, вот так звучит музыка, вот так в твоей голове мерцают образы. Всё перемешивается, ты впиваешься взглядом в сюжет за окном, открываешься музыке и летишь в какую-то параллельную реальность. Сюжет за окном самый что ни на есть обыденный, но когда ты летишь на машине по его кусочкам, такое чувство, что смотришь фильм. Стоит остановиться – и это будет просто кадр, просто вид. А когда едешь, то ты будто проектор, несущийся по плёнке – и это уже кино. Это уже настоящее искусство.
Начало весны – достаточно мерзкое зрелище. Грязь повсеместная, лужи, пронизывающая холодрыга, то ли снег, то ли дождь. Почему-то начало весны у меня всегда ассоциируется со смертью. Такая вот зимняя красота мучительно умирает, сама не понимая почему. Голые ветки деревьев, гнетущая серость и пасмурность. В этот период межсезонья я только и жду скорейшего распускания листьев и быстрейшего таянья остатков некогда кипельно-белого снега. Гангрена из грязи полностью уничтожает его яркость, и теперь, вспоминая о его когда-то бесконечно чистых кристалликах, что так радовали меня своим блеском, совсем не хочется, чтобы он долго мучился. У каждого времени года есть свои привлекательные моменты, они хороши и неповторимы, когда раскрываются во всей своей красе. У периода же межсезонья я всё никак не могу найти радующих меня сторон. Помогает только то, что вскоре какое-то из времён года всё-таки возобладает и раскроется своими прелестями. А пока подождём. Ничего страшного. Раз в полгода такая фигня происходит, пора бы и привыкнуть.
Машина лихо несётся, я ощущаю это и изредка поглядываю с заднего сиденья на спидометр. Мне немного неуютно на большой скорости мчаться по трассе, тем более сейчас, в это время года, поэтому изредка я в виде нелепых полу шуток говорю об этом водителю. Не уверен, что он меня понимает, так как скоростной режим по большей части остаётся неизменным. Через какое-то время я смиряюсь и продолжаю смотреть в окно, так спокойнее. Димон дрыхнет на переднем сиденье, лишь изредка встряхиваясь, когда мы наезжаем на какую-нибудь неровность в асфальте. Я пытаюсь тоже немного вздремнуть, но у меня не выходит, так и еду в полузабытье.
На подъезде к городу Димон просыпается, будто почувствовав, что уже почти приехали, он поворачивается ко мне и протягивает ключи.
– Держи, кажись, твои.
– О, откуда они у тебя? – спрашиваю, и тут до меня доходит, что я действительно выпал из реальности: умотал куда-то, потерял телефон, ключи. Как бы вот я сейчас в квартиру попал интересно? Я ведь даже об этом и не думал! Да уж, вот это да.
– Они у тебя выпали как-то, а я на сохранение взял. Ты никакущий уже был, а я держался ещё в тот момент, вот и подумал, что надо б их припрятать, пока не потеряли.
– Правильное решение, – одобрительно киваю.
– Опыт, – Димон подмигивает мне, – сколько я уже всего дельного перетерял не сосчитать, теперь рефлекс срабатывает уже.
– Может у тебя ещё и телефон мой где-то завалялся? – с надеждой уточняю я.
– Вот чего нет, того нет, – Димон разводит руками.
– Жаль, – вздыхаю я.
– Дорогой телефон?
– Да так, звонилка обычная.
– Тогда – не велика беда, новый купишь.
– Это да, но всё же неприятно, номера в нём важные были, – снова вздыхаю я.
– Важные номера тебя сами найдут, не пропадут из жизни, а остальные – неважные, – философски замечает Димон.
– Может ты и прав.
– Да я всегда прав, ну или почти всегда, сам тому не особо рад, но вот такая у меня суперсила.
– Скромняга супермен, – подшучиваю я.
– Какой есть, – он снова подмигивает мне, затем отворачивается и закуривает сигарету.
Мы въезжаем в город.
Глава 42
В городе грязнее и мокрее, но менее удручающе. Возможно это от того, что происходит какое-то движение, и жизнь особенно не застывает. Всё время кто-то куда-то идёт, по каким-то делам или просто так. Чтобы не сойти с ума на бесконечных и, зачастую, ненавистных работах люди выдумали себе кучу развлечений, массу разнообразных способов прикончить время. Жаль, что даже несмотря на всё обилие разнообразий современного устройства жизнедеятельности, сбежать от одиночества удаётся далеко не каждому. Печальная статистика говорит нам о том, что чем больше у человека возможностей для общения, тем меньше он этими возможностями пользуется и тем чаще остаётся один. Он начинает мыслить, присматриваться, рассуждать, искать несовершенства, пытаться делать из них совершенства, постоянно что-то с чем-то сравнивать, тратя на это неимоверное количество жизненных сил и ресурсов. Среди изобилия любой голову сломит и голодным останется, решая, что ему съесть сегодня. Может это, а может то, может вообще в ресторан сходить, а если так, то в какой? И в любовных играх всё не менее запутано. Где лучше знакомиться, с кем, какие требования предъявлять? Сколько процентов совпадений интересов должно быть для идеального союза? Какие знаки гороскопа сочетаются, кто в какие года, каких животных рождён? И дальше, и больше, и сложнее, и запутаннее. И снова, снова обилие информации плодит одиночек. Самым верным способом, наверное, даже сейчас остаётся удар любовной молнии и перехват дыхания. Но всяким любовным ангелам и богам всё сложнее пробиться сквозь многочисленные волны, кабели, провода, микросхемы и психоанализы потенциальных влюблённых. Вот так сидят они у себя где-то эти ангелы и боги, думают: кого бы с кем соединить? Потом начинают разбираться во всех перипетиях, гороскопах, интересах. Головы у них начинают дымиться. Они в запарке и угаре плюют на всё и начинают метать молнии, стрелы и весь свой арсенал, что им положено израсходовать, в хаотичном порядке. Пусть, мол, сами разбираются, раз такие все умные, сложные, интересные и противоречивые. Вот мы и разбираемся. Понастроили себе всякого, понапридумывали, теперь расхлёбываем. Интересно же? Или нет? Упрощая усложнили? Или как? Подумай над этим! Хотя и не факт, что оно того стоит.
Город встречает нас светофорами, перекрёстками, светящимися витринами магазинов. Мы быстро въезжаем по ещё не совсем застывшим пробкам предвечернего трафика. Быстро добираемся до моего дома, где я выхожу, прощаясь с Димоном и водителем, имя которого я так и не узнал (он не говорил, а я и не спрашивал, на том негласно и порешили).