– Я тут решил кольянчик намутить? Ты не против, если тут размещусь, а то там народу куча, разобьют, не ровен час? – Димон садится рядом со мной и раскладывает все свои приспособления.
– Да пофиг, не против, – машу рукой я.
Димон ловко и быстро собирает конструкцию, чувствуется опыт и знание дела. Так что уже через несколько минут по комнате начинают кружить струи дыма.
– Продолжаешь загоняться? О чём думаешь? – кивает мне Димон.
– Да так. Странное ощущение нервной агонии, когда ты уже почти ничего не чувствуешь то ли от усталости, то ли от переизбытка эмоций. Силы есть, но веры в то, что всё будет хорошо, как-то само собой и без последствий разрешится, уже, как будто бы, и нет, – говорю я, прикуривая сигарету.
– Нужно всё отпустить. Тебе необходимы какие-то действия, потому что так продолжаться больше не может, по-старому уже не получится. Понимаешь? Требуются новые шаги, новые решения, новые суждения! Вздыхая о прошлом, остаётся лишь разрушающая деморализующая ностальгия, – Димон бурлит своим дымящим кальяном.
– Все всегда говорят, что надо двигаться вперёд, не останавливаться на месте. Это да, наверно, да, бесспорно да. И тра-та-та и бла-бла-бла. А куда вперёд? В этот «перёд» или в тот «перёд»?
– Лучше в чей-то перёд по обоюдной радости? – прерывает меня смешком Димон.
– Все очень умные и могут посоветовать, как жить, однако сами не знают, как и что правильно, – продолжаю я, не обращая внимания.
– Все вообще зачастую похожи на скучное унылое дерьмо из лжеценностей, ненастоящего веселья, сдержанного великосветского высокомерия и зависти к более успешным неудачникам, – Димон выдыхает длинную струю дыма.
– А существуют ли вообще счастливые люди на нашей планете? Такие, что ПО-НАСТОЯЩЕМУ СЧАСТЛИВЫ. То есть каждый их день наполнен радостью, ощущением гармонии и т.д. Я не беру обдолбанных сектантов, блаженных психопатов, разочаровавшихся в жизни алкашей и наркоманов, создавших свой выдуманный мир по средствам изменяющих сознание веществ и жидкостей. Я имею в виду обычных нормальных людей, без каких-то отклонений, явных психических расстройств и хронических зависимостей. Возможно ли, чтобы эти самые нормальные люди были счастливы? – я тушу свою сигарету в пустой пивной банке.
– Смотри, я думаю как. Все говорят о постоянном стрессе, о безумном ритме жизни, о вечном кризисе. И так оно, по сути, и есть. Так в чём же дело? Если все так сильно от этого устали, то почему не забить на всю эту фигню? Не хватает смелости и решимости? Не хватает воли? Никто не верит больше во всеобщую радость и единство? Победило самоопределение, в котором каждый – король? Кругом одни самодержцы. Кому захочется исполнять предназначение обычного человека, когда можно быть «избранным»? Конечно никому. Проблема лишь в том, что имея внутри себя внутренний космос, альтернативную вселенную, никто не знает, что со всем этим делать. И как внутренние ощущения величия перенести во внешний реальный мир. Познав истинного себя, скорее всего, можно легко стать счастливым в реальности: заниматься любимым делом, встретить людей важных тебе, людей близких тебе по духу, из твоей стаи, твоего прайда. Учебника по слиянию внутреннего и внешнего мира нет. Может быть, в будущем откроется какое-то глобальное знание, человечество изменится как вид. Тогда, наверное, будет возможна всеобщая школа по самоопределению, истинному пути и т.д.
– Такие школы и сейчас существуют, – усмехаюсь я и беру у Димона трубку от кальяна.
– Я не имею их в виду. Шарлатанское фуфло для наживы и обогащения основателей этого шарлатанского фуфла, к делу не относится. Я говорю о некой эволюции человечества. Об уходе от постоянного стресса, безумного ритма жизни, вечного кризиса, от этой новой формы рабства. Человеческая популяция делает всё что угодно на пути к самоуничтожению, всеобщей ненависти и агрессии. К сожалению, само по себе ничего не решается. По ходу, нам всем необходим прилёт инопланетян или что-то на вроде этого, иначе мы так и будем ненавидеть друг друга, заниматься не своими делами и мучиться от рабства в свободном и прекрасном мире. Все постоянно куда-то и откуда-то бегут, при этом думая, что бегут к чему-то. В понедельник куда-то, в пятницу откуда-то.
– Погоди. Бег – это движение, движение – это жизнь. Значит, пока мы бежим – мы живём, – я делаю затяжку. – И мысли в этом беге, самые что ни на есть настоящие, это мысли жизни. То есть, если сейчас наш маленький маршрут, скажем: из дома на работу, установлен и от нас не зависит, то мысли как раз текут и множатся в нём свободно.
– Кальян убойный, я чего-то подотстал, поясни, – Димон откидывается на спинку дивана.
– Смотри, например, мы сели на вокзале/в аэропорту, мы едем/летим по направлению к другому вокзалу/аэропорту, не важно, смысл не в этом. Имеется в виду обычное течение дел. Так вот, мысли в этой дороге – самостоятельны. То есть, мы телесно куда-то на автопилоте движемся, а мысли сами по себе. Они настоящие и сиюминутным ничем не разбавлены. Наше «Я» чисто в своём самоопределении в этот момент. Мы как будто настраиваемся на наш исходный код, на нашу суть. Устанавливается свободный контакт со Вселенной. Открытый доступ. Мы видим «онлайн» людей нашей «сети». Встречаемся с ними взглядами. Вот оно! Здесь и сейчас траектории наших планет попадают в одну орбиту. В чём-то пересекаются мысли, структуры, коды, души. В какой-то степени мы становимся «своими и заодно» без внешних атрибутов: расы, пола, географической принадлежности, стоимости одежды, и т.п. Это связь наших внутренних персональных вселенных. Связь, осознать которую невозможно. И вся она приходит в обычном будничном беге. Не находясь в этом движении, ты не пересечёшься ни с кем взглядом, не найдёшь «свой прайд».
– Движение быть должно. Но оно не должно быть ради движения. Я о том и говорю. Необходимо останавливаться и осознавать красоту, свободу и всё прекрасное, что есть в нашем мире, при этом продолжая двигаться вперёд. Нужно это понять и зафиксировать. Пронизывая сигналом время и пространство, взгляды просто встречаются в обычный понедельник обычной недели обычного года. Даже мимолётная улыбка и секундное понимание могут сделать очень много для внутреннего преображения и настроя, так как войдут в твой «код», в тебя напрямую, без всех внешних фальшивых атрибутов. Улыбайся и преобразишься! Улыбайся и преобразишь других! – Димон вздымает руки вверх.
– Если ты всем подряд просто так улыбаешься, то ты или ненормальный, или псих, или сектант, или впарить что-то хочешь, – немного цинично замечаю я.
– Или всё вместе, – смеётся Димон. – Я не о том. Я тебе втолковываю про момент, который необъяснимо откуда-то берётся, необъяснимо присутствует долю секунды и необъяснимо куда-то девается. Он может ничего не значить, никак не повлиять и никак не запомниться. А может ободрить, воодушевить, согреть и придать сил. Ты улыбнулся, тебе улыбнулись, никому не обременительно, а эффект может быть колоссальным. Ты идёшь гружёный какой-то фигнёй, не можешь отделаться от непонятной усталости, хандры и нежелания, и, вдруг, совершенно за даром получаешь положительный импульс, который позволяет тебе по-другому на что-то взглянуть. Крупица, которая может запустить совершенно фантастическую реакцию и подвигнуть тебя на что-то. Как ты найдёшь близкого человека в толпе незнакомцев в чуждой среде, когда, например, ты опаздываешь на ненавистную работу в пасмурное утро, в понедельник? Да, никак! В этот момент тебе плохо в эмоциональном плане. И не тебе одному. Так чего ж друг другу не помочь обычной секундной искренней улыбкой? Такая беспроигрышная лотерея: как минимум – просто приятно, а как максимум – мысли твои в воодушевлённой динамике так закрутятся, что открытие какое-нибудь сделаешь научное.
– Ого. Прям, научное? Эко загнул, – улыбаюсь я.
– Кто знает? Так что, попробуй просто как-нибудь, – подмигивает Димон.
– Непременно, – киваю в ответ я.
Какое-то время мы ещё сидим и о чём-то треплемся. Постепенно я начинаю клевать носом. Димон, видя это, желает мне спокойной ночи, берёт кальян и неровной походкой выходит из комнаты. Вечеринка продолжается полным ходом, но мне уже не до неё. Луна настойчиво смотрит в окно и сообщает мне, что самое разумное сейчас – это отключить все источники сознания и постараться заснуть как можно быстрей. Если не знаешь, что делать, что обо всём этом думать, то лучше не думать и не делать вовсе. Через несколько часов сна по-новому взглянешь на всё и подумаешь по-новому и, может быть, сделаешь. А может, и не сделаешь. Тогда не стоит и думать об этом. Но всё это потом, через несколько часов сна.
Глава 34
У каждого этапа жизни своя петля времени. Ты встречаешь людей, проходишь с ними определённое количество развития. А потом, когда вновь достигаешь отправной точки (с новыми реалиями, естественно, с новым опытом, с новыми знаниями о себе и об этих людях), возникает возможность выбора: пройти круг заново или перейти к следующему уровню. Уровень может быть не только выше, лучше и интереснее, он запросто может оказаться совершенно отвратительным и печальным, даже трагичным. В идеале всё происходит само собой: один круг общения уходит, другой приходит, и улучшенный опытом ты с интересом вступаешь в новый этап. Это происходит у кого-то обыденно, без особых изменений и потрясений, у кого-то внезапно, из-за каких-то серьёзных резких факторов: измена, предательство, успех, благополучие. То есть не обязательно плохих факторов, а именно важных, без знаков плюс или минус. Завершение цикла просто ощущается, что вот он – Этот Этап. Совершенно индивидуально. Нужно просто расслышать настоящего себя. Не заниматься сравнительным среднестатистическим анализом среднестатистических дел и среднестатистических обстоятельств, мол, «все вот обычно делают это, все обычно поступают так», не приводить доводы «за» или «против», не создавать сравнительную таблицу «это – хорошо, это плохо». Усреднённый подход хорош лишь тогда, когда дело касается обыденно бытовых вещей. Когда вопрос заключается в индивидуальном духовно-нравственном выборе, то здесь решения нужно принимать сугубо индивидуально, в некоем вакууме, незанятом никаким воздействием со стороны, как хорошим, так и плохим. Правильный выбор – это твой выбор. Тот, в котором ты себя чувствуешь комфортно при полном спокойствии своей совести. Это такой маяк, придающий правильное направление. Многие путают совесть с моралью, нравственностью или чем-то ещё. Все применяют это слово в удобном для себя контексте, в соответствие со своим пониманием и определением. Игра терминологии. Пожалуй, совесть – это именно индивидуальный внутренний незыблемый ориентир, отвечающий на любые вопросы в режиме реального времени, он никому кроме тебя не доступен, его слышишь и знаешь только я. Вот это совесть. У каждого – оригинальная, неповторимая и своя. Она не требует каких-то подвижек, стремлений, рассуждений, мыслей, это не её сфера. Она действует категориями «хорошо», «плохо», не более того. Если ты через неё переступаешь, то потом не получаешь покоя, вот и всё.
Когда происходит смена Этапа твоей жизни, ты это чувствуешь, можешь не осознавать, но чувствуешь. Шаг на ступень уже неизбежен. Конечно, хорошо, когда планомерно и гармонично одно сменяется другим, но, зачастую, это иллюзия. Чаще всего, все оказывается внезапно и неподготовленно. Вот воспринимаешь ты мир определённым образом и думаешь, что разбираешься, а потом, бац, появляется новый фактор, новая переменная в твоём уравнении и меняет восприятие. Банально и просто: ходишь в школу, делаешь уроки, играешь в футбол во дворе и всё тебе понятно, потом видишь девочку, влюбляешься и не думаешь уже об уроках, о школе, о футболе во дворе. То есть и в школу ты ходить продолжаешь, и уроки, вроде как, делаешь, и в футбол играешь, но думаешь о девочке, которую, можешь даже и не знать. Вот. В твою жизнь, с известными тебе переменными и постоянными, вошла новая переменная (или постоянная) и изменила расклад суждений. И чем дальше и больше этих неизбежных нововведений, процессов в процессе, тем сложнее. Всё уже не чёрное и белое, всё размывается и приобретает оттенки. В один момент ты чётко знаешь «так и так», а в той же ситуации, воспринимая и понимая дополнительные факторы и обстоятельства, ты уже думаешь «а хрен его знает?». Не потому что ты сдулся, испортился, стал хуже, а потому что ты чего-то не знал, а теперь знаешь.
Смена Этапа – не страшная вещь, к ней просто нужно стараться быть готовым. И когда эта смена наступает, не нужно цепляться остервенело за пройденное. Ты же не цеплялся за детский сад, не орал: «Нет, нет, я отсюда не уйду!» Да и в десять, двадцать, тридцать, сорок лет ты бы не очень гармонично смотрелся в младшей или подготовительной группе. Во взрослой жизни, если круг твоих интересов меняется, и с тем же задором и весельем ты уже не можешь постоянно проводить время в старой компании, то, значит, надо пробовать новые варианты. Не нужно сжигать мосты, не общаться, ссориться, предъявлять претензии. Если ваши шаги оказались на разных ступенях, и на новом Этапе стало меньше общих точек соприкосновения, то в этом никто не виноват: ни ты, ни они, ни вы вместе. Просто пришло время искать «новые» интересы и смыслы существования. От этого «старые» ничуть не померкнут, и если вас что-то когда-то сближало, то оно с вами и останется. Оно даже разовьётся и станет больше, когда отсеется ненужное. Так что, не стоит эксплуатировать лучшее, в надежде вернуть прошлые ощущения. У каждого Этапа своя петля времени. Зацикливаться не нужно. С ростом и увеличением всегда требуется большая амплитуда и траектория. Самое главное, чтоб было интересно.
Глава 35
Процессы, переписки, описки и записки. Продолжение неопределённого ритма вносит свои коррективы в ход мыслей и суждений. Расслабление не бывает вечным, не в этой формации бытия. Лень, как правило, деструктивна, хотя приятная лень – очень даже ничего. Такая аморфная безделица, влекущая за собой, прячущаяся в недосыпах, стрессах, скучном вялом течении. Всё время хочется что-то поменять и изменить, но когда дело доходит до конкретных перемен, то и хочется уже чуть меньше, и осознание, что всё можно изменить, уже не такое яркое. Вот так и тянется домысел за домыслом, событие за событием. Транда! Пурга! Пурга вокруг, пурга внутри! И что? Ну, да. Когда все вокруг скулят – это печально, когда скулишь ты один – это внутреннее преодоление. Самое главное не проблеваться от собственной исключительности.
Шли восьмые сутки или восьмая неделя, или сорок пятый месяц, или… Или… Или это не я, или это не со мной. Эта череда уже перестаёт радовать и начинает пугать. Кто эти люди, кто я среди них? И это уже не философский вопрос, а самый что ни на есть буквальный. Случайные люди (всё время разные), случайные места (всё время разные). Я, конечно, не против новых мест и новых знакомств, но, пожалуй, остановите, я сойду, меня что-то уже мутит от этой карусели.
Иду по квартире, думаю: «хорошая большая квартира». Смотрю – лестница, значит не квартира, а дом. Опять мы куда-то переехали. Но когда и зачем – остаётся загадкой. Вокруг народ: кто пьёт, кто спит, кто играет на чём-то, прямо хиппилэнд или рок-вписка, или типа того. Как бы это не называлось, смысл примерно тот же. Осторожно карабкаюсь на второй этаж. Ничего особо не болит, просто движения немного скованны и совсем не искромётны. Ага, здесь наверно чилаут, лежанка для запыхавшихся тусовщиков. Несколько дверей впереди. Заглядываю – нет знакомых лиц, следующая – та же хрень, иду дальше – закрыто. Присаживаюсь на диван возле окна, глубоко вздыхаю. За окном сыпет снег, красиво. Погода немного пасмурно-серая, но не гнетущая. Нахожу взглядом чьи-то сигареты, беру одну, прикуриваю, выпускаю дым и пялюсь в окно. Хочется свежего воздуха. Я приоткрываю окно и стряхиваю пепел на улицу. Из одной из дверей выходит Димон, слегка потрёпанный, но довольный.
– Здаров, брат, как сам? – спрашивает, а я не совсем уверен, что он меня узнаёт.
– Да нормально, – отвечаю с мыслью, что надо, наверное, как-то намекнуть на то – кто я.
– Что-то я замотался совсем, какой день сегодня? – снова спрашивает, – дай сигаретку.
– Там вон пачка валяется, – я протягиваю зажигалку.
– Ага, пасиб, – он прикуривает и возвращает мне её обратно, – так какой день сегодня?
– Пасмурный, но приятный, – отвечаю я, хотя, скорее всего, он имел в виду дату или день недели.
– Это хорошо в гостях, но, пожалуй, домой пора двигать, ты как? – Димон всё-таки меня узнаёт, и я испытываю облегчение.
– Я тоже об этом подумал, – выкидываю в окно окурок.
– Неплохо оттянулись, – подмигивает.
– Ага, – поддакиваю я.
– Ты отвлёкся хоть от своих загонов? – Димон тоже выбрасывает окурок, закрывает окно.
– Вполне, еле вспомнил своё имя, – смеюсь.
– Нормально, Димон помогает правильным людям, – он хлопает меня по плечу.
– Так что? Когда стартуем?
– Скоро. Шмотки соберём и двинем. Главное, чтоб водила в адеквате был. Я бы за руль не пустил себя сейчас. В общем, ладно, давай я там дела закончу с мадмуазель. Проститься надо, ну ты понимаешь, так свалить, не попрощавшись – моветон.
– Само собой. Пойду тогда попробую найти кого-нибудь, кто вести сможет, – вызываюсь добровольцем я, хотя совершенно не понимаю как, кого и где мне искать.
– Давай, – Димон снова хлопает меня по плечу и идёт в одну из дверей.
Я осторожно спускаюсь по лестнице вниз и выкрикиваю: