– Хватит пялиться, – замечает Тамара.
– Отклонено, ваша честь! – раздаётся от Сержа.
– Очень даже ничего, – глядя на уходящую стюардессу говорит Лена, – но ладно, хватит, будьте джентльменами.
– Я воль, команданте, – бросает Серж.
– Я тоже воль, – добавляю я.
Полёт продолжается, мы продолжаемся, вот-вот объявят «пристегните ремни». Хорошее ощущение. Ощущение причастности к событию, к «движухе». Очень мило и весело. Раздумья улетучиваются. В иллюминаторах виднеется бесконечное чудо.
– Море! – радуется Лена.
– Море! – радуюсь я.
– Море! – радуется Тамара.
– Ага, море, – подхватывает Серж.
– ВООТ И МЫЫ, – вторя всем нам, отзываются пропеллеры самолёта. – ПРИИВЕЕТ, МООРРЕЕЕ!!
Глава 6
Какая невообразимая красота, целая вечность, манящее великолепие Вселенной. Такое состояние неколебимости, спокойствия и буйства одновременно. Уходящее вдаль сомнение: уже небо или ещё вода? Когда смотришь, не покидает мысль: как такое вообще возможно? Это невероятное ощущение чего-то великого, воплощённое в чём-то прекрасном. Как людям может быть не совестно не обращать на это внимание, как им может быть не стыдно засерать волшебство своими отходами? Парадоксально глупо. Прости. Прости, любовь моя, что я принадлежу этой своре и закрываю глаза, не имея сил воспротивиться. Позволь насладиться тобой, молю.
– Смотри, как они к окну прильнули, – обращается к Тамаре Серж.
– Их большая любовь, они всегда так, как море увидят. Смотрят и смотрят, потом привыкают, адаптируются и могут продолжать общаться.
– И долго их прёт? – подшучивает Серж.
– По-разному бывает.
– Это у них ко всем водоёмам?
– Нее, только к солёным, – едва сдерживает смех Тамара. – Я, вот, представила, что ко всем. Набирают так ванну и начинают залипать.
– Ага, до тех пор, пока она не остынет и не превратится из тёплой южной в холодную северную.
– Ну, тогда можно продолжить и переосмыслить остывание в новом качестве. Философском, со структурами бытия, – они начинают хихикать.
– Мы всё слышим, между прочим, – вмешивается Лена.
– Так мы специально, чтобы вы к нам быстрее вернулись, – немного оправдываясь, но продолжая смеяться, говорит Серж.
– Ну ладно, ладно, – улыбаюсь я, – нужно же, поздороваться, поприветствовать.
Мы подъезжаем к отелю, выходим из минивена, встречавшего нас по прилёту, и идём внутрь.
– Солидно, однако,– начинаю я.
– Вполне себе недурственно, – в один голос подхватывают Тамара с Леной.
– Спасибо, я рад, что вам нравится, очень приятно, – Серж немного смущается, помогает нам внести вещи, – Лёш, возьми, – обращаясь к кому-то из персонала, – у нас 511-й и 512-й.
– Хорошо, что-нибудь закажете сразу, – отвечает тот.
– Думаю, заселимся, а там и определимся.
Всё наполнено блеском и предвкушением праздника. Развешиваются шарики, натираются бокалы, охлаждается шампанское. Прекрасная суета отражается в глазах, настроение приподнятое. Гости съезжаются, расселяются и начинают готовиться к выходу в свет, к первой вечеринке уик-энда, предваряющей основную – завтрашнюю. Мы идём к лифту, поднимаемся на свой этаж.
– В нашем распоряжении два номера. Располагайтесь пока. Передохните немного с дороги. Сегодня я с вами, завтра дела, открытие, так что – по ситуации. Ну что? Заселяемся? – подмигивает Серж.
– А то! – подхватываю я.
– Давайте для начала, мальчики сюда, девочки сюда, – говорит Тамара.
– Всё равно вскоре объединимся, – продолжает Лена, берёт Тамару за руку, проскальзывая в номер.
– Стало быть, нам сюда, – открывая дверь, говорю я.
– Хорошо, я только к отцу заскочу, поздороваюсь да вискарика на обратном пути захвачу.
– Давай.
Я захожу, снимаю куртку, отдёргиваю шторы.
– Охренительно! – проносится в голове.
– Охренительно! – отвечаю вслух я, достаю пачку сигарет, прикуриваю, сладко затягиваюсь. – Определённо мне здесь нравится.
– Охренительно! – раздаётся из соседнего номера голос Лены.
Глава 7
Избавь меня, боже, от снов бесконечной разлуки, от сумерек, что, подчас, страшнее тьмы. В омуте собственных мыслей и чувств рано или поздно оказывается всякая заблудшая душа. Она ищет выхода отчаянно, истерически, она бьётся о стены, теряется в хаосе и стремительно растворяется. Защитные позы, жесты и слова не срабатывают, не спасают. Слёзы солёным потоком омывают раны, разжигая новую боль. Потрескавшиеся губы, пытаясь улыбаться, начинают кровоточить, страх перед неизбежностью приобретает форму поглощающей замкнутой кривой, нисходящей и разветвляющейся. Когда-то эта кривая называлась жизнью, как её назвать сейчас не очень хорошо представляется. Утрата красок неминуемо ведёт к серости, блёклости, вовлекая в падение бутылки, ложки, зажигалки, кроша всё мельче осколки того, что когда-то называлось сердцем. Приключение заканчивается и начнётся ли новое неизвестно. Есть ли вообще смысл в том, чтобы его начинать, зная, что финал будет печальным. Есть ли смысл в ловле облаков во сне? Они выглядят такими манящими, такими прекрасными, но как только ты к ним приближаешься и пытаешься коснуться рукой, то сразу просыпаешься. Возвращается обычная реальность, которая реальна настолько, что начинает тошнить. Ощущение, будто ты из любимого художественного фильма попадаешь в унылое и скучное документальное кино, которое ты обязан смотреть, потому что так устроен мир. Паршивые радости, паршивые колкости, ненавистные лживые постановки, бездарные герои – вот, что заставляет душу всё чаще и чаще проситься домой, ловя облака.
– Эй-эй-эй, ты так не увлекайся, а то забудешь, как тебя зовут и какой год сейчас,– теребит меня за плечо Серж.
– Да, братишка, что-то ты залип.
– Ты в порядке?– обеспокоенно смотрит на меня Тамара.
Я озираюсь по сторонам, пытаясь понять что происходит, сознание начинает возвращаться:
– Что случилось-то?
– Так бывает иногда по неопытности, ничего страшного, – успокаивает Серж, – я вообще один раз так переборщил, что скорою хотели вызывать, страшновато было. А это ничего, отпустит сейчас.