Немчик

Джон внимательно оглядел парня, словно оценивая, а потом довольно усмехнулся.

— Ну, ты же понимаешь, что это значит? — Кудрявый шагнул к нему, щурясь. — За братишку придётся передо мной отвечать. Он до сих пор вычухаться не может, валяется в больничке. Нет, если бы за дело, я бы тогда вообще без претензий, — Джон провёл рукой по воздуху, вскидывая брови, — но ты пацана по беспределу в нокаут отправил, так что… Братишка у меня не лучший боец, зато другие… — он махнул в сторону Зуброва и стоящих рядом, — могут потягаться. Давай-ка, чтоб всё честно было, выходи с Костей раз на раз.

Стальные радужки безразлично скользнули на знакомую фигуру толстяка. Зубров смотрел в ответ свысока, будто не сомневался в исходе схватки. Между этими двумя проскочило что-то личное, давно забытое на школьном дворе.

Антон припомнил это чувство потери равновесия, когда жирдяй толкнул его, и в груди забурлил азарт. Вальтер в двенадцать лет и Вальтер в восемнадцать — два совершенно разных Вальтера. Однако Зубров, похоже, считал иначе. Антон не относился к тем, кто трубит о своих победах во всеуслышание, в драках он работал методично и чётко, но никогда не чванился подробностями перед ребятами, как, например, Жожик. Возможно, виной тому была въевшаяся в характер черта джентльмена, и всё же ему не особо хотелось огласки.

Народ в клубе активно подпевал, когда заиграла «Музыка нас связала» группы «Мираж», перекрывая нестройными голосами вокал певицы. Возле правой ноги Антон почувствовал движение. Опустив глаза, он заметил дворняжку, доверчиво виляющую хвостом.

— Чё, Фриц, группа поддержки подоспела? — каркнул Костя, обнажая жёлтые зубы. Что-то в этом мире действительно вечно.

Где-то сбоку появился Рома, он грозно топнул ногой, крикнув что-то неразборчивое, и собачонка отбежала, зажав между лапами хвост.

— Шухлядку вальни, — произнёс брюнет излюбленным хамоватым тоном.

— Да не вопрос, я готов, — Антон легко пожал плечами.

— Отлично, — Джон кивнул, отходя к машине. — Костя! — окликнул он, и толстяк вразвалку прошагал в центр. С одной стороны кучковались люди Джона, а с другой толпились ребята Громова, образуя некую арену. Зубров скинул коричневое пальто, которое подхватили двое парней в кожанках, и зачем-то пригладил рукой гелевый панцирь из волос на макушке.

— Выёбывается, ёпта… — фыркнул Жожа Роме в ухо, подойдя со спины, и зыркнул кошачьим разрезом глаз на Костика.

— Слышь, — гаркнул Рома, привлекая внимание, и все снова посмотрели на него. — Махаться без шпор! Жожик проверит! — Это прозвучало и требованием, и приказом одновременно. Тон и взгляд Громова сквозили неотвратимостью — он пользовался властью на своей территории, открыто демонстрируя, что не потерпит возражений.

Джон лишь ухмыльнулся, как бы потешаясь над недоверием парня, но пререкаться не стал. Кореец вышел в центр круга и принялся ощупывать карманы брюк Зуброва, хлопать ладонями по поясу, проверяя, не припрятано ли чего за ремнём, и провёл по спине. Ничего не обнаружив, Гоша одарил одноклассника предостережением в глазах и отступил, сверля того чёрными зрачками.

Антон держался спокойно и отчасти даже скучающе, словно бы не замечая тревожного взгляда Ромки, то и дело зыркающего на друга. Он закатал рукава олимпийки, вскидывая руки для блока, и полностью сосредоточил внимание на грузном парне перед собой. Зубров просто пошёл на него, прикрывая широкое лицо выставленными кулаками. Тем временем музыка сменилась на «Седую ночь» «Ласкового мая», стуча знакомым мотивом.

Антон встал прямо, распределяя вес поровну на обе ноги и согнув их в коленях. Правую ногу он держал на носке, голову немного опустил вниз, глядя на Зуброва исподлобья, дабы уберечь подбородок от возможного летящего кулака соперника. Он бегло подумал об уязвимых местах и прижал правый локоть к корпусу, прикрывая печень. Кулаком правой руки он закрывал челюсть и часть носа, а левую вывел полусогнутой перед собой.

Зубров нанёс первый удар, потянувшись головой за выброшенным кулаком. Антон блокировал его руку, отведя ту в сторону, и воспользовался заминкой противника, зарядив коленом в открывшуюся область носа, резко выдыхая. Его колено подпрыгнуло расслабленно на первый взгляд, но у самой переносицы оно резко напряглось, делая удар мощным и болезненным. Едва Костик выгнулся, зажимая нос руками, Антон вернулся в стойку, прикрывая лицо.

— Тоха, въеби! — крикнул Жожа, сложив ладони у рта, как рупор.

— Гаси его, Маузер! — подначивали другие голоса из толпы.

Люди Джона молча наблюдали с видом третейских судей, как и сам Джон. Не было подбадривающих возгласов, лишь неотрывное слежение за процессом, будто Цезарь со свитой присутствуют на поединке гладиаторов.

Зубров прошипел сквозь зубы, стискивая пальцами нос. Он тряхнул головой, сбрасывая влагу с нижних век и рассеивая болевые импульсы, и весь покрылся краской, свирепея, как бык на корриде. Вальтер же сохранял поистине железное самообладание. Его не трогали выкрики поддержки, он не отвлекался, чтобы пересечься взглядами с друзьями, парень был всецело поглощён схваткой, сканируя противника, как расчётливый хладнокровный воин. Стальные радужки отмечали малейшую судорогу на багровой роже Зуброва, любую смену позы, даже направление, в котором он сплёвывал.

Теперь уже Антон подобрался к нему, так же прикрывая лицо одной рукой, а второй сделал резкое короткое движение без замаха прямо здоровяку в незащищённую печень. Зубров сдавленно ухнул, но выстоял, хотя и кренился в сторону удара, явно чувствуя его долгое послевкусие. Костя, делая упор на свои габариты и мощь в кулаках, махнул наотмашь, тут же добавляя второй удар. От первого Антон увернулся, а второй настиг его неожиданно, однако спасла рука, прикрывающая челюсть.

Песня звучала на фоне, привнося некий кураж. Антон почувствовал задор и улыбнулся уголком рта, неотрывно контролируя соперника. Вальтер выдохнул, оттолкнулся ногой от земли, выводя плечо бьющей руки вперёд. Она полетела в цель расслабленной, но перед самым столкновением спина, плечо и вся рука напряглись, пробиваясь через блок Зуброва. На кожу попала зловонная слюна здоровяка, когда его челюсть повело, и он изрыгнул жидкость наружу. Костя стал шагать назад, делая при этом махи то правой, то левой, отбиваясь от серии джебов Вальтера. Он толкнулся правой ногой, шагнул влево, перенося вес на левую ногу, и выбросил кулак в район уха Антона.

Ромка дёрнулся на месте, когда друг пошатнулся, но продолжил прикрывать лицо и уязвимые места. Удар Кости пришёлся чуть выше ушной раковины, здорово сотрясая пространство. Антон встрепенулся, увеличивая расстояние между собой и Зубровым. В голове звенело, силуэт здоровяка троился, но парень сощурился через очки, напрягая зрение.

Вальтер оценил ситуацию. Толстяк заметно оживился после небольшого триумфа. На его роже заиграла нахальная гримаса, будто он уже праздновал победу, а поза и кулаки выглядели так лениво, как если бы Костя перестал чувствовать угрозу и просто забавлялся. Локоть ушёл от бока, открывая печень, а правая рука едва доставала до подбородка. Лишь одно колено было согнуто, второе же находилось в странном напряжении.

Вернув себе полноценную боевую стойку, закрыв всё необходимое, Антон приставным шагом направился к Зуброву. Не давая возможности опомниться, он толкнулся правой ногой, подавая корпус вперёд, левой ногой шагнул с носка на полную стопу и засыпал противника короткими хлёсткими ударами.

Они жалили Костика, как рой пчёл, летя в печень, в солнечное сплетение, в нос, под глаз, в челюсть. Он уже не разбирал, где вспыхивает новый очаг боли, потому что она стала пульсировать абсолютно везде. В какой-то момент здоровяк по-детски выбросил перед собой руки, пытаясь оттолкнуть противника, и Антон нырнул ему под локоть, делая подсечку.

Туша Зуброва повалилась на землю с глухим стуком падающего тела. Блондин встал над ним, обрушивая сверху вниз тяжёлый, как молот кулак. Он работал быстро, выдыхая при каждом ударе, локоть не разгибался полностью, чтобы набрать скорость и нанести новый тычок. Лёгкий в полёте, кулак наливался свинцом при соприкосновении с телом каждый раз. Со стороны это выглядело, будто Вальтер вгоняет жало во все чувствительные точки. Методичным отточенным движением он сыпал затрещину за затрещиной.

Ребята Ромы ликовали, бросая победные выкрики и одобрительно свистя. Джон теперь же наблюдал за дракой с каким-то новым, живым интересом, следя за техникой Вальтера, как антрополог, нашедший для себя уникальный объект изучения.

Зубров крутанулся, опрокидываясь на бок, и всем весом надавил Антону на ногу, таща парня за собой на землю. Блондин удержал равновесие, но резко завалился влево, отчего очки съехали с лица и отлетели в сторону. Вальтер инстинктивно попятился, выставляя блок, и сощурился настолько, насколько это вообще было возможно, чтобы видеть Зуброва. Сцена из детства вернулась, только декорации поменялись на здание клуба.

Костя зацепился радужками за оправу, поднявшись на ноги, но ему в ответ прилетел яростный взгляд Ромы, присевшего на корточки и подхватившего очки. Как в старые добрые.

— Тоха! — Гром подкинул предмет, и тот приземлился в руку Вальтеру.

Усадив очки на место, Антон приготовился отражать новую атаку. Зубров махнул кулаком, посылая за ним очередь ударов. Он напирал, заставляя Антона отступать и ходить по кругу приставным шагом. Толстяк плохо видел заплывшим глазом, губы его были разбиты, рожа расплылась под обилием синяков. Он приоткрывал рот, словно ему было болезненно смыкать челюсть, но здоровяк держался. Выносливость была его козырем вкупе с массой.

Немчик успешно блокировал его тычки, либо уворачиваясь, либо отводя руку по касательной. Он не атаковал, позволяя Зуброву выкладываться на полную. Джон усмехнулся, подмечая этот нюанс, и послал впечатлённый взгляд Роме. Громов поджал губы, зыркая исподлобья. Жожа рядом закурил, выдыхая дым сквозь улыбку.

— Ща он его измотает, а потом нахлобучит, ёпта! — хохотнул он, забавляясь, когда здоровяк в очередной раз промахнулся.

Костя делал махи всё медленнее, он будто устал от тяжести собственных рук, хрипя и опаляя линзы очков одышкой. Антон недобро растянул губы в ухмылке, но лишь на короткую секунду. После они сразу же стянулись в полоску. Хищный прищур отслеживал перемены в состоянии противника, и Вальтер не без удовольствия отметил заторможенность Зуброва. В голове будто тикал таймер, отсчитывая секунды до броска. Три, два, один…

Собрав все сбережённые силы, Антон обрушил серию джебов. Он развернулся на опорной ноге и сделал движение тазом вперёд, ударяя голенью в бедро Костика. Затем парень сделал тычок в корпус, выполняя мидл-кик. Вальтер сразу же стал сыпать зарядом джебов снова, не позволяя Косте оценить ситуацию. Он вынудил противника поднимать руки выше, чтобы закрыть голову, и в это время перенёс вес на дальнюю ногу, шагая вправо, чтобы пробить левый мидл-кик в печень.

Здоровяк взвыл и плюхнулся на колени, шипя и сдавленно мыча. Бой закончился. Воющий на земле Зубров явно не был в состоянии продолжать. Антон опустил руки, разгладив закатанные рукава с таким шорохом, словно бы ставил точку в этом поединке. Орава ребят хлынула к блондину, тряся того за плечи и наперебой высказывая поздравления, а он лишь сдержанно улыбался и вежливо кивал каждому, будто общий восторг шёл мимо него.

— Ты как? — Ромка коснулся плеча друга, заглядывая тому в глаза.

— Как видишь… — Антон вскинул брови, мотнув головой в направлении Зуброва, который всё ещё раскачивался, как маятник, сидя на земле. Гром хмыкнул и посмотрел на Джона.

— Доволен?

— Более чем, — усмехнулся парень, постукивая ногтями по крыше машины.

Костик следил за тем, как народ обступил Антона, с нескрываемым восхищением глядя на него и бросая короткие фразы, на которые блондин чаще отвечал улыбкой. Он купался в лучах славы. Громов тоже говорил ему что-то, судя по шевелению губ, а Жожа…

Лим покуривал сигарету, свесив набок голову, и одним только взглядом говорил Зуброву, какое он ничтожество. Острый разрез глаз искрился смешинками, когда Жожик косо ухмыльнулся, показав однокласснику средний палец. Приток ярости ударил толстяку в виски. Он шумно выдохнул, чувствуя, как наливаются жаром щёки.

Переведя взгляд на Джона, он увидел, что и тот неотрывно наблюдает за немцем. Главарь подозвал к себе двоих подчинённых и произнёс какую-то фразу, на которую те двое, как по команде, вперились глазами в парня, которого сейчас поздравляли друзья.

Костя снова оказался не у дел. Как всегда. Стоило ему подумать, что он чего-то достиг, обрёл своё место, поверить, что у него есть шанс на признание, как всё это скопом полетело в пропасть. Поганый немец уже испортил ему жизнь однажды, и вот теперь это повторилось, как древнее пророчество, являющееся с определённой периодичностью. Удушливые слёзы были готовы сорваться, но тут Зуброва осенило. Пальцы потянулись к левому ботинку, ухватились за грубый материал кожзаменителя, проникли за ткань чёрного носка и нырнули к щиколотке, подхватывая небольшой предмет, похожий на продолговатый камень.

— Гром, два слова! — окликнул Джон и махнул рукой, когда брюнет метнул в него недоверчивый прищур.

Ромка закатил глаза и пошёл к нему, утопив руки в карманах спортивок. Стало заметно холодать, и парень втянул шею в плечи, ощущая понижение температуры.

— Чё надо?

— Ты давно его знаешь? — Кудрявый чуть наклонился к Роме, понижая голос.

— Давно, — бросил Громов, не прекращая сверлить собеседника подозрением. — А что?

— Да так… — Джон легковерно пожал плечами, отводя глаза, будто потерял интерес к разговору. — Неплохо махается. Я бы даже сказал, хорошо. Мне кенты братишки рассказали, как вы их там крутили в баранки, но особенно выделяли белобрысого. Решил лично посмотреть.

— Тебе-то что с этого вообще? — Ромка потянул вверх один уголок рта.

— Не твоя забота, Громов, — лукавая усмешка исказила его лицо. — Крепче спать будешь без лишних знаний.

— Хера с два он к тебе пойдёт, — хохотнул брюнет, эффектно скрещивая на груди руки. — Для твоей шайки только такие, как Зубров, и годятся… — Он мельком посмотрел на Костика, играя ухмылкой, и уже собирался возвратить внимание Джону, как вдруг повернул шею обратно, вытаращив глаза в неверии.

Здоровяк, прихрамывая, полетел в толпу, улучив момент, когда Антон встанет к нему спиной. В огромной ладони сверкнуло лезвие складного ножа.

— Джон! Менты! — гаркнул один из новокнязевских, едва вдалеке завыла сирена. Кудрявый выругался и забрался в машину, захлопывая дверь.

— Тоха! — Ромка не думал. Он просто рванул Зуброву наперерез, практически подлетая на бегу.

Вальтер нахмурил брови, услышав панику в голосе друга, и качнулся, когда Гром возник рядом, словно пуля, выпущенная из «кольта» в упор. Ему пришлось ловить брюнета, чтобы тот не опрокинулся под ноги народу.

— Ром, ты чего? — Серые радужки в непонимании скользнули по его рукам, сдавившим олимпийку Антона в районе воротника.

Рома кашлянул, выпучив глаза. В них отражалось смятение, смешанное с пугающим оцепенением. Будто кровь на мгновение перестала циркулировать, заморозив реакции парня. В толпе ребят поднялся гул, Антон крутил головой, не зная, кого слушать.

— Ах ты, сука! — Жожик натурально зарычал, набрасываясь на Зуброва сзади и отшвыривая в сторону. — Ты чё, блять, сделал, гнида?! — Корейчик срывал связки, не контролируя себя от гнева.

Машины новокнязевских сверкнули фарами в ночи, удаляясь от клуба. Вой сирены приближался, основная масса ребят рассредоточилась по автомобилям либо разбежалась кто куда. Музыка в клубе стихла, и разодетый народ хлынул наружу, кутаясь в верхнюю одежду. Рядом с Антоном остались человек пять.

— У него к-кровь! — дрожащим голосом выдал парень в шапке-петушке и посмотрел на свою ладонь после того, как подхватил Грома под пояс.

— Я не хотел! Я не… — Зубров отступал, уходя от наступления Жожи. Он не договорил, схваченный корейцем за грудки.

— Я тебе сейчас еблет вскрою, сука! — прорычал он сквозь зубы и уже замахнулся кулаком с железным кастетом, как увидел на земле красно-синие всполохи. — Блять! — Гоша обернулся: «уазик» подъезжал к месту драки, крякая сигналом и заливаясь воем сирены. Корейчик зыркнул на одноклассника, молча обещая ему продолжение «разговора», и отпихнул от себя. Костя бросился бежать, исчезая в темноте.

— Ром! Рома! — Антон тряс его за плечи, не позволяя другу осесть, и рывками ставил того на ноги.

— Больно, блять… — прошипел Громов, корчась. Он схватился рукой за бок, пропитывая кожу собственной кровью.

— Ромыч, ты как?! — Гоша создал поток ветра, подбегая к ним. — Бля, ты не умирай только, по-братски!

— Ну, если ты просишь… — он попробовал посмеяться, но пожалел об этом, потому что боль пронзила его с новой силой. — Блять!

Все повернули головы на быстрые шаги. Из «уазика» вышел милиционер высокого роста и одёрнул бушлат на широких плечах. В свете фар парни безошибочно узнали фигуру лейтенанта Воронцова.

— Это какого ляда у вас тут происходит, шпана?!