– Прости, я не хотел тебя обидеть, я просто сильно волновался, ты не брала трубку! – Лео хотел снова меня обнять, но я не далась. Мы оба прошли в комнату.
– Уже собираешься? – увидев наполовину наполненный чемодан, спросил парень.
– Да, поезд в начале десятого, мне нельзя опаздывать.
– Ты знаешь, я бы поехал с тобой, но работа… меня сейчас не отпустят… – как будто бы ища оправдание, произнес он.
– Знаю, поэтому и не предлагаю, – я уже давно смирилась с тем, что для Лео очень важна была карьера и что он бы никогда не отказался от нее ради проблем в моей семье.
– А как тебя отпустили? Как твоя колонка?
– Да все нормально, Боб дал мне небольшой отпуск, съезжу на похороны, закончу там дела и вернусь – я совершенно не хотела рассказывать Лео о своем длительном отпуске, во-первых, потому что не хотела признавать, что утратила свои способности, а, во-вторых, не хотелось слушать поучающий монолог о том, что можно в моей профессии обойтись и стандартным курсом психологии отношений.
Оставшееся время до отъезда прошло в молчаливых сборах. На меня периодически накатывали слезы, и я останавливалась, чтобы немного успокоиться. Сложив все необходимые вещи в два небольших чемодана серого цвета, я взглянула на часы:
– 20: 45! Я опаздываю!
Лео предложил довести меня до вокзала, и только поэтому я не опоздала на поезд. К платформе номер два, на которой меня ждал мистер Мэл, мы прибежали за 5 минут до отправки поезда.
– Слава Богу, Вы успели! – переводя взгляд на Лео, произнес адвокат.
– Познакомьтесь, это Лео, мой парень, – мистер Мэл пожал ему руку.
– Точнее сказать, жених, – не отрывая глаз и не отпуская руки душеприказчика моей тети, добавил Лео.
– А это, мистер Мэл, адвокат моей тети Лизы, это он нашел меня и рассказал о несчастье, – немного смутившись за поведение своего парня, добавила я.
– А мне вот интересно, с каких это пор адвокаты собирают родню на похороны? И не путем телефонного звонка или рассылки электронных писем, а лично, приезжают и увозят человека с собой, – в голосе Лео явно прослеживались нотки недоверия и подозрения. Выслушав его, у меня в голове начали возникать точно такие же вопросы, и как я раньше не задумывалась об этом. Теперь мы вдвоем, Лео и я, ждали ответов.
От напора моего жениха, мистер Мэл смутился окончательно, показал нам удостоверение адвоката, которое достал из левого нагрудного кармана плаща, и почти дрожащим голосом начал отвечать:
– Вы правы, это в обязанности адвоката не входит, – мистер Мэл убрал удостоверение обратно в карман, – я был в вашем городе по делам и решил сам лично рассказать об этой ужасной новости мисс Грин и убедиться в том, что она будет на похоронах.
– Почему Вам так важно ее присутствие там? – не ослабляя напора, спрашивал Лео.
Вдруг зазвенел гудок поезда, возвещавшего об отправлении.
– Простите, сейчас не до рассказов! – прервал допрос адвокат, – я обещаю Вам, что все расскажу, но сейчас нужно бежать, иначе мы не приедем на похороны вовремя! – почти умоляющим тоном произнес мистер Мэл и начал тянуть меня за рукав пальто.
Недолго размышляя, я все-таки поддалась на уговоры душеприказчика и побежала к дверям вагона:
– Прости! Ну что со мной может случиться, на крайний случай в поезде всегда есть сотрудники полиции! Не обижайся, я позвоню, когда приеду! – кричала я стоявшему в недоумении Лео.
На последней секунде мы успели зайти в десятый вагон. Поезд тронулся, а мы начали размещаться по своим местам. Я все ждала, что в наше купе придут еще двое пассажиров, увидев мой ищущий взгляд, адвокат ответил:
– Я полностью выкупил это купе, никто больше не придет, – мне стало немного не по себе, и я начала прокручивать возможные сценарии моего спасения у себя в голове, – не бойтесь!
– Это, я Вам скажу, немного сложновато, – пересаживаясь ближе к выходу, произнесла я.
Вдруг адвокат потянулся ко мне с противоположной полки и схватил меня за руку, из-за чего я еще больше напряглась и чуть не вскрикнула.
– Я же Вам говорю, не бойтесь. Сейчас я все объясню!
«Уж постарайтесь» – проговорила про себя я.
– Купе я действительно выкупил полностью, но все это для того, чтобы никто не мог услышать или помешать нашему разговору, – немного помолчав и сев обратно на свое место, адвокат продолжил, – как я уже говорил, я являюсь душеприказчиком Вашей тети Элизабет Браун, она оставила свою последнюю волю, отразив все в завещании, содержание которого, как Вы понимаете, я давно знаю. Моей первоочередной задачей стал Ваш приезд на похороны, т. к. именно Вы являетесь наследницей почти всего, что было у мисс Браун.
– Что? Я? – я не могла поверить в это. Чтобы я была наследницей, я, конечно, очень любила свою двоюродную тетю, созванивалась с ней не реже одного раза в три недели, в детстве приезжала к ней на каникулы, но я бы не сказала, что была с ней близка настолько. Тем более у тети Лиз были и другие родственники, ближе меня по крови, которые могли претендовать на наследство. Последнее предположение я озвучила адвокату.
– Да, Вы совершенно правы, у мисс Браун есть еще двое двоюродных братьев (мой дедушка, мама тети Лиз и отец моих двоюродных дядей были родными братьями и сестрой), моя поверенная знала, что они не упустят возможности отхватить себе кусочек наследства, поэтому и взяла с меня обещание, что Вы точно будете присутствовать на похоронах и дальнейшем оглашении завещания. Надеюсь, теперь Вы мне доверяете?
– Да, конечно, – немного смутившись, ответила я, мистер Мэл откинулся на свою полку и стал смотреть в окно.
– Все будет хорошо, мисс Грин, не беспокойтесь.
Я так и осталась сидеть рядом со входом, в тот момент мне было не до комфорта или удобства. Мою голову заняли мысли о тете, о том времени, что мы провели вместе и, самое главное, почему она сделала меня своей главной наследницей.
Глава 2. Четвертое апреля
Стоял жаркий июльский день. Солнце давно добралось до своего зенита, согревая все живое своим теплом. Белые облака медленно плыли по своим делам, изображая диковинных зверей. Птицы сидели на самых верхних ветках яблонь и напевали каждый свою мелодию. Теплый ветер играл с зеленой листвой и моим платьем, заставляя меня все время придерживать подол. Белая шляпка на моей голове то и дело пыталась отправиться в путь по ветру. Мне было десять лет. В то лето я месяц гостила у своей любимой тети Лизы, пока мои родители отдыхали заграницей. Я очень любила проводить время вместе с ней. Каждый день мы начинали с того, что готовили вместе завтрак: варили кашу, пекли блины, заваривали травяной чай. Тетя Лиза очень любила делать самые разнообразные сборы, сочетающие в себе невероятно приятный вкус и пользу. После завтрака мы играли в ее доме: то в прятки, то в куклы, то в настольные игры. На обед тетя всегда варила суп, хотя я его особо не любила. Тетя говорила, что бульон очень полезен для желудка, и в старости я скажу ей огромное за это спасибо. Часа в два мы отправлялись гулять в яблоневый сад, находящийся на территории ее участка, недалеко от дома. Высокие деревья с массивными кронами, весной они полностью окрашивались в белый цвет, а запах, разносящийся из сада, был просто великолепным. Летом все деревья были усыпаны наливными яблоками. Мы с тетей каждый день брали с собой на прогулку плетеную корзинку и набирали эти красные плоды, чтобы к ужину приготовить пирог. Тогда мне казалось, что нет ничего лучше, чем проводить свои каникулы у тети, играть с ней, гулять, разговаривать. Тетя Лиза была очень интересной рассказчицей. Каждый вечер перед сном она укладывала меня спать, придумывая разнообразные сказочные истории. Такие, какие вы не прочитаете ни в одном детском сборнике. Когда я открыла в себе талант к писательству, я сразу поняла, от кого из семьи мне он достался по наследству.
Но потом все прекратилось. Мне было тогда двенадцать лет. Родители в спешке забрали меня от тети Лизы и больше не разрешали гостить у нее. А все из-за случая, произошедшего в одну из летних ночей.
Помню, был какой-то праздник, как сказала тетя Лиза, укладывая меня спать, и ей нужно было ночью пойти в яблоневый сад и нарвать целую корзинку при свете луны.
– Тетя Лиз, не уходи, мы ведь в обед набрали уже много-много яблок! – как сейчас помню, ответила я, – у нас еще есть, хочешь, я тебе принесу? – какой-то непонятный страх тогда поселился в моей душе, какое-то предчувствие не давало отпустить руку тети.
– Да, у нас еще очень много яблок, но именно в такую ночь, когда на небе ярко светит луна, яблоки наливаются необыкновенным вкусом, и наш пирог получится еще лучше, чем все предыдущие, – гладя меня по голове и убирая челку со лба, тихо, почти напевая, проговорила тетя, – не бойся, спи, а я тот час вернусь, когда наберу целую корзинку, – тетя поцеловала меня в лоб, накрыла одеялом, выключила свет и вышла из комнаты.
Но я все никак не могла заснуть, какое-то внутреннее чувство клокотало у меня в груди, выгоняя на улицу. Я знала, что тетю надо слушаться, но, с другой стороны, если я пойду и помогу ей, то она поскорее освободится и ляжет спать.
В ту ночь на улице было очень тепло. Я не стала переодеваться и вышла во двор в ночнушке, обув летние туфельки. Стоя у дверей дома, я начала вглядываться в деревья, пытаясь увидеть тетю и побороть страх темноты. Сквозь раскидистые ветки, украшенные по всей своей длине красными яблоками, разглядеть кого-либо в саду было затруднительно. Я начала подходить ближе, постоянно озираясь по сторонам, ища в темноте наблюдающего за мной монстра. Чем ближе я подходила к саду, тем мои шаги начали ускоряться, переходя в бег. И вот я уже у самой границы с яблочными деревьями. Меня начала распирать гордость от моей храбрости, я набрала в легкие воздух, чтобы оповестить тетю о моем присутствии. Но тут я увидела странную картину.
Тетя Лиз стояла рядом с каким-то полупрозрачным мужчиной, они разговаривали, но слышала я только тетин голос. Мужчина ничем не отличался от нас, только, почему-то, я могла разглядеть через него деревья, стоящие позади. Вдруг облака начали закрывать лунный месяц, а мужчина – таять, сначала у него ушла левая рука, потом половина тела. От этой картины я очень испугалась и что есть мочи вскрикнула. Тетя Лиза сразу же обернулась в мою сторону, подбежала ко мне, схватила на руки и унесла обратно в дом. Меня всю трясло. Попытки тети успокоить меня и заставить заснуть увенчались успехом только к утру. Сколько бы я не просила рассказать мне о том, что это был за мужчина, тетя все время отнекивалась и выдавала ту картину за ночной кошмар. Но я никак не могла забыть ее. Я прокручивала в голове этот вечер сотни раз, пытаясь найти ответ. Но поняв, что самостоятельно я до него не доберусь, решила прибегнуть к помощи родителей.
Услышав мой рассказ, они точно так же, как и тетя, сослали все на фантазию ребенка. Но я не унималась. Этот мужчина не давал мне покоя. А я не давала отдыха моим родителям. Вскоре им все это надоело, мама решила отправить меня на прием к детскому психологу, а папа видел самое простое решение из этой ситуации: больше не оставлять меня в гостях у тети.
С этих самых пор моя семья разделилась на три части: мои родители, я и моя тетя. Мы стали общаться с Элизабет все меньше, сократив все до двух-трех звонков по праздникам. А тетя перестала искать встречи со мной, понимая, что поиск не увенчается успехом. Я протестовала, но кто будет слушать маленького ребенка. Такая некая война длилась до моего отъезда из дома, когда я окончила школу.
Но сколько бы не старалась, наладить общение с тетей до прежнего уровня я так и не смогла. Мы созванивались с Элизабет один раз в три недели. Она была приветлива и искренне интересовалась моей жизнью. Я ей рассказывала все, но в ответ подобной реакции не получала. Тетя Лиз стала очень скрытной, никогда не приглашала в гости, а на мои предложения приехать все время отвечала отказом, ссылаясь на какие-то дела или срочную поездку. И вот теперь она умерла, одна. Оставив меня главной наследницей всего, что у нее было.
В этих воспоминаниях и размышлениях прошла вся ночь. Я бы и дальше блуждала по просторам своей памяти, если бы раздавшийся гудок поезда не возвестил о нашем прибытии в Куотермейл. На часах было одиннадцать.
Весь перрон был заполнен людьми: выходящими из поезда, встречающими или, наоборот, садившимися. Еле протиснувшись между ними, мы с мистером Мэлом нашли маленький свободный островок бетона и решили поставить на него сумки, передохнуть и обговорить наши дальнейшие действия. Но будущие планы прервал такой знакомый и противный голос:
– А вот и малышка Рэйчел, а я-то думал, приедет ли она? – этот голос принадлежал одному из моих двоюродных дядей, мистеру Джорджу Грину. Сколько я себя помню, он никогда не ладил с моим отцом и все из-за того, что, как казалось моему дяде, папе во всем незаслуженно везло, а дядя Джордж вынужден за какие-то неведомые грехи волочь нищенское существование. Кстати говоря, отец никогда не отказывал ему в помощи, он постоянно предлагал дяде место у себя в фирме. Но, как говорил мистер Джордж Грин, подачки богатеев ему не нужны. С тех самых пор, как я видела его в последний раз, а это было года три назад, он еще сильнее растолстел и еще больше стал похож на большого жирного рыжего усатого борова. Он был одет, в прочем, как и всегда, в костюм тройку: брюки, жилетку и пиджак. Пуговицы жилетки находились в таком напряжении, что казалось еще один дядин вдох, и они засвистят над ушами прохожих, как выпущенные из пистолета пули.
– Это еще одна причина, по которой я снял все купе, хотел, чтобы Вы хотя бы дорогу до Куотермейла провели в тишине и спокойствии, – прошептал мне на ухо адвокат.