Дары проклятия

Он не слишком понимал, зачем всему на свете нужна измеримая цель. С одной стороны, жить таким принципом удобно, потому что ты прекрасно понимаешь, какие шаги тебе нужно делать, чтобы достичь чего-либо и после ставить новые цели. С другой, эта идея казалась Вилару для него не подходящей. Он не винил себя в том, что просто хотел чего-то хорошего и делал это самое хорошее. Чем плохо жить стремлением, а не целью?

— Ну а ты? — неожиданно спросил Вилар, чтобы отвлечься. — Тебе зачем Орден?

— Я здесь не по своей воле, — последовал слишком спокойный ответ для таких слов. — И цель моя несколько изменилась, но я не очень хочу о ней говорить.

— Да ты ни о чём не хочешь говорить, — нарочито небрежно бросил Вилар. — Ни о том, кто ты такой, ни о своих целях.

Ответом ему был тихий смешок.

— Есть такое. Но сегодня мы поговорим. Просто не обо мне, обо мне как-нибудь в другой раз.

Вилар покачал головой, уверенный, что этот другой раз по доброй воле Альера не настанет никогда. С усмешкой он спросил:

— А о чём тогда?

— О том, что такое добро и зло. Если ты хочешь остаться здесь и быть полезным, тебе придётся узнать разницу.

Небрежность ответа не соответствовала его содержанию. Да и от лесных нотаций Вилар с радостью бы отказался, догадываясь, чем может для его состояния обернуться такой разговор. Он цокнул языком, но Альер будто не обратил на это внимание и продолжил:

— Понимаешь ли ты, почему с тобой стали возиться, а не просто сожгли?

Вилар поёжился. Кажется, началось даже раньше, чем он мог предполагать.

— Если вылечиться возможно, то какой смысл меня губить? — прозвучало скромное предположение.

— Наивно, — констатировал Альер. — Я бы на твоём месте не обнадёживал себя в вопросах исцеления.

«Я бы на твоём месте не говорил, что мне делать со своими надеждами», — родилась в голове Вилара колкая мысль, но не покинула её.

Альер невозмутимо продолжил, ничего не подозревая о метаниях своего собеседника:

— А вот приручить тебя и использовать уже было бы вполне в духе Ордена.

— Как можно использовать оборотня? — неверяще фыркнул Вилар.

— Нельзя отрицать, что оборотни сильные. Да и звериное чутьё лишним не бывает. Вдобавок, если действительно возможно контролировать переход между обличьями и становиться волком по собственному желанию, не теряя при этом головы, это звучит весьма соблазнительно. Представь, сколько это открывает возможностей в бою. Я думаю, Орден таким не побрезгует.

Вилар вздохнул, покачав головой.

— Как-то это слишком цинично.

— Может, и так. Но мир построен на извлечении выгоды. Так что, раз ты полезен Ордену в таком своём положении, можно это использовать и пожить подольше.

— Допустим, — заключил Вилар после небольшой паузы, — но я сам решу, на что мне надеяться, а на что нет. И сосуществовать со своим зверем я не намерен.

— Твоё право, — кивнул Альер.

И вновь их диалог прервался. Немного поразмыслив, Вилар решил попытаться пробежаться по холму разговора вверх и спросил:

— А как ты получил своё духовное оружие? Если честно, ты не слишком похож на преданного почитателя Солнца и Жизни, которого эти щедрые боги одарили своим благословением.

Альер повернул голову к Вилару, вновь приподняв бровь.

— А ты думаешь, что духовным оружием одаривают Солнце и Жизнь?

— А кто ещё? — удивился Вилар.

В ответ Альер лишь пожал плечами.

— Не знаю. Но точно могу сказать одно: как я получил это оружие, так ты не захочешь.

— Опять твои загадки? — холм оказался слишком непокорным. — Почему нельзя просто рассказать?

— А ты мне друг, чтобы я тут разбрасывался историями своей жизни?

— Нет, но могу же им стать? И мне хотелось бы знать, с кем мне предстоит взаимодействовать ещё непонятно сколько времени.

— А вчера ты мне угрожал, что всё выведаешь, — недобро хихикнул Альер. — Посмотрим, щеночек. Пока я не настроен на излишнюю откровенность.

Вилар подозревал, что его попытка будет бесполезной, так оно и оказалось. Он лишь пожал плечами и больше не стал пытаться что-либо спрашивать. Возможно, удача улыбнётся ему в другой раз. Вдобавок можно использовать и другие источники информации, например, поговорить со Святейшим, но на таком расстоянии переписка могла бы затянуться. А теперь просто так к нему не сходить.

Сквозь крепкие раздумья Вилар осознал, что не слышит шагов Альера и уже какое-то время не видит его ноги, пятки которых мелькали в поле зрения, пока взгляд был направлен вниз. Вилар резко замер, поднял взгляд и огляделся. Естественно, он никого не увидел. Брови сами собой нахмурились, а рука обхватила рукоять меча, который ещё не знал вкус крови. «Кажется, началось», — успел подумать Вилар, который всю дорогу ожидал какую-нибудь подлянку, прежде чем его глаза мягко накрыли чьи-то руки.

Руки не давили, не вцепились в лицо, они просто закрывали взор. Будто ладони задорной девчушки, которая сейчас захихикает и отбежит. Вилар хотел обернуться, достать меч из ножен, но конечности его не слушались — будто окаменели. Над ухом раздался шёпот:

— Скучно с тобой. Лучше найди меня. Повесели, будь так добр.

Голос однозначно принадлежал Альеру, но был чем-то искажён. Может, из-за шёпота так показалось, но ощущение было знакомым, ведь в голове периодически рычал похожий мотив.

А через мгновение Вилар осознал, что Альер физически не мог шептать у него над ухом. Конечно, если не нашёл в лесу табуретку или не прятал её у себя под одеяниями.

Да, разница в их росте была небольшой, но даже такой хватало, чтобы голос было слышно не выше уха, а несколько ниже.

А потом Альер отстранил руки, и на кончиках пальцев Вилар увидел длинные чёрные когти.

Разворот — и уже никого за спиной.

— Да что это такое? — вырвался недовольный вздох.

Понимание ситуации уходило от Вилара всё дальше. Теперь всё выглядело так, будто его позвали сюда не для важного разговора, а для того, чтобы поглумиться и подразниться. Рука крепче сжала меч.

Как дурачок, Вилар стоял на месте и оглядывал лес вокруг. Уже не такой безобидный на вид, если подумать. Учитывая, какой длины были когти Альера… Вилар поёжился, почти физически ощущая, как они вспарывают ему брюхо.

Оглядев ели, напоминающие зубастый рот, Вилар заметил тёмные зарубки на некоторых стволах. Со вздохом он подошёл ближе и убедился, что эти борозды точно оставили тонкие опасные пальцы.

Не оставалось ничего, кроме как пойти по этим своеобразным следам.

Зарубки вели его всё глубже в густой лес. Вилар не любил леса, в тени их деревьев всегда прятались либо разбойники, либо монстры. И тем более стоило опасаться практически девственного леса на окраине жизни. Мало ли что тут могло водиться.

Особенно сейчас.

Лес начал редеть, что немного удивило Вилара, ведь он думал, что северные леса огромны. По крайней мере, на всех картах они были нарисованы бескрайними, и за ними не было ничего. И настал тот момент, когда Вилар, как ему показалось, вышел из леса.

На самом деле он вышел на небольшую поляну, окружённую древесной густотой. И на поляне в круг располагались каменные надгробия. Наличие кладбища в этом месте было чем-то удивительным: кому в голову придёт хоронить людей посреди опасного леса?

Рядом с кругом могил лежало толстое поваленное дерево, заросшее мхом, а на этом дереве сидел Альер. Обычный, без когтей и других чудовищных атрибутов, которые мог Вилар не увидеть. Альер спрыгнул с дерева и подошёл ближе.

— Долго ты, — прокомментировал он. Вилар лишь хмыкнул.

— Ну извини, что не удивил. Как-то я не особо понял, что ты делаешь и зачем.

Голос Вилара был до жути серьёзным, таким тоном обычно отчитывают провинившихся детей. Альер не впечатлился.

— Хотел повеселиться. А то все эти разговоры о жизни меня утомили, я не то чтобы их планировал.

Вилар вновь оглядел круг могил. Он подошёл поближе, надеясь разглядеть надписи, и на надгробиях и правда было что-то нацарапано, но оно будто не являлось текстом.

— Это какой-то другой язык? — он сделал предположение.

— Тот же, на котором говорим мы, просто древнее наречие. Ещё времён эры Заката.

Услышанное Вилара удивило. Он присел на корточки у ближайшего надгробия, разглядывая выцарапанную надпись.

— Чьи это могилы?

— Жрецов Ложных богов, — ответил Альер. — Само собой, не всех, этих богов великое множество, а могил тут от силы пятнадцать.

Вилар нахмурился.

— И кто ухаживет за ними? Уж слишком надгробия чистые. По-хорошему, ты должен был его поймать и предать суду. Это же считается за поклонение Ложным богам?

— Ну, я не привык судить духов. Да и что плохого в том, что они убирают тут?

— Духов? — неверяще переспросил Вилар, вызвав у Альера хитрую улыбку, почти кошачью.

— Ты их увидишь. Обычно они не показываются людям, но ты больше не человек. Пошли на дерево, надо затаиться и подождать.

И сели они на поваленное дерево. Ощущение времени в этом месте куда-то затерялось, уступая место запаху хвои, мягкости мха и шелесту листьев на ветру. Трава желтела редкими островками, напоминавшими следы. Чьи они могли быть? Тех самых загадочных «духов»?

Замечтавшийся Вилар почувствовал ощутимый тычок локтём в бок. Он уже хотел недовольно шикнуть на Альера, мол, не глухой и можно было голосом его отвлечь, а Альер лишь кивнул в сторону кладбища. Пришлось повернуться к нему лицом.

У надгробий Вилар увидел крохотных существ. Они были разных форм и цветов и были словно сотканы из света. Духи, как их назвал Альер, пробегались по камням надгробий и кропотливо сметали пылинки и мусор. Вилар рот раскрыл от шока, а Альер наклонился чуть ближе к нему и зашептал:

— Милашки. Ну как их судить?

— Кто они такие? — Вилар тоже перешёл на шёпот, хотя не до конца понял, почему ему важно не потревожить малышей.

— Просто крохотные духи, — Альер пожал плечами. — Духами они называются, потому что могут без вреда избавляться от физической оболочки, даже сейчас они полупрозрачные. А ещё они не люди, и при этом людям не вредят. Просто заняты своим делом. И мир от этого не умирает. Понимаешь, к чему я?

Альер с намёком взглянул на Вилара, заставляя того нахмуриться.

— Это не значит, что опасных нелюдей не существует.

— Не значит, — согласился Альер. — Но и не значит, что все нелюди опасны, а как раз-таки доказывает обратное. Опасными их делает намерение. Прямо как оружие в одних руках может убить, а в других — стать опорой. Так что, быть может, тебе всё-таки подумать о том, чтобы искать в первую очередь не исцеления, а контроля? Я не спорю о том, что стать вновь человеком куда более желанно, однако, если это невозможно, а со своей новой сущностью ты сотрудничать отказываешься, это может закончиться плохо, и я проткну тебе грудь копьём, когда ты против собственной воли обратишься волком и нападёшь на деревню.

Вилар поёжился, вновь переводя взгляд на цветные огонёчки. И без того в его сердце было полно страхов о том, что он окончательно стал чудовищем и ничего с этим поделать не сможет. Наконец, он вздохнул:

— Ладно. Я тебя понял. В этом есть доля истины. Но могилы надо всё равно снести.

— Я бы на твоём месте не мёртвых остерегался, а живых.

Огонёчки вскоре исчезли, закончив свою работу. Вилар с Альером тоже слезли с поваленного дерева, собираясь идти обратно к собору. Вилар, проходя у могил, неожиданно почувствовал что-то странное. Он обернулся к одной определённой и долго на неё смотрел. Она его тянула, влекла. Словно их соединяли невидимые нити, но такие прочные, что не разорвать рывком.

— А есть ли способ узнать, что тут написано? — аккуратно произнёс Вилар, подойдя к этому надгробию по велению внутреннего чутья. Альер подошёл следом.

— Полностью надпись расшифровать, скорее всего, не получится, — констатировал он после небольшой паузы, взятой на изучение текста, — знания о древнем наречии были утеряны с приходом Истинных богов. Мол, пережиток. Но вообще, это слово, вероятно, значит «матерь».

Альер показал пальцем на слово в середине текста и продолжил:

— Некоторые известные слова можно найти в научных трудах. Я точно его видел, но уже не помню, где именно. Возможно, жрец служил матери богов? Если таковая была. Это просто первая ассоциация, которая пришла мне в голову, в вопросах Ложных богов я не эксперт. Поспрашивай Ирона, он должен знать больше.

В сознании Вилара стрелой мелькнул образ женщины, которая часто ему снилась, со вспоротым животом. Что звала его своим сыном и просила помочь. Зажмурившись, Вилар отогнал знакомый с детства образ.

— Понятно, — угрюмо бросил он и направился прочь от могилы, но ноги шагали тяжело, будто невидимые нити кто-то старательно натягивал.

Во всей этой суете Вилар не заметил, как начало темнеть. Он и не замечал бы до последнего, что мир окрашивался огненно-рыжим в закатных лучах, пока в голове не раздался звериный зловещий хохот:

«Чувствуешь? Я набираю силу. Скоро мы с тобой поиграем».

Голос чудища был громким и раскатистым, как будто он уже сумел заменить собой естество Вилара и теперь просто вытеснял остатки человечности. Вилар схватился за голову, зарывшись пальцами в волосы и крепко их сжав.

— Прочь, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Прочь от меня…

В противовес его собственным словам рядом раздался спокойный альеров голос:

— Не противься. Выйдет луна, и тебе всё равно не избежать участи.

Тонкая рука легла на плечо с неожиданной силой. Вилар почувствовал от неё не привычное тепло человеческих касаний, а дикий жар, сменявшийся замогильным холодом.

— Разденься и сядь. Я рядом и контролирую ситуацию, посмотрим, что случится.

Вилар бросил на Альера косой взгляд, на что магистр лишь закатил глаза:

— Ну или последние тряпки на себе в припадке изорви, мне всё равно.

— Я не обращусь, я справлюсь, — прошипел Вилар, садясь на траву у поваленного дерева. Альер спорить не стал, лишь остался на небольшом расстоянии и наблюдал.

На лбу выступила испарина. Рукой Вилар смахнул её, но помогло это слабо. Он понимал, что его слова о том, что он справится — лишь бравада, чтобы не казаться слабым. Только в глазах самого Вилара она делала его ещё более жалким.

Пальцы, которыми он сжимал свою рубаху, пронзила жгучая боль. Вилар глухо застонал и отнял руку от тела, глядя на свои пальцы, которые ломались и менялись под воздействием его искажённого естества.

Слышался хруст фаланг. Дрожь в руках было невозможно унять. Кожа натягивалась и рвалась, не в силах подстроиться под новое костное строение ладони.

А потом один за другим отпали ногти. На их месте начали расти твёрдые острые звериные когти.

— Рррргх, — вырвался из горла Вилара горький рык, который он сам не ожидал.

— Ещё раз говорю, не противься, — до ушей донёсся слишком спокойный голос, который сейчас только сильнее раздражал.

«Хочешь его разорвать? Дай мне власть, я помогу!»

Голос в голове тоже не унимался. Впрочем, он уже давно решил, что затыкаться не будет.

Вилар почувствовал, что окончательно теряет человечность, когда его рот наполнился слюной от мыслей о том, как он вцепится в живую горячую плоть и порвёт её на кровавые пульсирующие уходящей жизнью куски.

Сердце сжало от порочного желания приятной негой, но через мгновение она сменилась дикой болью по всему телу. Не было возможно определить её источник, тело страдало целиком. Вилар вцепился когтистыми руками в свои плечи, обняв себя, и вновь его оглушил звериный голос:

«Сбрось своё жалкое обличье. Дай родиться новому, совершенному. Способному принять мой дар».

Примечания