– Она жива вообще?
– Живая, – кивает табакси, – просто обмерла с перепугу.
– Лезь за ней.
– Эй, – возмутился котёнок, – на это я не нанимался! С тебя ещё два… Нет, три куспидата!
– Знаешь, – задумчиво сказал Полчек. – Я ведь уже нашёл то, что мне нужно. Как ты думаешь, что мне мешает просто взять тебя за шкирку и швырнуть в море вместо оплаты?
– И что же? – спросил тот, опасливо отодвигаясь.
– То, что у тебя, рыжий мешок с какашками, полностью отсутствует! Совесть! Быстро заткнулся и полез.
Через несколько минут из-под платформы показалась чумазое растерянное лицо девушки.
– Мне пришлось ей мурлыкать! – злобно прошипел табакси. – Это унизительно!
– Ничего, потерпишь.
– И лизнуть! В ухо!
– Вот твои семь куспидатов, надеюсь это смягчит твою душевную травму.
– Всего семь!
– Целых семь. И ты за них не надорвался, рыжий.
– Жадный лысень.
– Простите, что перебиваю, – сказала робко девушка, – но как я тут оказалась?
– Это, юная леди, я как раз хотел спросить у вас, – галантно подал ей руку Полчек.
– Я не помню, – помотала та головой, вставая.
Поднявшись на ноги и отряхнув с подола старенькой мантии прилипший мусор, девушка огляделась и спросила:
– Как вы думаете, господин, в этой таверне можно попросить еды? Я могла бы помыть им посуду.
– Я думаю, – невозмутимо ответил Полчек, – в этой таверне вряд ли подозревают о том, что посуду надо мыть, и внезапное предложение сочтут, пожалуй, попыткой навести сглаз. Кроме того, в таких заведениях полагают, что еда – это закуска, а закуска градус крадёт. Единственное, что в них можно проглотить помимо жидкости, это свои зубы.
– Жаль, – расстроилась девушка, – я почему-то очень сильно проголодалась.
– Позволите покормить вас, юная леди? В этом предложении, клянусь, нет ничего неприличного, а неподалёку есть таверна получше этой.
– Но с чего вам обо мне заботиться, господин?
– Пусть это будет платой за моё любопытство. Вы немного расскажете о себе – то, что сочтёте возможным, не более, – а я угощу вас обедом.
– Этот лысень та ещё въедливая заноза, – подтвердил табакси. – Замотал своими вопросами.
– Я не понял, – удивился Полчек, – почему ты ещё здесь, блоховоз?
– Её, значит, вы кормить потащите, – возмутился тот, – а бедному голодному котику «кыш, пшёл вон»?
– На семь куспидатов ты можешь жрать, пока не лопнешь, и ещё два раза по столько.
– Табакси не платят за еду, лысень! Они снисходительно позволяют себя угостить! Считай, что я тебе позволил.
– Польщён этой честью, – мрачно закатил глаза Полчек. – Пойдёмте уже.
***
– У вас есть репа с рыбой? – робко спросила девушка подошедшую официантку.
Толстая густо татуированная полуорчиха уставилась на неё с недоумением.
– Чегось с рыбой, мадамка? Ежели вам каких корпорских извращениев надобно, так вы очень удачно как раз в порту. Котомка-трап-Корпора. А у нас тут еда простая.
– Что может быть проще пареной репы? – удивилась девушка. – В наших краях её все едят.
– Подайте дежурное блюдо, – попросил Полчек. – На всех.
– Так бы сразу и сказали, – буркнула полуорчиха. – Сейчас будет.
– Репа и рыба… – задумчиво повторил он. – Ты с севера?
– Я послушница монастыря Килидун, севернее нас только Край, – кивнула девушка.
– Птаха Вечны Нашёптанной?
– Непосвящённая. Пока.
Полуорчиха грохнула на середину стола большое блюдо с жареным мясом, крупно нарезанным хлебом, толстыми ломтями козьего сыра и жалкой кучкой вялых овощей. Второй ручищей она ловко выставила разом три здоровенные кружки с пенными шапками.
– Это что? Эль? – жалобно спросила девушка. – Я не пью эль…
– Вины всякие не держим, мадамка. Это вам в капитанские заведения. А эль у нас добрый.
– Я пью эль! – моментально заграбастал её кружку шустрый табакси.
– Вино я тоже не пью… – смущённо призналась послушница. – Можно просто воды?
– Вы сюда что, мыться пришли? – возмутилась официантка.
– Тогда ничего не надо, спасибо, – вздохнула девушка и потянула с блюда варёную морковку.
– Как вас зовут, юная леди? – спросил Полчек.