– Ничего, совсем. Птахи меня нашли меня на берегу, мокрой и замерзшей, мне было на вид лет пять, и я ничего не помнила, даже своего имени.
– А какие-нибудь воспоминания из детства?
– Только монастырские. Я почему-то очень боялась темноты, и настоятельница всегда ставила мне в комнату толстую свечу из тюленьего жира. Та громко трещала и ужасно воняла, но я без неё не могла уснуть.
– Именно свечу, не магический светильник?
– Да, представляете? Только мне, у остальных послушниц были шары иллюзорного света. Шары дешевле свечей, но только если послушницы заряжают их сами. А я не могла, у меня совсем нет способностей, даже самых крошечных.
– Странно для птахи, – заметил Полчек.
– Ага. Девочки даже думали, что я притворяюсь. Однажды они специально погасили мне свечу и сказали, что если я не зажгу светильник, то так и буду сидеть в темноте.
– И ты не зажгла?
– Нет. Я так испугалась, что визжала, как резаная! А потом грохнулась в обморок.
– Бедная девочка, – посочувствовал Полчек.
– Когда очнулась, мне рассказали, что, пока я валялась, в монастыре погасли все светильники. Представляете?
– Серьёзно? Погасли светильники? – голос Полчека внезапно стал жёстким, его рука потащила из шевелюры крупную бирюзовую бусину, но девушка так увлеклась рассказом, что ничего не заметила.
– Все до единого! – рассмеялась она. – И потом два часа никто не мог их зажечь, даже настоятельница! Я думаю, это Вечна сделала, чтобы научить их не пугать маленьких! Я тогда решила, что вырасту и стану птахой, чтобы её отблагодарить.
– Обязательно станешь, – тихо говорит Полчек, – но не в этот раз…
Его тонкие, но сильные пальцы давят в пыль бусину, и некоторые причины меняются местами со следствиями, некоторые события происходят не в том порядке, в каком собирались, а на нити времени возникает маленький, почти незаметный узелок.
– Мой корабль! – в отчаянии вскричала Завирушка. – Он уходит!
Неуклюжий, но вместительный двухкорпусной орденской паром медленно отваливает от пирса, влекомый буксиром кованых, и команда уже ставит паруса на центральных мачтах.
– Кажется, ты всё-таки опоздала, – сочувственно говорит Полчек. – Паромы никого не ждут.
– Но ведь у меня было достаточно времени!
– Время очень странная субстанция, – сообщает хронург, теребя пальцами лишившуюся бусины косичку. – Его никогда не бывает достаточно. Либо слишком много, либо слишком мало.
– Но как же мне теперь быть?
– Это не единственный корабль, идущий в Корпору. Почти каждое судно, отваливающее от причала, как минимум заходит на остров.
– Вы не понимаете! У меня нет билетов и нет денег! У меня только орденское поручение! С ним я могла уплыть только на этом пароме! Как вы думаете, если я пообещаю весь рейс убирать, мыть посуду и полы, кто-нибудь согласится меня отвезти?
– Моряки не моют пол, а «драют палубы». Но дело не в этом. С таким подходом ты почти наверняка окажешься в трюме работорговцев ещё до вечера. Если не в котле на камбузе пиратов.
– Но что же мне делать?
– Паром вернётся. Орденские перевозчики неторопливы и тихоходны, заходят в каждый мелкий порт и стоят там подолгу, но недели через две ты сможешь сесть на то же судно по тому же поручению.
– Две недели! Вечна милосердная! Но вы правы, господин Полчек, – сказала Завирушка, вытирая рукавом мантии выступившие слезы, – жизнь не закончилась. Я пойду в здешний храм Вечны и покаюсь перед птахами. Может быть, мне простят мою беспечность и позволят пожить в храмовом общежитии на правах трудницы во славу нефилимову. Буду готовить для паломников, убирать, драить туалеты… Эх, а Корпора была так близко!
– Подождите, юная леди, – вкрадчиво говорит Полчек, – возможно, это не лучшее решение.
– Почему?
– Местные птахи ничего о вас не знают, для них вы посторонняя. Они могут решить, что, раз вы опоздали на корабль, то и посвящения не заслуживаете. Птахи считают, что одного шанса в жизни достаточно, и кто его упустил, тот не достоин иного. Такова воля Вечны. У вас просто заберут поручение и отправят обратно на север с первым же караваном.
– Вы правы… – севшим голосом признаёт девушка. – Это будет ужасно. Буквально конец всему. Но что же мне делать? Мне некуда больше податься.
– Знаете… – Полчек принимает задумчивый вид. – Вы же хотели хоть раз в жизни увидеть театр?
– Да, но…
– Никаких «но», юная леди! Я приглашаю вас на премьеру моей пьесы «Тихий ужас»! Она пройдёт сегодня вечером, в «Скорлупе».
– Скорлупе?
– Так называется здание, которое я купил для своего театра.
– Но я…
– Ни слова более! Девушка, прочитавшая столько классических драм, просто обязана ознакомиться с современной сценической школой! Поверьте, моё предложение не содержит ничего странного или предосудительного. Раз уж судьба свела нас сегодня, позвольте мне позаботиться о вас ещё немного!
**
Третий игрок:
– Мастер, могу я сделать бросок на проницательность? Мне кажется, хитрый дядин персонаж хочет надуть мою Завирушечку!
Первый игрок, смеясь:
– Дорогая племянница, это просто игра!
Мастер:
– Какая у тебя проницательность?
*Шорох бумаги*
Третий игрок:
– Где же это было… Вот: плюс три.
Мастер:
– Можешь сделать бросок. Тогда Первый игрок бросает убеждение.