Она вспомнила, что забыла пакет с книгами в «Офисе», и еще ей обещали ужин, поэтому, недолго думая, направилась туда…
***
Колокольчик приветственно звякнул, когда он открыл дверь и прошел внутрь. Средних лет мужчина повернул к нему голову и приветственно кивнул, после чего обратился еще с чем-то к человеку рядом и ушел в другую комнату. По эту сторону прилавка стоял мужчина в очках, грея руки о бумажный стаканчик с кофе. Вверх от пепельницы поднимался тонкий столп дыма потушенной только что сигареты. Александр недовольно окинул помещение взглядом, подходя к Глену.
Это кафе, находившееся на пересечении нескольких улиц, открылось не так давно после полной реконструкции и пятилетнего простоя. В прошлом было полностью выжжено, но сейчас о том инциденте напоминали лишь фотографии и вырезки из газет, развешанные по стенам в деревянных рамках. И Барбати всеми силами старался игнорировать это место, будившее внутри него неприятные воспоминания. Так почему…
– Почему именно здесь?– обратился он к Расселу, который так и не поднял на него взгляда. Разве этот человек не должен чувствовать то же самое? Или это такой способ мазохизма? В любом случае, он и не ждал, что ему ответят на этот вопрос.
– Будешь что-нибудь заказывать?
– Нет. Не важно. Просто скажи, что хотел, и я уйду…
Алекс бросил взгляд в дверное окошко, словно желая оказаться по ту сторону, и невольно оторопел. Со временем один из фонарей на этой улице превратился в своеобразный памятник – кенотаф – люди несли к нему цветы, игрушки и еду, чтобы почтить память тех, кто погиб на этом месте. Силой воли алхимик заставил себя отвернуться. Это место выворачивало его наизнанку. Глен легко проследил его взгляд и прочувствовал настроение.
– Расслабься, приятель. Уже пять лет прошло… Жизнь не стоит на месте – все течет, все меняется. Только посмотри на это место – люди не опустили руки. Тебе бы тоже не помешало отпустить эту ситуацию…
– Ты же сам не веришь в то, о чем говоришь…
– Что ты хочешь этим сказать?
– Сам знаешь. Тот, кто застрял в прошлом – это ты сам… Как долго ты планируешь избегать Ной? Просто дай шанс этой встрече. Поговори с ней. Поверь, это все изменит…
– Не произноси имя моей сестры, когда имеешь ввиду Это существо…
– Глен! Черт, хватит,– алхимик гневно шагнул к нему, ударяя кулаком о поверхность прилавка из-за чего стаканчик с кофе опасно покачнулся,– Она и есть твоя сестра! Почему ты не можешь этого понять!?..
Маг выдохнул и залез рукой во внутренний карман плаща, вытащив оттуда недавний снимок и зажигалку. Сколько бы он не объяснял, не аргументировал, ведь он был там и видел все своими глазами, до них никак не дойдет… То, что сегодня произошло, во многом заставило его задуматься и начать по новому анализировать происходящее, с разных углов.
– Я не стану вновь поднимать эту тему… Может, если сделать так до тебя быстрее дойдет,– чиркнуло колесико, и аппарат извергнул пламя. Мужчина поднес к нему один из нижних углов фотографии и огонь стал поглощать бумагу, танцуя на ней. Рассел отпустил её, и она упала в пепельницу,– Меня не волнует. Можете и дальше играться в друзей, но… Предупреждаю, не позволяй этой фальшивке приближаться ко мне. Иначе я за себя не отвечаю…
Алхимик замер, вглядываясь в пламя, медленно пожирающее людей, запечатленных на фотографии. Как она оказалась у него? Голос же мага был ледяным и устрашающим, словно айсберг, который неизбежно настигнет Титаник. Мужчина положил перед ним клочок бумаги, взял с прилавка стаканчик с кофе и сделал шаг к выходу, вскинув на прощание руку.
– Тебе просили передать. Это связано с будущим катаклизмом. Просто позвони по этому номеру, если нужна будет помощь… «Рад» был вновь пообщаться с тобой, приятель,– Алекс расслышал, как, провожая мага, звенит колокольчик у двери, все еще находясь в плену ледяной атмосферы, оставленной им…
– Катись ко всем чертям, «приятель»…
***
Ной редко выходила за пределы Торгового района, исключением была только работа, для выполнения которой она могла даже уехать в другой город Столичной агломерации. Ей всегда было сложно ориентироваться на местности, особенно после семи лет, прожитых в чертовом «лабиринте» Академии магии. Всем было известно, что это место постоянно расширялось и перестраивалось, словно целый живой организм, вынужденный подстраиваться под новые условия климата и ландшафта. Это заставило ее быстро научиться прокладывать маршруты, которыми и пользовалась практически каждый день. Когда же была в компании, девушка всегда доверяла бразды правления в руки других людей, будь то Виктор или же Алекс.
Пеший маршрут «Пансионат – Офис» был не самым популярным, но одним из самых коротких, так что Ной быстро добралась до конечного пункта назначения. Здание на два этажа, изогнутое перевернутой буквой Г. На первом этаже была пекарня, совмещенная с кафетерием. Это был фасад. «Ателье» и «Офис» находились с другой стороны и занимали весь второй этаж.
Обычно, когда утром Ной приходила к Виктору или на работу, она переходила широкую двухполосную дорогу с трамвайными путями по светофору и пешеходной зебре, что находилась напротив входа в пекарню, заглядывала туда, завтракала вкуснейшими булочками с кофе и болтала с хозяином о прочитанных книгах, а потом обходила здание по наименьшей из сторон и поднималась по стальной лестнице наверх, где на площадке ее уже ждал медиум.
Сейчас демон пришла с другой стороны. Здание словно бы стояло на небольшом островке, что расширялся вдоль фасада, с двух сторон его окружали реки с опасными рыбинами-машинами. Третья и четвертая тоже были проезжими, но дворовыми и узкими – мешала стена, огораживающая какое-то предприятие и соседнее здание.
Неосознанно для себя, первым внимание девушки всегда привлекала дверь «Ателье» – сейчас напротив нее никто не стоял и первые ростки беспокойства проросли в ее душе, но она не придала этому значение. Ной сделала еще несколько шагов, когда заметила справа какое-то движение и звонкий детский смех. Маленькая девочка и мальчик постарше лепили возле стены снеговика. Им приходилось бегать туда-сюда, собирая снег отовсюду. Ной наблюдала за ними, будто впав в оцепенение. Словно их игры заворожили ее. Когда же детям надоели зимние забавы и они замерзли, паренек достал из кармана запасные перчатки и поменял девочке ее мокрые, потом взял ее за руку и они ушли, весело что-то обсуждая. И только тогда Ной, наконец, отмерла, но еще какое-то время стояла на месте, словно пригвожденная. Потом она повернулась, и посмотрела на затянутое тучами небо, выглядывая из-под зонта. Подняла руку ладонью вверх, но снежинки таяли еще в полете, проливаясь каплями. Невесело выдохнув, она заметила, как возле ее руки летает черная песчинка, словно грязная снежная муха, но вместо воды, по ее пальцам из тонких царапин струйками потекла кровь. Девушка подняла взгляд и увидела его. Виктор стоял напротив в нескольких метрах от нее. Выражение лица было таким, словно увидел привидение. Потом он схватился руками за голову, сильно зажмурившись и согнувшись, словно от невыносимой боли. Рядом с ним было гораздо больше черных песчинок, и даже на его теле они оставляли раны.
Она ничего не успела понять и тем более сделать. Кифа появилась из-за ее спины. Она ударила медиума коленкой в живот, а потом моментально схватила за ворот и потянула, заставив его вновь выпрямиться, приложив ко лбу прямоугольный лист бумаги с иероглифами. Ной, наконец, опустила руку и кровь, смешавшись с водой, стекла по пальцам, разбившись о землю, как и Виктор, который потерял сознание, упав на асфальт.
Женщина присела рядом с ним, пытаясь поднять. Ной почувствовала чье-то прикосновение к плечу и пришла в себя, повернув голову. Перед ней был рослый мужчина, обеспокоенно глядящий своими голубыми звериными глазами ей в лицо. Она тихо, запинаясь, произнесла его имя. Он улыбнулся, оскалив клыки, как обычно, и посмотрел, словно старший братец, успокаивающий свою сестренку, подняв руку и погладив по голове.
– Хэльсинг! Помоги мне,– донеслось до них. Волк отдал Ной пластиковый пакет, подошел к Кифе и забрал у нее Виктора, словно тот практически ничего не весил, хотя был ниже его, и понес в «Ателье».
Демон последовала за ними с интервалом в две минуты. Чувство тревоги теперь пульсировало аритмией у нее в груди. Медиума положили на диван. Когда Ной, наконец, разобралась с зонтом и зашла в помещение, Кифа, что быстрым шагом направлялась к выходу из него, прошла мимо нее и скрылась за дверью доставая сигареты. Девушка проводила ее взглядом, подошла к столу и поставила на него пакет и зонт. Хэльсинг вышел из ванной с мокрым полотенцем в руке и, подойдя к Виктору, положил холодный компресс тому на лоб. Демон подошла еще ближе.
– Все в порядке, он просто спит,– сказал волк, предугадав вопрос даже не посмотрев на нее. У него был очень приятный музыкальный голос, который хорошо подходил звериной внешности. Но этот ответ не утолил беспокойство девушки. Она подошла к дивану практически вплотную, волк усмехнулся,– Ну, что с тобой поделать? Ладно, тогда помоги мне немного… Я приподниму, а ты снимешь с него плащ и пистолеты.
Через пять минут вернулась Кифа. К тому времени, они уже раздели Виктора, и Ной, взяв стул, сидела на нем ногами к спинке и смотрела на спящего. Волк поставил чайник. Женщина подошла к столу, и достала из пакета две пиалы, закрытые полиэтиленом. Она поставила их на столешницу и сняла пленку. Это был рамен с Перепутья и предназначался он для детей-призраков, что поселились здесь с недавнего времени. Ной лишь слышала о них от Виктора, но была неспособна никак контактировать. Оборотни же были способны видеть и слышать духов, но не были способны прикоснуться к ним. Медиумы могли все это и даже немного больше.
Ной просидела в одной позе более десяти минут, просто рассматривая его лицо, пока другие занимались детьми. В конце концов, она потянулась к нему рукой, убирая отросшую челку с глаз, и заметила на щеке довольно глубокую царапину. Девушка поднесла над ней ладонь и буквально через несколько секунд, с золотыми искрами рана затянулась, словно и не было. Она провела по коже большим пальцем, вытирая оставшуюся кровь. Это единственное, на что была способна в данный момент.
Почувствовав на спине чью-то руку, демон выпрямилась и повернулась назад. Это была Кифа. Ной восхищалась этой женщиной. Ее характером. Силой. И сестринской заботой по отношению к Виктору. Ведь это так сложно – быть доброй, но иметь внутри твердый стержень. Она спасала своего брата задолго до того, как Ной с ним познакомилась. Зачастую жертвуя своими идеалами и планами на жизнь. Только благодаря ей, мужчина все еще был жив и более-менее здоров.
Демон встала со стула, задвинув его обратно. Этой ночью Кифа останется в «Ателье» и присмотрит за Виктором. Ной может идти домой. Она послушалась, потому что не хотела доставлять лишних хлопот. Волк ждал ее на лестничной площадке. Когда выходила, девушка в последний раз посмотрела на медиума и тихо пожелала ему спокойной ночи, закрывая за собой дверь.
Вспомнив о книгах, демон попрощалась с Хэльсингом, который ушел в свою пекарню, и вошла в пустующий «Офис»…
***
Он продвигался меж торговых рядов озираясь вокруг, словно бы в поисках чего-то.
Это стало своего рода ритуалом – выйти вечером на прогулку, дойти до многоквартирного комплекса, посидеть где-нибудь рядом так, чтобы не вызывать подозрений, всматриваясь в окна.
Потом выменять что-нибудь у автомата с напитками и, выпив это, уйти домой, по дороге незаметно проверяя все места, куда она могла бы пойти, где могла бы быть. Увидеть хотя бы прядь длинных черных волос, клетку её одежды, чуть печальный взгляд синих глаз. Издалека, краем глаза. Убедиться, что все хорошо. И, утолив беспокойство, вернуться к своим делам.
Как раз за этим занятием его и застал снег.
Но Александра мало волновала окружающая его действительность. Алхимика съедало плохое предчувствие, что пробудил недавний разговор. Зная собеседника, можно было с уверенностью сказать – он не врал. Этот маг способен на что угодно, если считает, что поступает правильно. Глен и правда верил в то, о чем говорил, как бы Алекс не пытался переубедить его. Убедить дать ей шанс, встретиться и обсудить все. Парень был между ними, как между молотом и наковальней…
«Идиот… Упрямый, высокомерный, эгоистичный осел…».
Алекс сжимал кулаки до следов, что оставляли ногти, но не чувствовал боли. Он продолжал высматривать её через окна магазинов и различных кафешек, в подворотнях, где его облаивали собаки и в переулках, где провожали взгляды-огни бродячих котов.
Полчаса он потратил на осмотр тех мест, где её не было. Не успев поменять одежду, парень чувствовал, как медленно покрывается гусиной кожей и замерзает. Но, если сейчас он отступит, ничего не добьется, то не сможет заснуть этой ночью, потому что беспокойство не отпустит его – будет выгрызать ходы в голове мыслями, и вездесущими «а что, если…».
Он расслышал еле заметный тихий звон колокольчиков, что словно бы звали его. Совпадение или же шестое чувство – неважно, алхимик замер и, увидев её, обрадовался. Все хорошо, если не считать чуть более рассеянный и печальный взгляд, которым она сверлила что-то внутри небольшого магазина новейшей техники. Алекс перевел дыхание, чтобы их встреча выглядела как можно более естественно – обычная случайность, он вовсе не искал её, нет…
Он вошел в магазин, и незаметно встал рядом, разглядывая предмет, что она держит в руках. Потом поднял взгляд и оглянулся. В небольшом помещении было людно, но некоторые продавцы стояли без дела, игнорируя беспомощный вид, с которым их клиент рассматривал брошюры, пытаясь выбрать что-то из предложенных там многочисленных вариантов, подписанных кучей характеристик, цифр и заглавных букв.
Это его разозлило. Конечно, никому не нравились слишком настойчивые, назойливые консультанты, но предложить помощь входило в мало-мальские обязанности этой профессии. Покупатель уже сам решит отказаться от неё или воспользоваться. Ной же они жестко игнорировали, даже не глядя на неё, а если и кидали, то только взгляды презрения или страха.
Часто ли она сталкивается с подобным отношением? Его всегда интересовали и печалили её рога – их основание перебинтовано, и они явно не имели тот вид, который задумывался изначально, то есть, кто-то пытался от них избавиться. Шрамы только подтверждали его догадки. Он никогда не спрашивал и никогда не спросит, кто и за что, как это случилось? Это уже неважно, только сделает ей больно. Поднимет неприятные воспоминания. Заставит её страдать. Алхимик не хотел этого.
Парень замер, обдумывая, что делать. Он мог бы устроить им скандал, заставить обслужить её, как следует. Но кому станет от этого легче? Точно не ей. Она уже привыкла к такому отношению, возможно, принимает его, как само собой разумеющееся и не пытается исправить. Изменить что-то.
«Глупая» – с системой надо бороться, даже если это кажется бесполезным…