И эльфийка вскочила, решительно направляясь прочь из гостиной.
– Шиа, стой! – Аурелий ринулся следом, чуть не перевернув стол и перехватывая её на середине пути, рядом с застеклённым шкафом. – Я не то имел в виду, зачем ты так издеваешься надо мной?! – срывающимся голосом проговорил он, но Шиа зло огрызнулась:
– Издеваюсь?! Меня травят, а ты, узнав об этом, разрешаешь запевалам и дальше резвиться в столице – лишь бы просто они на глаза тебе не попадались! А вне стен дворца будь что будет! Это, по-твоему, не издевательство? Это хуже, чем бездействие! Проще сразу расстаться.
– Ты ничего не поняла, – прошептал Аурелий, пойдя красными пятнами. – Ты взрываешься и не хочешь дослушать мысль до конца! Ты!..
– Ну что?
– Я не говорил, что буду терпеть твоё унижение. Я всё прекрасно понимаю. И именно поэтому… – Он задыхался от волнения, но взгляд его голубых глаз не леденел, нет, он становился твёрже, пронзительнее. – Мне нужно убедиться, что больше нет никаких других решений. Потому что даже если оно правильное – всё равно, принимая его, я чувствую, что становлюсь таким же, как отец! Таким же жестоким! Я боюсь перейти грань, понимаешь?! – Аурелий уже кричал, тогда как перепуганные друзья, повскакав со своих мест, не знали, что предпринять.
Но они не успели ничего придумать: Аурелий, размахнувшись, ударил кулаком в дверцы шкафа. Стекло со звоном брызнуло на пол. Однако Шиа даже не вздрогнула. Спокойно посмотрев на разбитые створки, она усмехнулась:
– Не впечатляет, я могу так же. Показать?
Аурелий слабо вернул усмешку. Но затем, по мере того, как напряжение отпускало, его затрясло. Смех – странный, неуёмный – вырвался наружу у обоих, и оба ощутили невероятный прилив нежности друг к другу, убедившись, что ничего не разрушено и одна шутка по-прежнему способна восстановить целый мир. И тогда они засмеялись – очень весело и звонко, пока Кэрел, Сепиру и Пьерше, совсем уже ничего не понимая, в растерянности переглядывались. Таким они своего императора ещё не видели.
– Да-а-а, но ты права… – протянул Аурелий, успокоившись. – Ты права, что здесь не может быть компромиссов.
Быть может, оттого, что страх был назван, другим показалось и всё вокруг. Внезапно Аурелий чётче увидел расстояние между собой и нынешней ситуацией. Между убийством целой семьи и высылкой из столицы. Между порабощением и защитой. «Да, как и с родителями, я вновь попытался остаться в стороне… – подумал он про себя. – Казалось бы, я уже всё про себя знаю, но сказать “теперь я буду жить по-другому” – не то же самое, что действительно изменить своё поведение».
– Ладно. – Он со вздохом вернулся на своё место. – Я отправлю их в ссылку.
Указ сочинили в считанные минуты. Пока Аурелий записывал финальный вариант, ставя подпись с широким росчерком и прикладывая печать, Шиа метнула многозначительный взгляд на сидящих напротив друзей. В нём было одновременно всё и ничего: и предупреждение, и самодовольство, и игривость, складывающиеся в один смелый и недвусмысленный вопрос: «Видели, как я умею?» Пьерше чуть улыбнулся, наклоном головы возвращая дань уважения ловкости эльфийки. Действительно, ещё никому из них, при всей близости с Аурелием, не удавалось так быстро склонить его к нужному им решению. А ещё не оставалось сомнений, что Шиа тщательно продумала предстоящий разговор. Где была игра, а где искренние чувства – сможет ли кто определить? И теперь фаворитам императора становилось понятно, что всё это эффектно разыгранное представление предназначалось на самом деле им.
* * *
Результаты мести не заставили себя ждать. Буквально на следующий день зажиточные кварталы столицы огласились стенаниями – к ничего не подозревающим главам семей явились стражники с указом, предписывающим покинуть главный город страны за неделю. Ослушавшихся ожидал арест, последствия которого умалчивались, – однако всем было известно, что в распоряжении Табриесса находится сила Дара. Уж лучше выехать по своей воле, чем быть связанным по рукам и ногам магией императора. Для каждого, кого затронула суровая опала, новость ознаменовала трагедию.
Одна из таких драм разыгралась и в доме Вельц-Шарров. Молодая графиня в тот день сидела на пышном ковре, надёжно укрывающем пол от сквозняков, и бинтовала лапу любимому коту. Тот никак не ладил с забавным щенком, которого аристократке подарили совсем недавно. Застав очередную драку между животными, графиня прогнала собаку и принялась успокаивать испуганного любимца. Уже скоро должны были приехать на чай её подружки, а потом они собирались на каток – однако тех всё не было, и графиня Вельц-Шарр наслаждалась мягкостью войлока и игрой с питомцем, который вновь почувствовал себя хозяином положения и принялся ловить быстрыми лапками край её платья. Мать сидела в кресле неподалёку от дочери, читая роман.
Неожиданно внизу закричал мужской бас, и, прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, в комнату ворвался граф Вельц-Шарр собственной персоной.
– Что, что ты наделала?! – кричал он на дочь, выпучив глаза.
На его лице застыла гримаса отчаяния.
– Не ори на меня, – возмутилась молодая графиня, поднимаясь.
– Вот, вот, читай! – Вместо извинений глава семейства сунул ей в руки бумагу с императорским гербом. – Через семь дней покинуть столицу! На семь лет! С лишением всех полномочий!
Тут же вырвав из рук ничего не понимающей дочери указ, он сунул его жене.
– И ты тоже! Это ты её подзуживала! Допрыгались! О Бездна, что же мне делать?.. – простонал граф, заламывая руки.
– Какие глупости! – нетерпеливо дёрнула плечом молодая графиня. – Князь Мешерие не допустит, чтобы тёмное пятно упало даже на дальнюю ветвь его рода.
– Дура! – рявкнул, вновь разъяряясь, граф. – Ты хоть знаешь, каков на самом деле князь? Только не надо рассказывать мне про праздники, когда он дарил тебе пару милых вещиц и целовал ручку. Это такая акула, которая скорее проглотит собственный выводок, чем спасёт его. Князь Мешерие не будет портить из-за нас отношения с императором. Он согласится с его решением, а потом, когда на кону будут уже его интересы, поставит себе это в заслугу.
– Мы пропали… – Старшая графиня, дочитав бумагу, ударилась в слёзы. – Это всё проделки эльфийской ведьмы! Чтоб она сдохла, подлая! А как же мой сыночек? Ведь ему только-только в военное училище поступать! А как же наша младшенькая? Кто из столичных гувернанток согласится поехать с нами? Нет-нет-нет, этого не может быть… Оставить здесь всё?! За неделю?! Наш император… такие благородные семьи?! – Придавленная горем, дворянка в ужасе зарыдала.
Книга соскользнула с её колен и упала на пол, к ней тут же подскочил кот, принявшийся теребить страницы. Ошеломлённая отцовским гневом и внезапным упадком духа матери, дочь тоже сдалась. Её сердце, привыкшее к скоротечным горестям и лёгким победам, только-только начало смутно подозревать, что случилось нечто непоправимое. Розовые губы задрожали, она моргнула, будто смахивая слёзы, и взгляд её остановился на грызущем обложку питомце. Точно зачарованная, молодая графиня зачем-то подошла и подняла книгу.
– Значит, на следующей неделе я не смогу практиковаться в акварелях? – произнесла она растерянно, оглядываясь на родителей.
– Ты теперь никуда не поедешь в ближайшие семь лет! Будешь сидеть в глуши, рисовать акварелями воняющий плесенью пруд! И кавалерами твоими будут какие-нибудь задрипанные сыновья местных чиновников, которые только и знают, как козу в задницу целовать! – По мере того, как граф орал, выплёскивая злобу, дочь краснела – сперва до ушей, до шеи, а затем и до плеч. – Я сам был свидетелем того, как ты зубоскалила во всеуслышание над этой белобрысой ведьмой! Вот теперь получай!
– Я делала это с твоей подачи! – заверещала в ответ дочь. – Ты сам разглагольствовал, какой позор – её присутствие во дворце! Только ты это обсуждал дома, напиваясь, а я осмелилась высказаться публично, вот и вся разница. Нечего вешать на меня всех собак! Если на то пошло, почему ты ни разу меня не остановил?!
– Вот сейчас поедем прямо к этой твари и будем умолять о прощении, – прошипел вместо ответа граф, хватая дочь за плечо. – Мне неважно, как мы это сделаем, нам сейчас главное не покинуть столицу.
– Что? Да никогда! – Сразу воспрянув духом, та попыталась вырваться, однако отец не собирался миндальничать.
– Либо едешь, либо прямо сейчас выметаешься из дома, и я не буду тебя ни перед кем выгораживать! – рявкнул он с таким выражением на лице, что девушка и вправду заплакала от страха.
Старшая графиня не вмешивалась в их разговор, по-прежнему перечитывая указ и снова сотрясаясь в рыданиях.
* * *
На их несчастье, Шиа находилась у себя. Полулёжа в кровати, она громко читала вслух упражнение на грамматику, расставляя предлоги, а Арэйсу, копаясь неподалёку в присланных ей деловых бумагах, изредка поправляла эльфийку. С недавних пор, пообещав Шиа в случае чего финансовую поддержку, княгиня всерьёз занялась состоянием своих поместий и прилегающих к ним земель, разбираясь в хитросплетениях арендных договоров. Поскольку жили они теперь вместе – иначе постоянно охранять эльфийку было бы затруднительно, – весь скарб она также перевезла на снятую императором квартиру. Официально Арэйсу выступала в качестве личного ассистента, помогая Шиа – от выбора гардероба до планирования маршрута поездок, – а за домом ежедневно присматривали нанятые кухарка и горничная.
Узнав, что в прихожей ожидают граф и молодая графиня Вельц-Шарр, Шиа улыбнулась.
– Ох, а я и не готова к приёму гостей. – Она развела руками, указывая на домашний халат. – Нет-нет, скажи, пусть подождут. И как только пойдёшь от них, задержись за поворотом на несколько секунд. А затем принеси в гостиную чай, – остановила она расторопную служанку, которой порой доплачивала сверх оклада и тем заслужила её расположение. Почтительно кивнув, та удалилась. – Давай сделаем ещё одно упражнение? – предложила Шиа Арэйсу. – А потом начнём одеваться.
Когда спустя минут двадцать служанка доложила одевающейся эльфийке, что в гостиной всё готово, Шиа подозвала её ближе.
– Ну, та аристократка что-нибудь говорила?
– После того, как я передала ваше предложение обождать, она воскликнула, что это наглость, – вновь почтительно поклонилась горничная. – Но граф её оборвал.
– Спасибо большое. Держи. – Шиа вручила ей несколько уже заготовленных монет. – Теперь иди отдыхай. А лучше прогуляйся.
– Не совершай ничего опрометчивого, – предупредила Арэйсу.
– Да не переживай ты так, – усмехнулась Шиа, оглядывая себя в зеркало.
Она взяла духи и провела стеклянной палочкой по шее, оставляя лёгкий абрикосовый аромат. Проверила, насколько хорошо сидит медовое платье, приятно гармонирующее со светлыми волосами. После некоторых размышлений прикрепила на грудь драгоценную брошь. Перед этими дворянами ей хотелось выглядеть вызывающе дорого.
Едва они с Арэйсу показались в гостиной, граф Вельц-Шарр рассыпался в жалких комплиментах:
– Ваша Светлость! Вы словно солнце! Так жаль, что до сих пор не удавалось встретиться с вами лично. А ведь мы собирались засвидетельствовать своё почтение, вы знаете? Вот буквально на днях. И подарок заранее купили.
Граф подобострастно протянул Шиа средних размеров футляр. К его недоумению эльфийка оказалась безучастна, кивнув на подарок Арэйсу. Распечатав коробку, княгиня извлекла жемчужный гарнитур и скептически осмотрела его.
– Присутствия чар не ощущаю, – заключила она. – Колье и серьги безопасны.
– Это очень красивая вещь. – Шиа наконец улыбнулась. – Не уверена, правда, что я её заслужила.