Она судорожно трясла рукой. Бедный листок чуть не упал на землю.
– Не… не знаю… Может быть… Дело в том, что он стоял спиной и…
– Ах, все потеряно!
Девушка обреченно опустила руку, и листок оказался прямо в луже.
– Нет же, нет! – запричитал он, барахтаясь в грязи.
Девушка с жалостью и недоумением поглядела на него.
– Разумеется, он стоял спиной. Но если ты хоть немножко напряжешь свою затуманенную горем память, то вспомнишь, что у того старика волосы оставались русыми и шелковистыми, как у молодого. Старость не тронула их.
– Так ведь он мог быть на картине и прежним, молодым. Как узнать теперь? К сожалению, это осталось тайной.
Девушка тихо вздохнула, безмолвно подобрала листочек и стала вытирать его рукой. Глаза, наполненные слезами, смотрели куда-то сквозь него.
– Ты ведь еще не все вспомнила, – не унимался он. Фыркая и сбрасывая с себя грязные капли, он продолжал. – Твой художник нарисовал эту картину совсем недавно. А недавно что у нас было? Правильно, осень! И парк на картине был осенний, и рояль был усыпан опавшими листьями, и вы танцевали осенний вальс… Раз! два-три… Раз! два-три… А ты нежно-нежно глядела ему в глаза и что-то говорила…
– Я люблю тебя! – сорвалось с ее губ.
Она подхватила листок и, счастливая, закружилась с ним. Она кружилась в вихре вальса под гул ветра, под шум холодного дождя, под шорох сырой травы под ногами.
– Я люблю тебя! – продолжала заклинать она, танцуя, как безумная, и целовала мокрый бурый лист у себя на ладони.
«Я люблю тебя!» – эти слова эхом разносились по пустынным аллеям, долетали до далекой чугунной ограды, поднимались высоко над старым парком. Их никто не мог слышать в безлюдном пространстве, кроме одного человека – быстро приближающегося юноши со свертком в руке. Он нес свою лучшую картину под названием «Осенний вальс». Но об этом знали лишь он, она и последний лист ускользающей осени.
Снежинка
Зима в этом году была особенно снежной. Вихри и метели, кружившие в морозном воздухе, щедро рассыпали на уснувшую землю бесчисленное множество белых пушистых звездочек – снежинок. Хрупкие, изящные, невесомые, они медленно скользили по небу на крыльях ветров и, играя на солнце своими веселыми лучиками, ложились повсюду – на заледенелые дороги, деревья, крыши домов и машин. Их жизнь была легкой и беззаботной, как и они сами. Что могло потревожить их крохотное счастье? Ровно ничего. Они тихо радовались каждому мгновенью прожитой жизни и радовали всех на земле своим озорным блеском и очарованием зимней сказки.
Снежинки, как и люди, были разные по натуре. Одни беспечно резвились, погибая под безжалостными колесами автомобилей и на горячих заводских трубах. Другие же предусмотрительно рассаживались на макушках высоких деревьев или уносились с попутным ветром на далекие заснеженные поля и ледяные реки – прочь от городской суеты и теплой человеческой жизни. Но никто из маленьких красавиц не мог знать, когда же придет конец, когда злой рок унесет их на страшную погибель в чуждую сторону или плаксивая оттепель растопит неумолимой сыростью их тонкие ледяные сердца.
В тот день с утра был сильный снегопад. Неведомо откуда взявшееся на чистом небосклоне пушистое мягкотелое облако разбросало на проснувшийся город целый дождь искрящихся белых пушинок. Особенно много их выпало в парке. Когда же взошло солнце, целый город – и большие, и маленькие – с веселым смехом потянулся на заснеженные дорожки парка, чтобы вдоволь насладиться чудесным зимним утром.
Молодая новорожденная снежинка, оброненная облаком, вместе с другими легкокрылыми подружками, летела, подхваченная ветром, в манящую неведомую даль. Сначала она видела вокруг себя холодное голубое пространство и миллионы таких же, как она, ослепительно белых красавиц. Внизу пестрела бескрайняя земля и обещала много неожиданных открытий и неиспробованных впечатлений.
Снежинки шумным вихрем опускались вниз и своими звонкими голосами наполняли все уголки большого городского парка. Они проносились то тут, то там, желая всюду побывать, все увидеть.
Молодая снежинка тоже поддалась общему радостному настроению и вместе с другими стала кружиться над огромным ледяным катком. Лилась красивая музыка, и сверкающие белоснежные огоньки построились в воздухе дружным хороводом и стали кружиться в такт мелодии, стараясь не отстать от танцующих фигуристов.
Снежинка так увлеклась этим занятием, что с непривычки у нее закружилась голова, и она чуть не попала под чей-то острый конек. В страхе она отлетела в сторону.
«Нет, так не пойдет, – благоразумно подумала она. – Я еще очень молода и совсем не хочу погибнуть, не успев насладиться как следует счастливой снежной жизнью.» Однако другие снежинки все же продолжали беззаботно веселиться и падать куда попало. Подул легкий ветерок, и они ускорили движение. Юные фигуристы, а точнее фигуристки, потому что на льду были в основном девочки, еще больше обрадовались новому снежному порыву и с восторгом стали поднимать вверх руки, ловя неловкие белые кристаллики. Те же тотчас таяли на их теплых руках.
Все это видела маленькая снежинка и уже торопилась покинуть опасный каток, чтобы избежать подобной участи. Ветер помог ей перенестись на широкую заснеженную поляну, залитую солнцем. Здесь озорные мальчишки дружно сооружали огромную боевую крепость. Между делом, чтобы не зевать, они подгоняли друг друга громким улюлюканьем и метко запущенными снежками. От этого становилось веселее и снежинкам, и ребятам, которые в пылу борьбы пытались увернуться от быстрых ударов. Частенько какой-нибудь ком попадал в чью-то голову и тут же рассыпался белым фонтаном под радостный мальчишеский хохот.
Снежинка сама смеялась от души и в то же время поспевала ловко избегать столкновений со снежными снарядами.
Приближался полдень. В пылу азарта она так уморилась, что, примостившись на макушку построенного кем-то снеговика, не заметила, как мирно уснула. Ей снилось, что плывет она огромным белым облаком над землею выше всех снежинок, поднимаясь все выше и выше. Ей делается все холоднее и страшнее. И знает она, что больше никогда не вернуться ей на землю…
Вдруг сильный удар потряс ее, выведя из забытья. Это запущенный кем-то камень разбил голову снеговика, едва не лишив жизни и снежинку. Началась нешуточная война среди разбушевавшейся ребятни. Один из снежков, пронесшихся мимо снежинки, чуть не сломал ее тонкие крылышки. Она, не раздумывая, поспешила скрыться.
Ее новое пристанище оказалось где-то среди сосен, в стороне от парковых аллей. Здесь тесной кучкой сидели взрослые люди – мужчины и женщины. Они грелись около жаркого костра, на котором жарилось сочное мясо. Снежинка испуганно отпрянула от страшного огненного вулкана. Но отлетела недалеко – очень уж ей хотелось узнать, чем были заняты эти люди. А они, ничего не замечая, тихо пели чудесную нежную песню про снег и печаль, а один из них подыгрывал им на тонкой гитаре, покоившейся в теплых мягких руках.
Снежинка невольно покорилась этой человеческой грусти и наслаждалась заворожившей ее мелодией. Уютно устроившись на сосновой ветке среди старой побуревшей хвои, она с трепетным волнением мурлыкала в такт не знакомую ей песню:
Плыли снежинки в дали голубой,
Грустно на сердце нам было с тобой.
Лились слезинки —
Плыли снежинки.
Грустно нам было с тобой…
«Да, как много в жизни замечательного, – размышляла снежинка. – А как хочется узнать еще больше.»
Скользя ленивым взором по медленно спускающимся с неба белым хлопьям, она остановила свое внимание на одном из них – самой пышной и волнующе прекрасной снежинке.
«Вот это красавица!» С нескрываемой завистью она разглядывала богатое серебряное оперение удивительной незнакомки, переливающееся в блеске костра волшебными лучами.
А та, важно поворачиваясь, с удовольствием представляла жадному взору свое дорогое убранство. Но, упоенная успехом, белоснежная модница не заметилась, как слишком низко опустилась над пламенеющей бездной и тем самым сама приблизила жестокую развязку. Ненасытные языки костра в одно мгновенье обожгли ее, и с шумным треском оборвалась тонкая красивая жизнь.
Сердце молодой снежинки сковало ужасом. Не в состоянии пошевелиться, она еле дышала на своей ветке. Теперь в ее маленькой ранимой душе уже не осталось места для радости. Только задумчивость и печаль навсегда поселились в ней. Снежинка внезапно почувствовала, что повзрослела. И от этого ей стало еще грустнее. «Что же будет дальше?» – с тревогой подумала она.
Стало понемногу смеркаться. День начал приближаться к закату. Неожиданно налетевший вихрь легко подхватил маленькую снежинку и понес куда-то. Она, не сопротивляясь, безропотно подчинилась его воле и вскоре оказалась на широкой аллее. Вокруг стояла непривычная тишина. Людские голоса не были слышны. Снег уже не сыпался с неба и не искрился. Оглянувшись, снежинка не увидела ни одну из своих подруг. Ей сделалось жутко одиноко в этом безлюдном пустынном мире. Лишь старый дворник вдали монотонно чиркал метлой по дорожке, сметая примятый жалкий снег.
Вдруг жесткая метла подхватила большой белоснежный хрусталик и откинула его куда-то в кусты. Снежинка тут же поспешила туда. Она хотела узнать, кто это, хотела поделиться с ним своими печалями и, возможно, уберечь от таящейся опасности.
«Какая странная снежинка!» То, что она увидела, не было похоже ни на одну из ее знакомых: какое-то огромное белокрылое создание, удивительно красивое, с черными лапками, с черными усиками и накрепко закрытыми глазами. Это была бабочка-белокрылка, замерзшая с приходом зимних холодов и обреченная на вечный покой.
Напрасно юная снежинка пыталась вернуть ей жизнь своим ледяным дыханием, расшевелить ее лапки своими колкими крылышками, напрасно умоляла ее очнуться. Даже такое большое живое существо тоже оказалось подвластно умиранию.
Снежинка опять почувствовала себя глубоко несчастной. Вновь глухое одиночество коснулось ее своим неприветливым взглядом. Она вся сжалась, поникла. В вечернем сумраке ее серебряное одеяние сделалось блеклым, скучным.
Над головой проплыла медленная серая туча и закрыла последние лучи уходящего дня. Резкий колючий ветер понес снежинку куда-то в конец аллеи.
Она уже не думала, зачем летит и что ждет ее в темной глубине парка. Она уже ни о чем не переживала и ничего, кажется не желала.
В закатной вечерней дали вырисовывался неясный силуэт какого-то памятника. Снежинка пригляделась внимательнее. Это была мраморная статуя девушки, прекрасной, величественной, неприступной.
«Она такая же белая и холодная, как и я. Интересно, кто такая эта чудесная красавица,» – подумалось снежинке, и она невольно залюбовалась изваянием. Внешность у каменной девушки была безупречной: точеное лицо с правильными чертами, гибкий стан, укрытый легкой накидкой, маленькие прозрачные руки, пронизанные тонкими мраморными жилками. Взор ее был безжизненно неподвижным и холодным.
Подлетев ближе, снежинка почувствовала непривычный холод, веявший от статуи. С опаской она все же присела на ледяное плечо.
С нескрываемым восторгом разглядывала она своего кумира. Но вскоре это занятие ее утомило, и она начала незаметно зевать. Однако скучать ей пришлось недолго. В сгустившемся мраке снежинка увидела слабые очертания человека. Спотыкаясь, он медленно приближался к памятнику. Это был молодой мужчина, высокий и худой, в его походке сквозила не то усталость, не то робость. Тонкое пальто на нем плохо согревало его, и он дрожал всем телом. Снежинка поймала его взгляд – изможденный и тоскливый. Видно, жизнь не баловала его, зато трудности и невзгоды не поленились позаботиться о бедном юноше.
Подойдя к мраморному подножию, он пристально посмотрел в глаза белокаменной красавицы. Теперь его взгляд был глубоким, влюбленно преданным, он мягко скользил по ее лицу, ласкал и согревал исходящим из сердца теплом.
Снежинка не понимала, как можно было любить пусть и прекрасное, но неживое и бесчувственное создание, такое, как эта статуя. А в то же время ей, снежинке, до смерти захотелось стать подобной, но божественно восхитительной красавицей.