– Поедем в клуб, Нат? – спросил его Иден. – Позавтракаем?
– Не сегодня, – отказался Натаниель. – Мне уже сообщили, что после завтрака я должен буду проводить Лавинию к Софи – они собираются в библиотеку. А потом мне нужно будет отвезти Джорджину в Роули-Хаус. Кажется, она хочет навестить некоего мастера Питера Адамса.
– Ах да! – сказал Рекс. – Мой сынишка будет в восторге, что у него появилась еще одна поклонница. В городе их у него уже множество. Он так радуется, когда к нему в детскую заглядывают брат или сестра, только это случается всего несколько раз в месяц.
Разговор перешел на другие темы, но Натаниель был доволен – хотя и несколько обеспокоен – тем, что у него есть союзники, поддерживающие его решение защитить Софи от того, кто лишает ее обычного безмятежного спокойствия.
София не собиралась присутствовать на суаре миссис Лебланк. Даже в самый расцвет ее славы она посещала лишь несколько избранных развлечений сезона. И хотя она понимала, что на этот год из-за выхода в свет Сары все будет иначе, она не намеревалась повсюду их сопровождать. Возможно, она будет принимать одно приглашение в неделю, думала она, да и то было слишком. А суаре устраивалось всего через два дня после бала у Шелби.
Но она уступила просьбе подруги. Во время посещения библиотеки Лавиния буквально умоляла ее побывать на суаре, иначе ей предстоит безнадежно скучный вечер.
Софии приятно было сознавать, что кому-то необходимо ее общество, причем не в качестве золовки или тетушки, а в качестве друга. Они с Лавинией выяснили, что их литературные вкусы удивительно совпадают. Обе любили книги об истории, о путешествиях и об искусстве. Обе любили современные повести, избегая эффектных готических романов, которыми увлекались многие из их знакомых леди. Обеим нравилась поэзия, хотя София любила Блейка, Уордсуорта и Байрона, а Лавиния предпочитала Поупа и Мильтона. Они провели утро в увлекательном разговоре, не раз находя повод вдоволь посмеяться.
А позже днем Мойра и Кэтрин, которые заехали, чтобы вытащить Софию в магазины, выразили свое разочарование, узнав, что она вряд ли пойдет на суаре. Она положительно должна изменить свое решение, уверяли они Софию. Теперь, когда они ее узнали, им очень хотелось познакомиться с ней поближе.
Но был и еще один соблазн. Там будет и Натаниель. Казалось бы, тем более она должна была отказаться от приглашения. Из трех последних ночей две они провели вместе. Она вальсировала с ним на балу, вчера днем он заходил к ней с визитом, хотя пробыл недолго. Она должна быть очень осторожна, чтобы не злоупотребить этими отношениями. Ей нужно быть тем более осторожной, чтобы не вызвать ни малейших подозрений на этот счет у его друзей и общих знакомых.
Но София столько лет тайно его любила. И сейчас они стали наконец любовниками – всего на одну весну ее жизни. И к своей тревоге, она обнаружила, что жаждет хотя бы только просто увидеть его. Даже если они не окажутся рядом во время суаре, даже если она только издали увидит его и не услышит его голоса… Даже это было бы лучше, чем вообще его не видеть.
Во всяком случае, так она себя уверяла.
Она надела темно-зеленое платье, в котором была в Роули-Хаусе, – это было ее второе нарядное платье. Определенно ей нельзя больше поддаваться искушению и часто посещать приемы, с тоской думала она, глядя на свое отражение в зеркале. Ведь у нее всего два платья, да и те немодные и уже поношенные. К тому же теперь у нее нет ожерелья, которое могло бы оживить наряд. Она поднесла руку к горлу – без жемчуга она чувствовала себя голой.
Разумеется, это было первое, что заметила Беатрис, когда они прибыли к миссис Лебланк, прислуга унесла их плащи, и они вошли в гостиную.
– Софи, дорогая! – воскликнула она в ту минуту, когда к ним пробирались Рекс с Кэтрин и с улыбающимся издали виконтом Перри – конечно, он улыбался Саре. – Ты забыла свой жемчуг!
– И правда! – сказала София, дотрагиваясь до шеи и делая растерянный вид. – О Боже!
Действительно о Боже – что она скажет в следующий раз?
– О, Софи! – В голосе Беатрис на этот раз слышался настоящий ужас. – И обручальное кольцо!
– О! – София испуганно уставилась на свою руку. Казалось, блестящий след от кольца был более заметен, чем само кольцо. – Ну, Би, надеюсь, больше этого никто не заметит. Слава Богу, что я хоть платье не забыла надеть… А, Рекс, скажите-ка мне, вам понравился капор, который днем купила себе Кэтрин? Я обещала пустить в ход свое влияние, если вы станете его критиковать. По-моему, он как будто специально сшит для Кэтрин. Невозможно носить его так изящно, как это делает она.
– Ваше влияние, Софи? – с усмешкой сказал Рекс. – Так это вы уговорили ее купить капор?
– Конечно, – призналась она.
– Тогда я должен благодарить вас, – сказал он, поднося к губам ее руку, и взглянул на нее смеющимися глазами. – Капор только воздает должное той, чью головку он теперь украшает.
Как приятно знать, подумала София, что Рекс встретился с Кэтрин, которая была во всех отношениях достойной его. Рекс всегда был самым отъявленным бузотером в их компании, который при помощи своего обаяния добивался всего, чего или кого желал. Но чтобы добиться Кэтрин, ему пришлось, как подозревала София, проявить свои самые неотразимые способности, и в результате можно было утверждать, что он удачно и счастливо женился.
Казалось, про ее ожерелье и обручальное кольцо все забыли. И она не жалела, что пришла. Здесь присутствовали ее самые близкие друзья. Сегодня она заплатила свой долг и вечером может спокойно отдохнуть. Может, Натаниель даже… Нет, она не должна ожидать, чтобы он приходил каждую ночь. Но это и не важно. Воспоминаний о прошедшей ночи было достаточно, чтобы жить ими ближайшие несколько дней. Ее ждут несколько недель свободы, в течение которых она намерена сполна насладиться этой сказочной весной, хотя отлично знает, что беззаботное существование долго не продлится. Скоро появятся новые письма…
А пока сегодня вечером и в ближайшее время она будет просто веселиться и радоваться.
«Жить одним днем».
Сегодня Натаниель появился в темно-зеленом сюртуке с серебристой отделкой и в светло-серых панталонах. Войдя в гостиную, она сразу его заметила, хотя и не смотрела прямо на него.
София настроилась провести вечер беззаботно, но и весело.
Глава 12
Леди Галлис определенно считала, что выполнила свой долг перед обществом и теперь имеет полное право развлекаться. В возрасте двадцати лет она вышла замуж – вернее, ее выдали замуж, если более точно определить эту сделку, думал Натаниель, – за невероятно богатого лорда Галлиса, старше ее в три раза. Он наслаждался своим браком чуть больше года и за это время не утратил своего восхищения молодой женушкой. Он оставил ей все, что не было закреплено за его наследником.
И теперь, все еще очень молодая и цветущая, она искала личного удовлетворения. Она искала себе не нового мужа, догадывался и сам Натаниель, даже если бы Иден и не сказал ему этого, а лишь любовника, с которым могла бы приятно провести время до своего путешествия на континент, которое должно было начаться летом.
Накануне вечером Иден великолепно справился с возложенными им на себя обязанностями свата. На суаре у миссис Лебланк леди ловко повернула дело так, что оказалась в небольшой группе гостей, среди которых был и Натаниель, уже освободившийся от своих родственниц: Джорджину молодой Льюис Армитидж пригласил присоединиться к компании, собравшейся вокруг фортепьяно, а Лавиния, не снизойдя до объяснений, прямиком направилась к Софи. Маргарет, которой не нужно было в данный момент присматривать за своими подопечными, воспользовалась случаем и оживленно разговаривала со своими знакомыми дамами.
И в результате Натаниель оказался наедине с вдовой, так как вскоре члены их маленькой группы разбрелись кто куда. По его мнению, леди Галлис всегда знала, чего хочет и как этого добиться. Она была исключительно хороша, хотя определение «хороша» было довольно банально, чтобы описать ее прелести. Она была необыкновенно чувственна. Вместе с тем она обладала кое-каким умением поддерживать разговор, что уравновешивало эффект от ее физического присутствия. Она была не просто хорошенькая штучка.
Иден выполнял свое обещание, заметил Натаниель. Он был с Софи и Лавинией, хотя последняя не давала ему усомниться в нежелательности его присутствия. Что-то в Идене вызывало у Лавинии неприкрытую враждебность. Возможно, она чувствовала, что он не воспринимает всерьез отношения с женщинами, хотя и любит пускать в ход свойственное ему обаяние и, конечно, свои неотразимые голубые глаза. Да, он был из тех мужчин, которые могли вызвать у нее только раздражение.
Леди Галлис принялась оживленно расспрашивать Натаниеля об Испании, которая была первым пунктом назначения в предстоявшем ей путешествии. Разумеется, она была достаточно умна, чтобы понимать, что страна в условиях войны разительно отличается от той же страны в мирное время. Он машинально отвечал на ее вопросы, мысленно блуждая далеко от нее.
Если ради того, чтобы находиться рядом с Софи, Иден согласился терпеть гневные нападки Лавинии и отказаться от общества более покладистых светских красавиц, на это должна быть веская причина. И эта причина заключалась не только в присутствии на суаре Бориса Пинтера. Сам Натаниель его не видел, но в доме были три смежных зала, заполненных множеством гостей. Рекс и Кен вместе с женами направились в музыкальный салон рядом с гостиной, но через некоторое время вернулись в гостиную и заняли позицию недалеко от Софи. Они не входили в ее группу, но находились поблизости. Натаниель вовремя кивнул и улыбнулся на замечание леди Галлис по поводу дискомфорта во время путешествия. Если бы она могла поставить собственный дом на колеса и таким образом разъезжать по миру – тут она тоже улыбнулась, – она была бы совершенно счастлива. Да, Пинтер был здесь. И его друзья старались помешать ему приблизиться к Софи и испортить ей вечер, как на балу у Шелби. Может, ему тоже…
– Пойдемте нагоним вон тот поднос, – предложил он своей даме, указывая на слугу, стоявшего неподалеку, – чтобы я смог поменять ваш бокал. Здесь довольно жарко, вы не находите?
Она приняла предложенную им руку, причем длинными ухоженными ноготками касалась тыльной стороны его ладони. Маневрируя в толпе, он подошел ближе к Софи, надеясь, что она ничего не заподозрит. Она может рассердиться, если догадается, что находится под покровительством Четырех Всадников.
Как только она вошла со своими родственниками в гостиную, он заметил, что на ней нет жемчужного ожерелья. Оно не было дорогим, и обычно Натаниель его даже не замечал. Но его отсутствие сразу же бросилось ему в глаза: без ожерелья ее темно-зеленое старое платье казалось еще мрачнее, а шея оголенной. Он не сразу вспомнил, что она обычно носила, затем мысленно представил себе ее и сообразил, что это была одна нитка жемчуга. Насколько он помнил, жемчуг был на ней всегда, на любом светском мероприятия.
А сегодня она появилась без него.
Натаниель нарочно стал искать на ее руке обручальное кольцо, хотя на таком расстоянии это было нелегко. Но в прошлую ночь его не было у нее на руке. Тогда он подумал, что она сняла его из уважения к нему. И он не стал бы его высматривать, если бы не заметил исчезновение жемчуга. А теперь он пытался увидеть это кольцо, хотя заранее был уверен, что его тоже нет.
Происходило что-то непонятное, и он был уверен, что не проявляет необычной подозрительности при обычных обстоятельствах.
Леди Галлис не убирала своей руки даже тогда, когда он забрал у нее пустой бокал и заменил его полным. Она словно машинально касалась пальцами его ладони, осведомляясь своим низким, хрипловатым голосом, который он успел забыть за прошедшие годы, как может офицер кавалерии, который вел такую бурную жизнь, удовлетворяться тем, что сопровождает своих родственниц на светские мероприятия. Леди неуклонно двигалась к своей цели.
Вдруг ему пришло в голову, что случись эта встреча всего несколько дней назад, он был бы в полном восторге. Она воплощала в себе все, что он в то время мечтал найти – богатая и независимая женщина, заинтересованная лишь в кратковременной связи, очень красивая, в высшей степени страстная и проявлявшая к нему лестный интерес.
– Но помимо этого, разумеется, существуют еще мой клуб, верховые прогулки и мои друзья, не говоря уже о развлечениях, где я могу побеседовать с приятными мне людьми и без родственников, – добродушно улыбнувшись, говорил он леди Галлис, совершенно забыв о том, какое действие производит на женщин его улыбка.
Леди Галлис просияла от комплимента.
Черт бы побрал этого Идена!
Хотя его возмущение другом было не совсем справедливым. Сегодняшнюю ночь Натаниель мог провести в постели этой женщины. И если бы ей понравился, у него была бы партнерша на всю весну – а пока что ему не доводилось слышать ни одной жалобы на свои способности. Он нисколько не сомневался, что был бы страстным и приятным любовником. И ему пришлось бы благодарить Идена. Подумав об этом, он посмотрел на Идена, который ответил ему многозначительным подмигиванием. И Кеннет, встав за спину Мойры, выразительно поднял брови и выпятил губы.
Провались они пропадом, они его одобряют, даже Кен!
А самому Натаниелю сейчас нужно было бы испытывать сожаление, что он так поздно встретился с леди Галлис. Случись это немного раньше, и между ним и Софи не возникло бы никакой связи. Он издали посмотрел на Софи, тогда как леди Галлис спрашивала, был ли он в этом году в Кью-Гарденз, и если нет, уверяла она, этого удовольствия ни в коем случае нельзя пропустить – конечно, в обществе человека, который способен оценить такую красоту.
Внешнее сравнение Софи с леди Галлис было, конечно, не в пользу первой, поскольку роскошный туалет этой весь сверкал драгоценностями, как и ее светлые волосы, что говорило само за себя. Софи же Натаниель впервые увидел в подходящих для нее светлых тонах одежды только в последний раз в ее спальне. В светлом халате и с распущенными почти до колен волосами она была очень хороша. А без всякой одежды – настоящая красавица. И она, безусловно, нравилась Натаниелю своей манерой держаться дружелюбно и с достоинством, никогда не унижаясь до кокетства в противоположность даме, пальчики которой в данный момент щекотали его ладонь. И что касается любовных отношений, то Софи доказала, что способна на поразительно сильную страстность.