Черт его побери! Она хотела, чтобы между ними завязалась настоящая ссора, но что она может противопоставить этому рассудительному спокойному тону? Сейчас же ей хотелось только приникнуть к нему и спрятать лицо у него на груди. Иногда независимость может показаться слишком тяжелым бременем, а нежное участие порой может принести облегчение гораздо быстрее, чем злость или высокомерие.
София улыбнулась ему.
– Ты можешь мне кое-что обещать? – спросил он ее. Она пожала плечами.
– Обещай обратиться ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Обещай, что не будешь слишком гордой и самостоятельной, чтобы попросить о помощи.
– Это целых два обещания, – резонно заметила она.
– Но ты обещаешь? – настаивал он.
«Не можешь ли ты одолжить мне довольно крупную сумму денег, чтобы выкупить любовные письма Уолтера, которые он писал одному человеку? Разумеется, при том условии, что я верну тебе все до последнего пенни, хотя бы мне на это понадобилось лет шестьдесят».
– Софи? – У него дрогнул голос. – Ты не можешь сделать ради моего спокойствия даже такую малость? Если предпочитаешь, можешь обратиться к Кену, Рексу или Идену. Но обязательно к одному из нас, Софи.
– Тебе нечего тревожиться за меня, Натаниель, – сказала она. – Обещаю, что обращусь к тебе в любом случае, если буду считать, что ты сможешь мне помочь. Это тебя устраивает?
Он взял ее руки и крепко стиснул их.
– Ты хитрый лисенок, Софи. По существу ты ничего мне не обещаешь. Ты хотела бы, чтобы наша договоренность продолжалась?
– А ты? – еле выговорила она, вся заледенев от страха потерять его.
– Да. – Он наклонился к ней. – Но не давай мне забыть, Софи, что это отношения равных партнеров, а значит, я ничего не могу сделать без твоего согласия. Так могу я прийти к тебе еще раз?
– Да! – Она улыбнулась. – Это так приятно, Натаниель. Я хотела бы продолжить наши отношения.
– Хорошо.
Он поцеловал ее. Через несколько минут она проводила его вниз, за ними плелась сонная Лесси. Он потихоньку отодвинул засов.
– Спокойной ночи, Софи, – сказал он, прежде чем открыть дверь. – И благодарю тебя, дорогая.
– Я благодарю тебя, Натаниель.
Она видела при свете, падавшем в открытую дверь, его замечательную улыбку.
– И тебе спокойной ночи, Лесси, – сказал он. Потом она закрыла за ним дверь и, стараясь не шуметь, потихоньку заперла се на засов.
– Скорее назад, Лесси! – позвала она.
Скорее опять в постель, чтобы удержать его тепло и запах, чтобы снова пережить все события этой ночи – и не только физические ощущения.
Забравшись на кровать, София легла на то место, где лежал Натаниель, накрылась с головой, не переставая думать, что вряд ли решилась бы предложить ему встречаться, если бы знала, что это будут не просто встречи для удовлетворения требований плоти. Без них она как-нибудь прожила бы – ведь жила же она без всего этого всю свою жизнь, кроме той страшной недели после свадьбы.
Но сегодня между ними появилось нечто более значительное. Они лежали рядом, взявшись за руки, и просто разговаривали как друзья. А потом, после замечательного слияния, несколько часов спали рядом. Кажется, она и во сне чувствовала его уютное теплое тело.
«И у тебя нет детей. А ты хотела их иметь?»
Почему-то именно эти слова все время вспоминались ей. Да, детей у нее нет. Хотела ли она их иметь? Не очень – при тех обстоятельствах. Она так безжалостно подавляла в себе женские инстинкты, что практически забыла о смысле жизни женщины. А сейчас? Хотела бы она сейчас иметь детей? Ей только двадцать восемь. Порой она забывала, что еще молода.
«Если от меня у тебя будет ребенок, Софи, ты должна будешь выйти за меня замуж, нравится тебе это или нет. Я не потерплю никаких возражений».
О, Натаниель! Сердце у нее разрывалось от боли.
Лесси вспрыгнула на кровать и положила голову ей на ноги. Но Софи не прогнала ее, как обычно. Ей было так уютно чувствовать тепло любимой собаки!
Глава 11
– Жалко, Нат, что тебя там не было, – сказал в заключение Иден после того, как долго потчевал друзей рассказом о прошедшей накануне игре в карты.
Оказывается, один молодой лорд, недавно исключенный из Оксфорда за то, что тактично называли «необузданностью», проиграл огромное состояние, которое – к счастью для его кошелька и к несчастью для его чести – он только должен был унаследовать. Его оттаскали за уши, во всяком случае, так уверял Иден. А затем другой юный лорд – в этом году Лондон буквально кишит ими! – вызвал на дуэль старика Кроуфорда за тон, в каком тот отозвался о куртизанке в два раза старше юноши. Кроуфорд только смерил молодого человека с ног до головы презрительным взглядом и предложил отшлепать его по попке, после чего отослать к мамочке. Дуэль была предотвращена.
– Да уж, Иден, – засмеялся Натаниель, – похоже, я пропустил поистине утонченное развлечение. Рекс с Кеннетом наверняка пожалели, что уже женаты или, во всяком случае, что не могут пригласить своих жен на собрание столь изысканных особ.
– Только подумать, Кен, чего мы оказались лишены! – с шутливым отчаянием проговорил Рекс. – И все, что нам выпало взамен этого, – вечер у Клода с музыкой и разговорами!
– И не забудь упомянуть, Рекс, и с картами, – напомнил ему Кеннет. – Я вернулся домой на полкроны беднее, а твоя жена на ту же сумму разбогатела.
– И еще выиграла шиллинг у Клейтона, – добавил Рекс. – Сегодня утром мы с ней очень богаты!
Друзья в полном составе опять выехали на верховую прогулку в Гайд-парке. У них это стало чем-то вроде ритуала, которым они встречали утро каждого дня. Сегодня небо было затянуто облаками, и в воздухе ощущалась сильная влажность, как всегда перед дождем, но все единодушно считали, что при любой погоде прогулка на свежем воздухе является необходимой прелюдией, с которой должен начинаться день.
– Если мне будет позволено вернуться к тому, с чего я начал, – Иден, – есть если вы уже закончили острить на мой счет… – В ответ ему все только усмехнулись. – Так вот, Нат, в городе появилась леди Галлис.
– Какая леди? – Натаниель поднял брови. Рекс присвистнул.
– Бывшая мисс Мария Дарт, Нат! Неужели забыл? До Ватерлоо, а потом тоже…
– Это такая… с грудью? – Натаниель, играя бровями.
– И еще с бедрами, ногами и щиколотками, – засмеялся Рекс. – Не говоря уже о губах и глазах.
– Дарт из «Купидона»? – спросил Кеннет. – Согласитесь, что если бы мы участвовали в этой ярмарке невест, то все влюбились бы в нее по уши, передрались бы и больше уже не дружили бы.
– Да, конечно, теперь вспомнил, – засмеялся Натаниель. – Она вышла замуж за старого Галлиса с его миллионами и подагрой.
– Надгробие старика Галлиса уже год как украшает церковный двор, – сказал Иден, – а наша Мария, дорогой мой Нат, теперь богатая вдовушка с бойкими глазками.
– И эти глазки вчера тебя не заметили, Иден?! – Кеннет с сокрушенным видом покачал головой. – Старина, тебе нужно срочно отполировать свои голубые глаза. Должно быть, ты разучился обращаться с женщинами.
– Да будет тебе известно, – снисходительно сообщил ему Иден, – леди удостоила меня чести поцеловать ей ручку и вести с ней беседу. Она кокетничала вовсю, разве только прямо не предложила мне проводить ее в ее же спальню. Но увы! Она дала ясно понять, что имеет в виду отношения, которые продлятся лишь до начала лета, когда она намерена отбыть на континент. Скажу вам, я испытал сильнейший соблазн, поскольку предстоял определенный период для связи, а леди обладает захватывающим шармом, чтобы не сказать больше. Но я не настроен рисковать. Кроме того, у Гарриет появилась новая девушка, к которой я думаю подкатиться.
– На самом деле, Нат, – подцепил Идена Рекс, – думаю, леди его попросту отвергла.
– Не хотелось бы это признавать, Рекс, – поддержал его Натаниель, – но, думаю, ты прав.
– Черт побери! – воскликнул Иден, покраснев от возмущения. – Нат, а я-то пытаюсь тебе сказать, что я замолвил о тебе словечко! Я все время говорил о тебе, рассказывал ей, сколько времени ты вынужден тратить на своих родственниц, что у тебя совершенно не остается времени на себя. Чем еще можно завоевать горячее сочувствие женщины?