Элиан, еще не так давно, как борец, уверенная в своей победе, – сдалась. В голове перепутались мысли, наполненные негативом ко всему, что произошло. Над ней словно кто-то намеренно издевался, выбирая все новые трудности и проблемы, с которыми она не могла справиться.
Неожиданно для себя Элиан попала в лабиринт собственных эмоций, мыслей и чувств.Молодая беззащитная девушка, опершись на кухонный шкаф, съехала по нему вниз, силы покинули ее. Поджав ноги так, чтобы колени оказались на уровне лица, ей захотелось сжаться в маленький комочек и продолжать уменьшаться в размере с одной лишь целью – превратиться в незаметную точку, а затем и вовсе исчезнуть из этого, наполненного несправедливостью и враждебностью мира, оставив после себя лужицу из слез на полу.
– Что же делать? Как мне дальше быть? – шептали губы. По ее лицу текли слезы. Бежевый свитер с жадностью впитывал слезинки, словно пустынный песок редкие капли долгожданного дождя после продолжительной засухи.
Девушка не заметила возвращения Нименда.
Он сразу направился в столовую. Первым Клаус увидел Матиаса. Он сидел, словно кукла, ни на что не реагируя. Справа от него на полу сидела Элиан, и Нименд бросился к ней, не обращая внимания на ребенка. Он присел напротив рыдающей девушки и попытался дотронуться до ее плеча. Реакция была неожиданная: Элиан отдернула плечо от руки Нименда, давая понять, что ему не нужно сейчас проявлять стандартную заботу. Вскочила на ноги и, пряча заплаканное лицо, девушка бросилась на второй этаж. Нименд не стал ничего предпринимать, подождал секунд десять и, не обращая внимания на своего сына, направился искать Элиан.
Клаус предположил, что девушка в той комнате, которую он ей предоставил для ночевки. Он постучал, попросил разрешения войти, но не дождался ответа. Открыв дверь спальни, он с удивлением обнаружил, что Элиан там нет. Клаус хотел как можно быстрее попросить прощения за этот неприятный инцидент. Он был настолько загружен проблемами на работе, что все остальное начал считать второстепенным. Так расставил жизненные приоритеты великий ученый, чувствовавший груз ответственности перед всем человечеством. Наука для него оставалась самым главным приоритетом.
Проверив наспех все комнаты и помещения второго этажа, он с удивлением обнаружил, что дверь с табличкой Mathias Nimend заперта.
Обида была настолько сильна, что Элиан захотелось побыть в черной, без единого случайно залетевшего фотона комнате, чтобы не видеть ничего и никого. Представить на мгновение, что ее вовсе не существует со всеми навалившимися проблемами. Хотелось сбежать от всех неурядиц. Сейчас эта некогда жуткая комната показалась самым комфортным и безопасным местом в доме.
Клаус не пытался открыть дверь, которая отделяла сейчас свет от тьмы. Он примостился на полу и оперся о стену. Нименд понимал, что нужно дать Элиан какое-то время побыть одной, но у него как всегда не было этой возможности, и он, так и не сняв теплое пальто, а только расстегнув все пуговицы, начал говорить.
– Послушай меня, дорогая Элиан, у меня, к сожалению, остается все меньше и меньше времени на ребенка. Я хотел бы извиниться за все, что сейчас произошло. Все, к огромному сожалению, гораздо хуже, чем я мог себе предположить. Еще раз прости за мою безответственность. Элиан, я по-прежнему прошу тебя остаться, несмотря на то что я и так причинил тебе много страданий. Я уже говорил, что все предметы, с которыми ты столкнулась в столовой и в комнатах первого этажа, должны занимать строго определенные места, – так захотел Матиас. Он чувствует, что только так все должно располагаться. В противном случае его накрывает приступ, который никто не может объяснить. Я анализировал его поведение и пришел к выводу, что все эти предметы интерьера выстроились в тех местах, где были совершены попытки кормить Матиаса. Мы никогда не поймем, для чего ему необходима эта гармония предметов. Скорее всего, в мире, где живет мой сын, полном гармонии и порядка, нет хаоса. Я не знаю, почему для него важно, чтобы все было так идеально именно в местах его кормления. Возможно, тогда он наиболее тесно контактирует с внешним миром.
– Элиан, прости меня! – искренне повторил Клаус.
Замок щелкнул в двери «черной комнаты» и Элиан позволила бесполезно пытающимся и неутомимым частицам, наконец-то ворваться туда, куда им был вход запрещен.
Заплаканная девушка, щурясь от непривычно яркого света после «черной комнаты», решила выйти и поговорить с ученым. Работа изматывала его, и уже не оставалось сил справляться с проблемами, свалившимися так внезапно. Одну из них он отчаянно пытался переложить на Элиан.
Привыкнув к свету, она присела на пол рядом с ученым. Нименд, сделав вид, что ничего особенного не произошло, отрешенно сидел на полу.
– Хорошо иногда помолчать. По-моему, каждый из нас, в равной доле оказался в каком-то дерме, – неожиданно для самой себя вырвалось у Элиан.
– Да уж, – согласился Нименда.
– У вас мало времени, поэтому покажите, как нужно проводить эту сложную, но жизненно важную процедуру кормления.
– Непременно! – обрадовался Клаус. – Эту процедуру я провожу дважды в день. Она только кажется сложной, а на самом деле все проходит гладко и быстро, особенно когда ты делаешь это не в первый раз.
– Я постараюсь научиться, – пообещала, проговорив это все еще в нос, не отошедшая от рыданий девушка.
– Надеюсь, что ты не держишь на меня обиду за то, что из-за меня тебе пришлось все это пережить?
– Успокойтесь, давайте сосредоточимся на главном. Матиас наверняка очень проголодался, – Элиан захотелось поскорее разрядить обстановку.
– Сложно сказать, может ли он испытывать это чувство, думаю, что нет, – ответил Нименд, поднимаясь с пола.
Они спустились на первый этаж, Клаус снял пальто и вымыл руки.
– Вот, смотри, Элиан, – Нименд открыл дверцу кухонного шкафчика.
В закрытом боксе находился прозрачный катетер, с воронкой на одном конце и каплевидным окончанием с другой стороны. Это было простое приспособление. Проблема заключалась в том, как человеку, который никогда не пользовался им, производить незнакомые манипуляции? Самым страшным для Элиан, было вставить подобие шланга в рот ребенка и, не промахнувшись, продвинуть его по пищеводу до желудка.
Матиас пребывал в состоянии оцепенения, от которого веяло жутким, неживым холодом. Элиан еще не привыкла к нему и явно побаивалась. Но в какое-то мгновение ей показалось, что он взглянул на нее и улыбнулся. Слегка опешив, она подумала, что ребенок нуждается в ней.
Нименд заметил растерянный вид девушки и предложил накормить Матиаса вместе с ним, чтобы Элиан смогла прочувствовать все сама.
На полочке находились мерный стакан и специальная питательная смесь, которую необходимо было развести теплой кипяченой водой и подождать минуты три, чтобы она настоялась и, полностью растворившись, превратилась в однородную смесь. Эта часть подготовки очень напоминала кормление младенцев.
Клаус умышленно пытался не принимать активного участия, дабы дать возможность проделать все, от начала до конца, самой девушке. Он только говорил, что делать и в какой последовательности. Так проходил ее первый урок по выкармливанию этого живого и одновременно не живого ребенка.
Вставить катетер в рот мальчику, помог Клаус. Он запрокинул голову Матиаса назад и приоткрыл маленький ротик. Сын Нименда покорно выполнял все действия, которые производил с ним отец. После этого профессор попросил растерянную девушку взять в руки катетер и незаметно для нее начал помогать.
– Элиан, тут главное – не паниковать и действовать уверенно. Вставлять катетер нужно, как можно ближе к языку и развернув определенной стороной, и тогда он сам войдет туда, куда следует. Ну а дальше все очень просто, ты сейчас сделаешь это сама, – и он оставил приспособление в руках девушки.
– Как глубоко нужно все это пропихивать? – испуганно спросила Элиан.
– Успокойся, там есть метка ярко красного цвета, остановишься, когда она окажется на уровне рта Матиаса. У тебя все хорошо получается, – подбадривал Нименд. – Теперь осталось самое несложное, – по чуть-чуть вливать в эту воронку смесь и ждать, пока она пройдет до желудка.
У Элиан от волнения тряслись руки. Но она справилась с задачей и, гордясь собой, начала извлекать катетер.
– Да, ты все правильно сделала, – поддержал ее Клаус, – теперь осталось вернуть голову в естественное положение и обязательно, очень тщательно все промыв, убрать на место. Вот, дорогая Элиан, на все про все у нас с тобой ушло не более двадцати минут. Я в очередной раз хочу поблагодарить тебя за помощь, в такой сложный для меня период.
– Перестаньте, – возмутилась Элиан, – поверьте, даже если бы вы мне ничего не платили, я бы все равно это делала.
– Я знаю. Единственное, чего я не знаю, кого благодарить за то, что ты оказалась рядом. Обычно верующие благодарят Бога, но я атеист и искренне благодарю только тебя. Несмотря ни на что, ты не отказала мне в этой услуге. Спасибо огромное еще раз и прости, но мне надо бежать, так как в CERN началась настоящая паника. Мне нужно быть там и всех скоординировать на продуктивную работу, иначе они наломают еще больше дров, – быстро проговорил Нименд.
И вот он скрылся за массивной дверью, сев в автомобиль, который ждал его у входа.
Элиан спохватилась, когда автомобиль уже выехал со двора. Она выскочила на улицу без верхней одежды, в одних носках. Настолько было важным то, что она должна была узнать у Клауса.
– Постойте! – закричала девушка. – Это очень важно для меня!
Но автомобиль с ученым уже скрылся за поворотом.
Расстроенная девушка вернулась в столовую, где ее ждал маленький получеловек-полукукла. Матиас сидел в том же положении. Она взяла его на руки, снова ощутив желание ребенка сильнее прижаться к ней. Поднялась на второй этаж, где собиралась оставить его, но гормоны буквально выплеснули мощную дозу окситоцина, что повлекло за собой пробуждение материнского инстинкта. Девушка прижала малыша к груди, будто собственного новорожденного. Одежда Матиаса высохла прямо на нем. Элиан валилась с ног от усталости, но как настоящая мать нашла в себе новые силы. Она направилась в ванную и снова выкупала Матиаса. Переодев ребенка, Элиан не смогла строго выполнить инструкции Нименда. Не отнесла, а тем более не заперла Матиаса в ужасной комнате, которая у нее почему-то ассоциировалась со склепом. Зашла в свою комнату и положила мальчика на кровать. Посмотрев на Матиаса, она подумала: «Он же совершенно не занимает на ней места – такой маленький и незаметный на огромной кровати». Элиан аккуратно, словно боясь разбудить мальчика, легла рядом, укрылась одеялом и в то же мгновение провалилась в глубокий сон.
Глава XX
Мир идет изнутри, не ищи его снаружи.
Будда
Филипп Бьянчи шел по длинному коридору с кипой документов в руках, в том числе и под грифом «совершенно секретно». Все расчеты в них были сделаны лучшими учеными и направлены на то, чтобы разрушить его дом, его работу и жизнь.
«Как это все странно, – думал Бьянчи. – Человек, которого они хотели еще недавно стереть с лица земли, теперь несет все эти проекты по собственному уничтожению».
Никакой угрозы для эксперимента в CERN расчеты не несли. Эти ошибочные расчетные данные были лишь его суровым приговором. Куча исписанной никчемной бумаги в любую секунду могла приговорить швейцарца к высшей мере наказания.
«Как мне выйти из этой ситуации? Сколько времени я смогу водить их за нос, прежде чем они поймут, что все это полная профанация? И что будет со мной, когда они обо всем догадаются? Может, сразу им все рассказать?» – не мог успокоиться Филипп.
В конце этого, бесконечного коридора Бьянчи увидел человека, который не был похож на научного работника. Характерная выправка его выдавала. «Явно из спецслужб. Как минимум, присматривает за ним. Или…» – Филипп гнал эти страшные мысли, пытаясь выглядеть более уверенно. Кто бы мог подумать, что жизнь перспективного швейцарского ученого может зависеть от его артистических способностей. – «Боже, как это все глупо и бессмысленно…» – погружался в уныние Бьянчи.