Старичок нырнул куда-то в тень, зажег еще несколько свечек. То, что оказалось за дверью в какой-то мере поразило Эда – обычная тесная прихожая, оклеенная давно пожелтевшими газетами, с вешалками, десятками курток, неведомым чудом поместившимися на них. Под ногами путались с несколько пар разной обуви. Только волки зашли, как дверь захлопнулась, но уже без скрипа и грохота.
– Щехо эта тута… – бурчал старик, отодвигая груды обуви в сторону, освобождая путь. – Нашвинящил, паражит, а мне убирай, – он повернулся к детективам. – Ну ха, дайте ха я на ваш поближе похляжу.
Он снова поднял свечу и долго вглядывался сначала в лицо Джона, потом Эда.
– Эха хахих обормотов х нама занешло. Вы щахо это, из Америхи прихатили? Ишь, приперлишя. Шо штаршим, знаса, поховорить надобно? Ладно, тута он, ждет уж ваш, – старик зашаркал дальше по коридорчику. – За дверями-то не шразу прижнал, милки. Тямно, не видно нищахо, а щто штарший хахих-то хоштей ждал, эт я давно ужо жнаю. Но вот бывает, не вижу шо шлепу. Меня Афонашием жовут, ешли щто.
Прихожий коридорчик оканчивался узкой окрашенной в белый цвет дверью. Огонек свечи причудливо отражался в рифленом стекле, что было вставлено в середину двери. Вокруг, по стенам коридорчика так же чернели проемы.
– Он тама шидит, – Афанасий махнул рукой в сторону двери со стеклом. – Вы это, туда идите, но не бойтешся. Он вешь тахой хрожный-махущий-мудрый, но не шделает нищахо, если не дадите повода. Тах щто шмелей, ребятушхи. А я поха на хухне повожушя. Холи надобно будет – жовите.
И старичок с поразительным проворством юркнул в одну из боковых дверей. Волки постояли в кромешной темноте с минуту, прислушиваясь к звукам из-за двери, но тщетно. Тишина. Джон повернул ручку, толкнул дверь. Та бесшумно отворилась, и темный коридор залил мягкий свет нескольких свечей, стоявших прямо на полу.
«Прошу вас, заходите» – прокатилось по тишине.
От такого гулкого и мощного голоса у Эда пошли мурашки по спине. Наставник же только повел головой и вступил в комнату. В свете, пусть не редких, но притушенных свечей комната казалась большой. И даже всевозможный старинный мусор вдоль стен, вроде швейных машинок, кип книг и ветхих мешков не могли уменьшить простор. Напротив двери в комнату стоял дубовый шкаф покрытый темным лаком. Возле шкафа – небольшой диванчик, на котором восседал Он. Точно сказать, кто именно Эд не мог, ведь свечи почти не дотягивались до фигуры. Было видно, что Он был огромен, сидел, укутавшись в черный халат, закинув ногу за ногу, и читал. Вальяжно, по-царски развалившись на диване, в одной руке Он держал толстенную книгу, локоть другой упер в спинку и запустил пальцы в свои густые кучерявые волосы. Но вот черт лица почти не было видно. Только мощный подбородок и массивный нос.
«Присаживайтесь» – снова раздался глубокий голос Его.
Напротив дивана, на котором сидел Маг, стоял такой же. Волки как по команде сели.
«Полагаю, имя мое вам если и известно, то произносить его не решитесь. Потому, можете обращаться ко мне проще – Создатель, – фигура не двинулась, произнося эти слова. Маг все читал книгу. – Кто вы такие, я знаю, потому не будем соблюдать глупые формальности. Два агента Управления преодолели необычный путь, чтобы к сроку попасть в мои владения. Теперь, я перед вами, господа. Потому, позвольте узнать, зачем вам понадобилось спрашивать совета у личности, вроде меня?»
Джон глубоко вздохнул.
– Вы все и так знаете, господин. Вопросы тут неуместны.
Создатель оторвался от книги, посмотрел на детективов. В кромешной темноте вспыхнули два огонька-глаза, устремившиеся гостей.
«Ты прав, Йон из рода Макильё, мне ведомо все. Но это ничуть не умоляет важности вопроса. Вопрос, да будет тебе известно, о заблудший аристократ, формулирует ответ. Я дам ответ, но сумей лишь задать вопрос».
– Мы расследуем убийства людей в Москве. Их убил волк, появившийся на территории России недавно. Мы хотим знать, кто он? Откуда взялся и где сейчас находится?
«Зверь, что объявился на сей чужой для него земле, далеко не так обычен, как вам кажется. Его давно заметили и держат под наблюдением члены вашего Управления, потому, я не скажу вам, кто он, но скажу, где искать. Идите в город Саратов, что южнее моих владений. Там, у давнего друга вы найдете ответ. А может даже ответы».
Джон посмотрел в сторону и как будто наморщился.
– Саратов… и почему он всегда замешан, – пробормотал под нос.
«Может потому, что миф этот гласит о свершениях?» – по тону Создателя, стало понятно, что он улыбается.
– Чем необычен этот волк? – голос Джона прозвучал глухо.
«Он появился из древней практики, уже сотни лет никем не применяемой. Он истинный волк Первой Крови, зачинатель династии. Пока он слаб, как силой, так и духом, но пройдет время, и новый волчий герой воспрянет по эту сторону Днепра».
– То есть, он настоящий проклятый?
«Он истинный проклятый, волколак по преданиям, какие и без него редко ходили по этой земле, а сейчас давно сгинули в темных углах. Грядут перемены, Йон де Макильё, и пророчество предсказательницы войдет в силу. Он – первый звон этого пророчества».
– О каком пророчестве Вы говорите?
Глаза Создателя сверкнули. Он захлопнул книгу, и медленно стал подниматься с дивана. Ярче затрепетали огоньки свечей, словно разгораясь на маленьком фитильке, но мрак окутал Его. И слова пронеслись у самого уха Эда, словно ветер. Слова непонятные, разобрать нельзя было, как они звучат. И среди всего этого за окном грянул гром, а Создатель встал прямо, возведя руки к потолку и загудел, словно тысячами голосов:
«И брат с братом,
Схлестнутся в убийстве;
Погибнут дети,
Отцами сраженны;
И тягостно в мире,
Блуд сей творится;
Век мечей и секир,
Прогнутся щиты;
Век волка и бури,
И гибели мира;
Пощады и детям,
От них не видати»…
И в этот момент окончательно одуревшего от мистики Эдварда ослепил яркий свет.
– Ай-й! – разнеслось по комнате.
На мгновение Эд зажмурился, ожидая обнаружить себя в очередном невиданном-неслыханном Пространстве Святых Угодников, но открыв глаза, в который раз удивился. Это была знакомая комната Его, но совершенно не такая, какой воспринималась в начале. В ярком свете люстры, показался небольшой зал, с отклеивающимися белыми обоями и протекшей побелкой на потоке. У большого окна стоял заваленный разными канцелярскими атрибутами стол, посреди которого примостился раскрытый ноутбук. Диваны вдоль стен старые и порядочно потрепанные, а тот хлам, который «не мог уменьшить простор» оказались всего-то парой стопок книг, швейной машинкой, закрытой газетами, да дырявым мешком с одеждой.
В середине сего не очень приличного зала стоял преклонных лет мужчина, и протирал глаза. То, что это Он, великий Черный Маг, наводивший ужас и благоговение на Джона, Эд понял сразу. Не такой уж высокий, очень худой, можно сказать кожа да кости, так что черный халат на нем висел, как на пугале. Голова, непропорционально большая для такого худого тела, давно облысела, сохранив только жиденькую кайму над ушами, зато борода пышно кустилась аж до пупа. Мужчина, еще с минуту протирал глаза, потом вздохнул и, не отводя взгляда, уставился на лампочку.
– Афоня-я-я! – вдруг заорал опростившийся Создатель, да таким писклявеньким голоском, что от прошлого образа Мага ничего не осталось. – Афо-о-о-ня-я-я-я!
– Ну щто ты орешь?! – раздалось из соседней комнаты.
– Электричество дали!
– Я по-твоему шлепой?!
– Тогда чаю мне! – неожиданно властно прописклявил Создатель, потом посмотрел на волков и радостно притопнул ногой. – Дали электричество-то! Сидели мы тут сидели два дня в потьмах, и вот высидели! Пару дней назад шторм был, что аж крыши с домов срывал, а заодно и провода порвало. Вот, спасались как могли, – создатель чуть согнулся, уперся руками в колени. – Где же… а вот.
Он достал из-под дивана черные же тапочки и надел их.
– Это у нас тут, холодно что-то, по полу тянет. Ну-ка, голубчики, поднимитесь, я на вас гляну.