– Не меньше, чем царь. В Греции, в данный момент, ваша светлость, на каждом шагу царь. Темная эпоха – как-никак. Их тут, греческих царей, больше, чем сейчас в Империи независимых правителей. И каждый второй царь, как этот – без штанов и голодный.
Профессор Лебединский встретился с шефом, председателем правления концерна «Юго-Восток», господином Рудольфом Шниперманом, интимно. На рыбалке. В утлой яхте, посреди океана.
Рыбы в земных океанах давно не было, но традиция рыбачить осталась. Ходили непроверенные слухи, что кому-то удавалось даже подцепить что-то на крючок.
– Значит Войтеховский особо не переживает, по поводу инспекции? – Спросил Шниперман.
– Даже не поморщился. Говорит: нам это все – побоку.
– Я, тут, три дня перебирал свои связи во Вселенском Надзоре. Пытался выяснить, откуда ветер дует. Оказалось это нам историки-неолибералы свинью подсунули. Некая Ипполита Тауберг, настучала в ведомство, что Войтеховский, который работает в Шаффурте, под прикрытием, без должного контроля, способен на необдуманные действия. Мол может псевдонаучные сочинения запустить в оборот вселенной «39—1658». Там, в Надзоре нашего Войтеховского хорошо знают. Он уже отличился на поприще псевдоисторического сочинительства. Вроде одно время сразу в нескольких мирах евангелистом заделался. Писал сочинения на научную и религиозную тему. Поэтому там так заволновались. Если бы кто другой… Если бы не Войтеховский – никто бы не суетился. Положились бы на контроль электронной системы и все. А, тут, у всех в Надзоре – зуд от этой фамилии. Поэтому выслали наблюдателей. Сам он что-то конкретное сказал?
– Сказал: «Лампочки выкрутим, свечи вставим». Поводим надзорных по темным закоулкам и отправим обратно. Поставки оборудования просил ускорить. Чтобы до инспекторской проверки успеть сделать запас, на всякий случай…
Шниперман долго молчал, глядя на лесу уходящую в пустынную толщу воды.
– Это нехорошо. – Наконец сказал он. – Это мне не нравится.
– Почему?
– Это, как перед пустым концом.
– Значит контракты заморозить?
Председатель снова долго молчал. По лицу было видно, что он думает о чем-то нехорошем.
– Нет. Давайте ему все, что он попросит. Ни в чем не отказывайте. Я, на днях, сам слетаю на эту горную базу, побеседую с ним. По результатам этой беседы примем окончательное решение. Что нам делать и как поступать.
Известие о том, что Шаффурт теперь полноправный член нулевой вселенной Рудольф Шниперман воспринял спокойно. Даже не пошатнулся. Как шел по тропинке, так и шел. Но это пока они с Войтеховским не вышли на берег моря.
– Что, за черт?! Где это мы оказались? – Нервно спросил директор энергетического концерна.
– Берег водоема, как вы видите. Песчаный пляж.
– Это все из-за ваших аппетитов. – Продолжил прерванный разговор Шниперман. – Навезли сюда гору оборудования, вот «СКН» и заглючило. Когда я брал вас под свое крыло, то рассчитывал только на экологический туризм и контрабанду деликатесов. Хотя чувствовал, что все это пахнет чем-то нехорошим.
– Да, эта эра сильно пахнет.
– Развернули здесь, понимаешь, промышленную добычу полезных ископаемых. До меня доходили слухи о том, что кто-то занимается организацией контрабандной торговли в невиданных масштабах. В невиданных, даже, по земным меркам. Не думай, что до высоких кабинетов ваши шалости не доходят. И хотя в этих слухах больше тумана, чем достоверных фактов, я сразу понял, откуда ветер дует.
– А, что тут – такого?! Ведь само идет в руки? Грех не воспользоваться. К тому же, того, что попадает в Китай или Индию, вроде, как не существует в природе. Все шло из ниоткуда в никуда. Проблема возникла не из-за этого.
– А, из-за чего?
– Это уже неважно. Важно, что она возникла. И важно то, что все – под контролем.
– Да, вижу – нагрешил, так нагрешил. – Поднял глаза к небу Шниперман.
– Дело в том, что мы тут еще один переход открыли. Незарегистрированный. Выводит прямиком на Независимое Самоа.
– Каким образом – открыли?
– Случайно. Так вот. Раньше, мы через самоанцев контрабанду гнали, а теперь заключим торговое соглашение. Как равноценные субъекты. Самоанцы после этого, смогут вполне законно реэкспортировать, что хочешь.
– Да. Все правильно. – Согласился директор «Юго-Востока». – Это же внутри границ нулевой получается. «СКН» это пропустит.
– В то же время, Шаффурт может вполне свободно торговать с Империей. То есть, с «39—1658».
– А, чем наружу торговать можно?
– Почему – только наружу? Не только мы – к ним, но и они – к нам. Мы, еще до конца не выяснили, но предполагаем, что сможем обмениваться продукцией земледелия, лесом, рыбой, шкурами, вином, пивом, сукнами, слоновой костью, полотнами современных мастеров…
– Хватит. Я понял. Если хоть что-то, из перечисленного, можно транзитом – к нам… То интересная комбинация получается!
Шниперман стал рассеянно поглядывать по сторонам.
– Это, что у вас – тут? Удочки?
– Да. Можете побросать, если хотите.
– А, с империей граница четкая? Нет ли и в ней каких-то брешей, на манер самоанской?
– Нет, тут – нет. Через рубежи «СКН», синтетическая пылинка не пролетит.
– Не понимаю, как тут можно провести четкие границы. Вы же утверждали, что здесь неустойчивая зона, все постоянно меняется – направление, расстояния?
– Все правильно. Внутри, все очень расплывчато, зато снаружи – четко. И физически и юридически. Все дело в особенностях феодального права.
– Просветите технократа.
– Дело в том, что в эти времена сеньоры измеряли свои владения не площадями, а количеством подданных. То есть количеством сервов, вилланов и вассалов. А, каждый подданный, по устоявшимся обычаям и законам четко знал, границы своих и общинных владений. Межевой камень не пограничный столб, его без большого кровопролития не передвинешь. Межевой камень, он освящен вековыми традициями и старинным правом. Короче. «Система» посчитала подданных бургграфа и провела четкую разделительную линию по их межам. Более четкого разграничения, чем по крестьянским полям быть не может. Теперь, все что внутри границ этого контура – бургграфство, а все, что снаружи – империя и вселенная «39—1658».
– И, как надзор собирается эту границу контролировать?
– Не знаю. Еще ни с кем не разговаривал, но думаю – легко. Территория у бургграфа, хоть и большая, но граница – непротяженная. Очень удобно следить, чтобы никакие посторонние технологии в империю не попадали.
– Отойдите. Я заброшу. – Замахнулся удилищем Шниперман.
– Лебединскому, почему ничего не сказали? – Вращая катушку, спросил директор.
– Чтобы он носился по головному офису сломя голову, вызывая нездоровый интерес? Или, чтобы побежал в инстанции, нас закладывать?
– Да, тут вы правы. Что за черт! Клюнуло! Войтеховский, клюет!
– Ну, так тащите, раз клюет!
Через десять минут на песке, билась здоровенная рыбина.
– Это, что – такое?