– А смысл? – она пожала плечами. – Ну буду я хорошо рисовать – и что? Это же ничего не даёт. А порисовать просто так, в выходной раз в месяц, я и сама могу.
– Но если тебе это так нравится. Доставляет удовольствие.
– Ну… надо было этим заниматься, пока училась в школе, а сейчас… Не вижу смысла.
«Не вижу смысла, – повторил Андрей про себя. – А ещё мы все однажды умрём, да». Продолжать этот диалог ему расхотелось. Они ещё немного поболтали о каких-то пустяках, потом он отправился в ванную и там, наедине с собой, снова мысленно перенёсся в танцзал. Видел ли он смысл в том, что делал?
Когда в тот судьбоносный субботний день он понял, что хочет так же здорово танцевать, как те спортсмены, которых он увидел, и потом пришёл в танцзал, ему и в голову не приходило задаваться вопросами, зачем ему это нужно и есть ли в этом смысл. Он просто соприкоснулся с делом, к которому лежала душа. И чем больше он в него погружался, чем больше узнавал, чем большему учился, тем больше ему всё это нравилось и тем больше хотелось идти дальше по этому пути.
Ему пришёл на ум роман «Луна и грош»[4 - Сомерсет Моэм, «Луна и грош»], в котором герой, прототип великого Поля Гогена, бросает свою налаженную, благополучную жизнь и уезжает без гроша в кармане учиться рисовать. Голодает, едва не умирает от болезней – но продолжает идти вперёд. У него не то что не возникало сомнений в своём выборе – для него другой жизни просто не существовало. Задавался ли он вопросами, в чём смысл такой жизни, этого выбора? Для него это не имело никакого значения. Он просто занимался тем, что делало его счастливым, что, по большому счёту, было единственной сутью его жизни. Не ради славы, и уж тем более – не из расчёта в конце концов на этом разбогатеть. Все его знакомые из так называемой предыдущей жизни на полном серьёзе считали его сумасшедшим. Не это ли самое, только в гораздо меньшем масштабе, он наблюдал сейчас?
По правде говоря, Андрея невероятно раздражало, когда его занятия кто-то считал развлечением. Да уж, хорошенькое развлечение, например, часа два непрерывно отрабатывать какой-то технический элемент, выжимая изо всех своих мышц всю их силу до последней капли. Тебя самого от этой отработки уже тошнит, а ты продолжаешь, потому что это – единственный способ чему-то научиться. Наверное, посторонние думают, что танцевальная тренировка – это та же вечеринка, только без выпивки. Забавно. Жаль, что и его Марина рассуждает точно так же, как и все.
Впервые у них начались разногласия, когда в конце весны она заговорила о совместной поездке в отпуск. На тот момент он как раз недели две как начал тренироваться в новой паре. Накопившаяся за время танцевального простоя энергия из него так и хлестала, любимое дело захватило с новой силой, и всё, чего ему хотелось – это заниматься и расти. И прерывать этот процесс ради чего бы то ни было у него не возникало ни малейшего желания.
– У тебя когда отпуск? – как-то вечером спросила Марина.
– По графику я на август себе ставил, точных чисел не помню.
– О, у меня тоже в августе! Хотя я и подвинуть могу немножко – а ты?
– Да, наверное могу. А что такое?
– Как это – «что такое»? – она заговорщицки улыбнулась. – Мы же поедем летом отдыхать! – это звучало как утверждение. – Уже давно пора всё планировать. Вообще, надо было этим пораньше озаботиться, но наше счастье, что я работаю в турагентстве.
Её лицо радостно сияло. Было видно, как предвкушает она их совместную поездку. И словно в подтверждение его мыслей, она продолжала:
– Как же будет здорово: уехать на пару недель вдвоём! Только солнце, море, ты и я. Ничего не делать… – Она блаженно улыбалась. – Просто радоваться жизни и быть вместе.
Но вопреки её ожиданиям лицо Андрея не расплылось в ответной улыбке. Напротив, по его лицу пробежала тень, как у человека, поставленного в неловкое положение.
– Видишь ли… я не планировал никуда уезжать.
– То есть? – Марина была в полном недоумении, и это было всё, что она смогла произнести.
Андрею не хотелось обижать свою девушку, и он попытался всё обратить в шутку:
– Как насчёт того, чтобы продолжить радоваться жизни в Москве? Мы ведь и здесь вместе.
– Ну при чём здесь это? Отпуск – это совсем другое, – принялась она уговаривать. – Нужно менять обстановку и отдыхать от повседневности – доказанный факт, между прочим! Почему ты не хочешь ехать? Я и на пару месяцев с удовольствием сбежала бы, не то что на какие-то две недели. С тобой, конечно, – добавила она, прильнув к нему, и со значением провела указательным пальцем по его щеке.
– Вот ты и будешь со мной! – Ему показалось, что он нашёл подходящий аргумент, который он подкрепил поцелуем.
– Ты что – правда не хочешь ехать в отпуск? – Марина отстранилась и смотрела очень внимательно.
– Я просто не хочу пропускать тренировки. И так вон несколько месяцев потерял, столько навёрстывать надо.
– Во всех хороших отелях есть тренажёрный зал – сможешь поддерживать форму.
«Ну какой тренажёрный зал!» – хотелось ему воскликнуть.
Это был первый случай, когда он имел возможность увидеть, как Марина воспринимает его занятия. Да ведь она понятия не имеет, сколько филигранной работы он проделывает каждый раз в танцзале. И насколько важно как можно больше тренироваться в новой паре, чтобы поскорее пришло то, что в танцевальном мире называют «станцованностью» – когда партнёры взаимодействуют настолько гармонично, что выглядят единым целым. Чем выше уровень партнёра, тем больше информации он каждое мгновение даёт своей партнёрше, и тем эта информация тоньше. Но это достигается только многочасовым упорным трудом. Ежедневным, разумеется.
Несмотря на уговоры, он остался в то лето в Москве – его повседневность была ему милее и интереснее пресловутой смены обстановки. Марина какое-то время дулась, не понимая, кого или что в этом винить, но в итоге смирилась с тем, что настаивать на своём бесполезно. Когда она сама потом уехала на неделю на море, он даже слегка обрадовался – появилось ощущение свободы, которого ему несколько недоставало в последнее время, – а к её возвращению успел и соскучиться.
Порой девушка выражала своё недовольство его поздними возвращениями. Он понимал, что ей, как влюблённой женщине, его не хватает и, стараясь смотреть на их отношения в том числе и с её позиции, где-нибудь раз в неделю устраивал перерывы и посвящал такие вечера или выходные только ей. Но он и понятия не имел, как далеки представления Марины о его жизни от реальности.
8.
Ярко освещённый зал, громкая музыка, под зрительские аплодисменты их пара и другие выходят на конкурсный паркет. Он, разумеется, несколько волнуется: на турнире так важно суметь показать всё, на что ты способен. Вот он занимает место, готовясь начать танец, напротив стоит партнёрша, но её лицо почему-то выглядит расплывчатым пятном. Музыка звучит как будто ещё громче, боковым зрением он замечает, как пары вокруг уже начинают двигаться, а сам он тем не менее не может сдвинуться с места. Ноги словно каменные – он чувствует, что не может ими пошевелить. Тогда, в отчаянии, он берёт свою правую ногу обеими руками, переставляет её, делая шаг, – но она всё равно слушается с трудом…
Андрей проснулся, открыл глаза. Тёмная комната, тишину прорезывает только редкий шорох автомобильных шин за окном. Опять ему снится этот странный сон, и всё, что он чувствует в данную минуту – облегчение от того, что всё это лишь всплески подсознания, а не реальность.
Странная это всё-таки вещь – сны. Когда-то люди верили, что каждый явившийся тебе предмет или образ имеет иносказательный смысл, для расшифровки которого составляли целые книги-сонники, которыми руководствовались, чтобы правильно поступить в свете предсказанных событий. У кого-то из родственников старшего поколения он ещё в детстве как-то из любопытства полистал одну такую. То, как часто толкования там были далеки от прямых значений, его тогда позабавило. «Котята – враги, бусы – слёзы, снег – смех» и так далее. Придумают же!..
Будучи не только человеком образованным, но и прагматиком, в иносказательные значения снов Андрей, разумеется, не верил, склоняясь к теориям Юнга о подсознании – во всяком случае, те хотя бы опирались на научную базу. И если согласно им сновидение является манифестацией бессознательного, то не надо много ума, чтобы понять, что в его собственном подсознании гнездится нечто, что в жизни реальной он пока даже не в состоянии внятно сформулировать.
Всё это выглядело для него довольно запутанно. Сны, в которых он, выходя на турнир, не мог вспомнить свою схему или был не в силах сделать ни шагу, приходили к нему только в самом начале его танцевального пути. Тогда он был совсем новичком-неумёхой без малейшего опыта, а уж хотя бы о мало-мальской уверенности в себе и говорить не приходилось. Но постепенно эти сны его оставили – он даже совсем забыл о них. А вот теперь – опять.
Андрей мысленно вернулся в те далёкие времена. Каким же забавным он, оказывается, тогда был! Свои видео тех лет он потом не мог пересматривать без смеха. При этом он даже испытывал некоторое чувство неловкости от того, что мог когда-то воспринимать всерьёз эти слабые, нелепые телодвижения (к себе молодой человек всегда старался относиться критически). Тогда ему казалось, что он танцует, хотя на самом деле он и понятия не имел, как далеко это и от настоящих танцев, и от спорта.
Многие, придя в танцы или другой спорт взрослыми, даже если продолжают заниматься много лет, всё равно так и остаются на уровне новичков. И не потому, что тело уже плохо воспринимает информацию или перестаёт быть способным физически – ведь в двадцать-тридцать лет оно уж точно ещё способно на многое. Далеко не продвигаются потому, что, по большому счёту, и не движутся. Ведь чтобы по-настоящему научиться чему бы то ни было – будь то труд умственный или физический – в дело необходимо погрузиться на достаточный уровень. А несколько вальяжных часов в неделю так и останутся лишь несколькими часами и никого не приведут ни к диплому о высшем образовании, ни к выученному языку, ни к спортивным разрядам.
Андрей снова поднял смежившиеся было веки, повернулся на бок. Марина крепко спала рядом. В отличие от него, та на сон никогда не жаловалась, сновидений не запоминала и вообще не придавала им значения. Когда несколько месяцев назад он рассказал ей какой-то забавный эпизод из показанных ему Морфеем, она лишь отмахнулась:
– Зачем придавать значение всяким глупостям? Ещё голову себе этим забивать! – И тут же переключилась на что-то другое. Так что после той не увенчавшейся успехом попытки свои сны он с ней больше не обсуждал.
Непроизвольно Андрей вздохнул – и сам этому удивился: ведь у них же, вроде бы, всё хорошо. На ум пришла их вечерняя размолвка. Конечно, теперь, когда его спортивный график не позволял ему проводить с ней столько же времени, что и раньше, Марина могла порой чувствовать себя несколько заброшенной. Но её недавние слова, характеризовавшие его образ жизни как «детский сад», не выходили у него из головы. Было очевидно, что желания его обидеть у Марины не было – а значит, она просто сказала, что думала.
Впрочем, разве это был первый случай, когда он сталкивался с непониманием? Так уж повелось, что взрослому человеку не принято иметь в жизни какое-либо серьёзное дело помимо работы. В те не столь далёкие времена, когда спортивные секции, школы и все подобные заведения были рассчитаны исключительно на детей, вышедшим из нежного возраста людям, желающим хоть как-то поддерживать физическую форму, приходилось довольствоваться бегом трусцой в ближайшем школьном дворе или парке. Ни о каких спортивных тренировках или занятиях искусством даже речи не шло. И не смотря на то, что давным-давно в любом городе на каждом шагу не только повырастали, как грибы после дождя, фитнес-центры всех сортов, но и всевозможные спортивные заведения открыли свои двери для взрослых желающих, население, перешагнувшее возрастной рубеж школьника или студента, в большинстве своём по-прежнему не рассматривает никакой спорт серьёзной частью своей жизни.
Наличие хобби, которое требует массу времени, усилий, а также существенных финансовых вложений, почти всегда вызывает удивление, а то и вовсе воспринимается как нечто неправильное, ненормальное. Сколько раз ему приходилось объяснять приятелям, отказываясь пятничным вечером посидеть где-то за пивом, что провести время на тренировке ему приятнее. А уж его уклонения от поездок на майские шашлыки на чью-то дачу, потому что у него турнир, который для него важнее и интереснее, и подавно были выше чьего бы то ни было понимания.
Сколько раз он это слышал: «Зачем тебе тренировка – ты же в отличной форме!». Или: «Неужели необходимо заниматься так часто?». Или «Ну нельзя же себя так загонять!». Что тут можно было ответить? Вот и Марина туда же…
«Ладно, надо спать – утро вечера мудренее».
Эти сны стали порядком утомлять его. Не хватало ещё только, чтобы началась бессонница. Говорят, ей подвержены в первую очередь творческие личности. Интересно, можно ли его к ним отнести? Вечный спор, к чему всё-таки бальные танцы ближе – к спорту или к искусству. Впрочем, так ли уж необходимо в этом разбираться… раз это всё равно ни на что не повлияет…
И Андрей провалился обратно в сон – на этот раз крепкий и без сновидений. Но в тот момент, когда звонок будильника ворвался в пространство его подсознания, на несколько мгновений у него перед глазами возник необычный то ли образ, то ли символ: красная ленточка, перекрученная по принципу ленты Мёбиуса[5 - Лента Мёбиуса, или петля Мёбиуса – объект, односторонний при вложении в трёхмерное пространство.] и сколотая по центру так, что получалась восьмёрка. Потом она плавно повернулась – бесконечность.
9.
Андрей услышал шелест фольги, машинально оторвал на секунду глаза от компьютерного экрана – его коллега Денис, с которым они делили их небольшой кабинет, распечатывал упаковку чипсов. Не сказать, чтобы сосед так уж много ел, но к концу рабочего дня небольшая урна у него под столом наполнялась всевозможными обёртками, фантиками, пустыми пакетиками.
– Будешь? – он протянул открытую коробочку соседу.
– Нет, спасибо! – Андрей отрицательно качнул головой.