– Любили… – внезапные слёзы заставили Жюзьен встать и скрыться в уборной.
– Их больше нет, – пояснил Бернард, – Жюзьен очень тяжело говорить об этом.
– Бедная девочка, столько пережила… – посочувствовала Мирабель.
– Вы даже не представляете, сколько! – подтвердил Бернард. – Дариен родился слепым и только вчера прозрел. Прозрел на моих глазах после огромного потрясения.
– Это чудо! Вы были очевидцем?
– О, да!.. – Бернард промолчал, его грудная клетка до сих пор болела от падения на землю с высоты в несколько этажей. Всё произошедшее теперь казалось лишь кошмарным сном, но ведь оно было, а у него не получалось даже как следует осмыслить эти события, невольным свидетелем которых он стал.
– Как это произошло?
– Простите, Мирабель, я пока не могу рассказать Вам всего, и должен поддержать Жюзьен.
Епископ вышел из-за стола и постучал в дверь уборной, за которой спряталась его возлюбленная.
– Это я – Бернард, открой мне, пожалуйста!
После недолгого сомнения защёлка, всё-таки, отворилась. Он зашёл, и Жюзьен сама бросилась к нему в объятья. Обжигающий поцелуй застал мужчину врасплох. Она тяжело дышала, и лицо, солёное от слёз, пылало огнём. Епископ несколько отклонился, остановив внезапный порыв страсти, с нежностью и состраданием глядя Жюзьен в глаза:
– Не сейчас, любимая, не здесь… Я сделаю для тебя потом всё, что захочешь, – прошептал он и сдержанно вновь прикоснулся губами к её устам, прижал к сердцу, чувствуя, как дрожит и сотрясается её душа.
– Лучше бы я не родилась! Я приношу всем только горе…
– Не говори так, любимая. Ты создана для счастья!
– Им повезло, что я была далеко! – всхлипнула Жюзьен, не в силах остановиться.
– Тебе нужно успокоиться, – Бернард набрал в ладонь холодной воды и заставил Жюзьен умыться. Вода остудила, заставила прийти в себя. Сразу же стало стыдно за проявленную слабость.
– Простите, ради Бога, меня!
– Тебе не за что просить прощения, – Бернард вновь хотел обнять её, но она вырвалась из рук и вернулась в гостиную.
Мирабель сочувствующие посмотрела на покрасневшее от слёз лицо Жюзьен, но не стала ничего говорить.
– Я хочу Вас поблагодарить за то, что Вы сделали для моих братьев, воистину, нет человека более достойного и благородного, чем Вы, Мирабель!
– Что ты, милая, не стоит благодарностей, наши мальчики дали мне столько любви, сколько я и не заслуживаю вовсе. Это ты меня прости, прости, что не была рядом, когда ты так нуждалась в сочувствии и понимании, не сумела отыскать…
Бернард вошёл, когда женщины уже обнимали друг друга, и его не покидало ощущение того, что и тут не обошлось без Эдуарда, который, словно невидимое звено, соединял несоединимое.
ЧАСТЬ 3. ГЛАВА 5
Простились заполночь. Тёмные улицы не везде имели хорошее освещение, и Жюзьен плотнее прижалась к Бернарду. Хотя вряд ли её что-то страшило так же сильно, как разлука. Но она знала, что если не уйдёт сейчас, то останется с ним навсегда. Уверенная в том, что приносит другим лишь несчастья, она не желала ему такой судьбы. Бернард нёс на одной руке Дариена, другой ощущал тепло ладони Жюзьен. Он думал о том, что нужно вернуться к возложенным на него обязанностям и только эта последняя ночь решит, уедут они вместе или он один. Вести двойную, тайную жизнь непросто, но он был уверен, что справится ради неё… Решится ли на такое Жюзьен? Её отчаянный поцелуй подарил ему надежду.
– Холодно?
– Нет. Всё хорошо.
– Славные у тебя братья!
– Это точно…
И всё, до самой гостиницы они не произнесли друг другу больше ни слова. Оба погружённые в свои размышления, с щемящей болью в груди.
Жюзьен положила мальчика спать, Дариен утомился и был перенасыщен впечатлениями, изучая этот визуальный мир, полный чудес и открытий. Теперь, чтобы увидеть человека, ему не нужно было ощупывать его, и всё же хотелось, потому что глазам он ещё не привык доверять. Сны ему теперь снились тоже яркие, хаотичные, полные красочных образов. Иногда он даже от этого уставал и ему хотелось привычной темноты, в которой, как во чреве матери, мальчик находил защиту и покой.
Бернард сидел без света в кресле возле открытого окна и смотрел на звёзды. Жюзьен вошла, тихая, оробевшая, не знающая, что делать и как себя с ним вести. Он подозвал её и, не спрашивая на то разрешения, усадил к себе на колени лицом к окну.
– Видишь те яркие звёздочки, похожие на букву «дубль вэ»? – его рука показала направление.
– Вижу.
– Это созвездие называется Кассиопея. Оно состоит из множества звёзд, но невооружённым глазом мы видим только самые яркие: Сегин, Рукбах, Нави, Шедар и Каф.
Жюзьен застыла, словно прекрасное изваяние, прислушиваясь не только к его словам, но и к нежным рукам, поглаживающим её покатые плечи.
– Знаешь, в честь кого оно названо?..
Она отрицательно покачала головой.
– Со времён Древней Греции до нас дошли мифы о разных Богах и великих героях. Кассиопея была женой эфиопского царя Цефея, матерью Андромеды. Однажды она похвасталась, что она и ее дочь – прекраснее нереид, хвостатых красавиц, жительниц моря. Те пожаловались о такой неслыханной дерзости Посейдону, одному из трёх главных Богов, своему Владыке, и он, разгневавшись, наслал на Эфиопию наводнение и страшное морское чудовище, пожирающее людей.
Жюзьен почувствовала себя маленькой девочкой, которой на ночь рассказывают сказки. Это было так прекрасно и удивительно, что она даже прикрыла от удовольствия глаза, отдаваясь всецело во власть бархатному, завораживающему мужскому голосу, увлекающему её далеко за пределы существующей реальности.
– Остановить бедствие можно было только принеся страшную жертву, а именно, – Бернард сделал таинственную паузу, – отдать на съедение чудовищу прекрасную Андромеду, царскую дочь…
Жюзьен открыла глаза и, повернув к нему своё восхищённое лицо, заглянула в глаза. Даже в темноте Бернард испытывал на себе колдовскую власть её взгляда.
– Девушку обнажили и приковали к скале цепями, – продолжил он. – В это время над Эфиопией на крылатом коне пролетал прекрасный Персей и, увидев её, влюбился без памяти. Освободив красавицу, он пообещал, что убьёт чудовище, если Андромеду отдадут ему в жёны. Родители дали своё согласие.
– Он победил? – прервала его Жюзьен, прерывисто дыша.
– Конечно! Ведь его любовь была так сильна…
Губы Жюзьен потянулись к нему и, не в силах больше сдерживаться, Бернард отдался всепоглощающей страсти, познавая женское тело, покрывая его поцелуями, разжигая в ней недремлющий огонь.
Всё, что было до этого в их жизни, потеряло значение для обоих. Жюзьен забыла о муже, а епископ о церкви, в эту ночь до самого рассвета были только он и она, а ещё далёкие звёзды, так величаво смотрящие на маленькую планету и живущих на ней людей.
Утомлённые и еле живые от счастья, они лежали прижавшись друг к другу. Звёзды стали гаснуть, и всё более ясным становился утренний рассвет.
– Ты останешься со мной? – голос не слушался Бернарда.
– Чем эта история закончилась? – вопросом на вопрос ответила Жюзьен.
– Какая история? – Удивился Бернард, уже позабывший обо всём.